Чтение онлайн

И она не может продать свои драгоценности, но может продать дочь. Да уж, пиздец.

— На том фото она была несовершеннолетней, Трейс, — объясняет Клэй. — Мой папа звонил ее маме. Звонил ее папе. Никто не отвечает. Он дождался, пока Уотсон выйдет на парковку, и разбил ему в кровь нос.

Серьезно? Хех.

— Мой папа знает Крисджен с пеленок, понимаешь? Он был очень расстроен.

— Ни о чем не беспокойся, — говорю я ей. — Скажи своему папе, чтобы он тоже не переживал. Дальше мы сами разберемся.

— Мы?

Я вешаю трубку, направляясь к дому. Мне нравится Крисджен. Всегда нравилась. Она мила с людьми, и я не хочу, чтобы это разрушили, потому что, думаю, именно это меня в ней и привлекло. Мы оба так и не повзрослели, но если в моем случае это выглядит просто жалко, то в ее — вселяет надежду.

Я захожу на кухню как раз в тот момент, когда Арми достает из морозилки куриные наггетсы. Я выхватываю у него из рук пакет и забрасываю его обратно.

— Бери Декса, — говорю я ему. — Поехали.

— Куда?

— Увидишь, — говорю я. — Возможно, это оно. Пошли.

Мы с Крисджен трахались как минимум двадцать раз, но я ни разу не был у нее дома. Я знаю, какой это дом, и проезжал мимо него миллион раз, но Конрои нанимают других людей для ландшафтных работ, а когда мы мутили, Крисджен никогда не хотела делать это у себя.

Что было логично. Меня можно было увидеть со Святой. Ее родителям нельзя было видеть ее с Болотным.

Арми паркуется, и я иду по длинной подъездной дорожке к ее дому, поначалу избегая входной двери. Здание в стиле испанского возрождения имеет черты, схожие с моим домом: глиняная черепица, оштукатуренный фасад, окна со свинцовыми переплетами и деревянная входная дверь. Но ее дом белый, в отличном состоянии, и по ее соцсетям я знаю, что на заднем патио у нее есть огромный Т-образный бассейн, площадь которого не уступает этому чертовому дому. По крайней мере, так это выглядит в инстаграме.

Я замечаю, как она пересекает комнату перед окном, перешагиваю через клумбу и стучу по стеклу. Она резко оборачивается, затем видит меня. Я коротко киваю и направляюсь к двери.

Понятия не имею, дома ли ее мать, но не думаю, что она обычно бывает дома. В любом случае, лучше бы с ней не сталкиваться.

Крисджен открывает дверь, и я захожу, не дожидаясь приглашения.

— Привет, — говорю я, оглядывая сияющий вестибюль. На потолке висит зеркало. В вестибюле. Я качаю головой.

— Что случилось? — я слышу удивление в ее голосе.

Я поворачиваюсь к ней, в этот момент заходит Арми, его ребенок наполовину свисает у него с плеча.

— Дети уже ели? — спрашиваю я ее.

— Как раз собираются.

Она изучает меня так, словно я собираюсь нассать у нее дома.

Я резко разворачиваюсь и направляюсь в гостиную — или в одну из них, по крайней мере.

— Что ты готовишь? — кричу я.

Но слышу только ее крик у себя за спиной:

— Эй!

Слишком поздно. Я уже замечаю кухню слева от себя и направляюсь к дверному проему.

— Здесь вкусно пахнет, — бросаю я.

— Здесь пахнет ею, — добавляет Арми.

Пейсли и Марс сидят за кухонным островом, но мы никогда официально не знакомились.

Крисджен несется за мной, ее голос летит мне в спину.

— Какого хрена вы, парни, делаете?

Но тут я останавливаюсь, морща нос и поворачиваясь к Арми.

— Чувствуешь этот запах?

Он неуверенно кивает.

— Брокколи.

Я беру тарелку, стоящую перед девочкой, и осматриваю это дерьмо, которое популярно в домах, где есть женщины. Слава богу, Мейкон вычеркнул эту херню из меню в тот же день, как взял всё в свои руки. Единственное зеленое, что я ем, — это халапеньо.

— Крисджен, что ты делаешь с этими детьми? — я смотрю на малышку. — Ты хочешь это есть?

Но вместо нее ученик средней школы рядом с ней стягивает наушники.

— Вы кто такие? — спрашивает Марс.

Мне нравится его хмурый вид. Он защитный.

Я беру сэндвич с сыром с тарелки Пейсли и откусываю.

Масло тает на языке, и мои вкусовые рецепторы, блядь, взрываются.

— А это и правда неплохо, — говорю я Арми.

Внутри ветчина, а сыр снаружи хлеба. Странно, но безумно съедобно.

Крисджен упирает руки в бока.

— Это крок-месье.

— Крок-кто? — пытаюсь спросить я, но мой рот набит, и она лишь закатывает глаза.

Арми забирает его у меня.

— По мне, так похоже на ветчину с сыром, — он откусывает приличный кусок, его брови взлетают вверх, и он одобрительно кивает мне.

— Разве мы недостаточно навиделись друг с другом? — спрашивает Крисджен.

Но я смотрю на детей.

— Ребята, хотите мороженое на ужин?

Пейсли кивает так сильно, что ее голова чуть не отваливается.

Но Марс настроен скептически.

— Вы Йегеры, — говорит он. Затем смотрит на Арми. — Ты Мейкон?

— Это Арми, — говорит Крисджен брату, а затем указывает на меня. — А это Трейс.

— Пошли, — я направляюсь к двери. — Обувайтесь. Мы будем делать сандей.

— Ура! — кричит девочка.

— Трейс! — возмущается Крисджен, но я ее игнорирую.

Я забираю Декса у брата и кружу годовалого малыша над головой, показывая дорогу, пока дети спрыгивают со своих стульев и идут следом.

— Это твой сын? — спрашивает Пейсли, когда мы выходим за дверь.

— Это? — я протягиваю ей ребенка. — Я нашел его на улице. Он не твой?

Она запрокидывает голову, хихикая:

— Не-е-ет!

Я слышу, как Крисджен рычит позади меня, и наконец слышу, как она запирает входную дверь и идет следом.

Мы с Арми пристегиваем детей в машине, и я смутно слышу какое-то ворчание позади себя, но Крисджен забирается внутрь, и мы трогаемся.

Ехать недалеко. На самом деле, мы едва ли покидаем ее район.

Мы поворачиваем направо, поднимаемся на холм, что довольно необычно для Флориды, а затем сворачиваем налево; взору открываются зажженные газовые фонари по обеим сторонам улицы.

Под кожей разливается гудение. Как и всегда, когда я сюда приезжаю.

Кроны деревьев нависают над тротуарами, мягкое свечение фонарей освещает легкий туман, из-за чего мне кажется, что я нахожусь совершенно далеко от Саноа-Бэй. Далеко от Сент-Кармен.

Помню день, когда я впервые работал на этой улице, и хотя тогда она была красива, это ничто по сравнению с тем, как она выглядит ночью.