Чтение онлайн

«Да, безрассудно для человека, который скрывается», - подумал я.

–  И потом, - добавила она, - я и без того прекрасно знаю этот номер. Это ведь телефон вашей матушки. Как, кстати, она поживает?

Вот чертовка, эта миссис Макдауд. Откуда она обо мне столько всего знает?

–  Прекрасно, благодарю вас, - бросил я в трубку и тут же прикусил язык.
– Так что же хотел передать Патрик?

–  Он хочет, чтоб вы позвонили ему утром, до прихода в контору. Ну, что-то насчет того, чтоб организовать вам встречу с мистером Грегори.

–  И о чем же пойдет речь на этой встрече?
– осведомился я.
– Он сказал?

–  Нет, - ответила она, но по голосу я сразу понял: лжет. Миссис Макдауд всегда все знала.

–  Пожалуйста, передайте мистеру Патрику, что рано утром я подъехать не смогу.

–  Я уже ему сказала, - ответила она.
– Ведь вы в Глочестершире.

Интересно, кому еще она это говорила?

И сказала ли мистеру Грегори?..

Большую часть дня я провел за изучением меняющихся цен на деривативы и того, как недавнее падение индекса Доу - Джонса в Соединенных Штатах повлияло на рынки стран Дальневосточного региона, но не Европы. Я также проследил за колебаниями цен на золото в фунтах, которые произошли в результате изменений стоимости барреля нефти в долларах.

Все равно что балансирование на проволоке под куполом цирка.

Одни экономики росли, другие падали; рынки ценных бумаг двигались разнонаправленно и с разной скоростью; одни валюты поднимались, другие опускались. Весь фокус выигрыша в этой глобальной финансовой игре заключался в том, что надо было вкладываться в вещи, чья реальная ценность может возрасти, и продавать то, что показывает тенденции к снижению. Для этого и существовали хедж-фонды и продажа фьючерсных контрактов - они помогают заработать денежки, когда рынки настроены разнонаправленно.

Все это напоминало азартные игры с участием букмекера. Для того чтоб выиграл ты, он должен потерять. То же самое происходило и на рынках - там всегда были победители и проигравшие. У победителей сохранялись большие дома, проигравшие разорялись, теряли свои большие дома, закладывали их банкам, а те, в свою очередь, продавали их победителям.

Деньги совершали все новые и новые кругообороты по всему миру, но не всегда попадали в руки изначальным своим хозяевам.

И всегда находились мошенники, пытающиеся изменить соотношение ставок в свою пользу через инсайдерские сделки или рыночные манипуляции.

В прежние времена инсайдерские операции были прерогативой биржевых брокеров и директоров компаний; разведав ситуацию на рынке, они успевали скупить или продать ценные бумаги до того, как о грядущих изменениях узнавали другие. Теперь же их сажают в тюрьму за то, чем раньше занимались все поголовно. Что ж, поделом им.

И всегда существовали те, кто считал, что сможет перехитрить систему, и многим из них это удавалось, потому что делать ставку на заранее известного победителя - это все равно что получить лицензию на печатание денежных знаков.

Как-то Геб Ковак сказал миссис Макдауд, что предпочитает определенность в ставках.

А та, в свою очередь, разболтала это мне.

Старший инспектор Томлинсон перезвонил в пять вечера.

–  Он определенно был пьян, - сказал он.
– Я прочел весь отчет о вскрытии. Никакой ошибки быть не может. Они проверили его кровь на содержание алкоголя. И в желудке были найдены остатки виски.

–  Легко ли насильно заставить человека выпить виски?
– спросил я.

–  О господи, - пробормотал он.
– Так кто из нас не в меру подозрителен, а?

–  Ну, этот вывод просто сам напрашивается, - ответил я.

–  А легко ли устроить человеку сердечный приступ?
– парировал он саркастическим тоном, явно давая понять, что не верит во все эти мои домыслы.

–  Для этого просто надо подержать голову выпившего человека под водой, в его собственном бассейне, - ответил я.
– Он или утонет, или, если сердце у него слабое, запаникует. В результате - инфаркт. А уже потом он неизбежно тонет.

–  Но тогда при чем тут спиртное?
– спросил он.

–  А это для того, чтоб запутать следствие, - ответил я.
– Стоит следователю узнать, что человек был пьян, сразу же напрашивается вывод: он способен на любую глупую выходку. Утонул - значит, сам виноват.

–  Верно, - пробормотал он.
– Я примерно так и рассуждал. Но все это лишь домыслы. Доказательств нет.

–  Нет, - согласился с ним я.
– А если и были, то теперь все благополучно похоронены на кладбище в Голдерс-Грин.

Он усмехнулся.

–  Ну и выдумщик вы, как я посмотрю!

–  А как там с Билли Серлом?
– спросил я.
– Что-нибудь выяснили?

–  Он очнулся и говорит, - ответил старший инспектор.
– Но ничего толком не сказал.

–  Ничего?

–  Вообще, болтал он много. Но отказывался отвечать на вопрос, знает ли человека, сбившего его. Говорит, что то был просто несчастный случай. И отрицает, что должен кому-то деньги.

Я не удивился. Если напавшим был букмекер, а сам Билли вовлечен в какую-то скандальную историю со ставками, вряд ли он станет признаваться. Ведь признание равносильно потере лицензии жокея.

–  Что ж, спасибо, что выяснили это для меня, - сказал я.
– О стрелке никаких новостей?

–  Пока ничего.

–  Показ видеопленки что-то дал?

–  Массу звонков, - сказал он.
– Слишком много. Мы с городской полицией пытаемся проверить и проанализировать их все, сравнить с базой данных по преступникам.

Вот это и беспокоило меня больше всего. Если кто-то нанял профессионала, вряд ли он засвечен в базе данных полиции, так что проку от этой проверки никакого.

–  А как насчет телохранителя, которого вы обещали?
– спросил я.
– Я не могу торчать здесь долго, слишком далеко от Лондона. Но и ехать домой боязно, вдруг он ошивается где-то там, поблизости?

–  Переговорю с начальством, - ответил он.

–  Спасибо, - сказал я.
– Только, пожалуйста, не тяните с этим.

Мы распрощались, я взглянул на часы. Четверть шестого. Самое время заканчивать рабочий день.

Я откинулся на спинку стула и нажал кнопку, захотел в последний раз проверить свою почту. Там было всего одно сообщение, от Грегори Блэка.

Я всем телом подался вперед и открыл его.

«Николас, - говорилось там, - Патрик попросил меня написать тебе и извиниться за эту выходку в пятницу. Мне очень жаль, я был груб. Уверяю тебя, что подобное никогда не повторится после твоего возвращения в контору. Привет маме. Твой Грегори Блэк».