Чтение онлайн

Сухорукова поморщилась.

– Не нужно, встаньте.

Обхватив Ирину руками за плечи, Татьяна Ивановна помогла ей подняться.

Опустив голову и ежесекундно всхлипывая, Ирина пролепетала:

– Спасите его. Прошу! Он у меня один… Наши родители… Погибли… Три года назад… Разбился самолет…

Ирина вскинула голову.

– Неужели я останусь одна? На всем белом свете?

Девушка схватила Сухорукову за руки.

– Он же выжил на войне… Смерть прошла совсем рядом: пуля чиркнула по виску… А тут, в мирное время…

Ирина снова зашлась в рыданиях.

Татьяна Ивановна взглянула на Ирину с любопытством.

– На какой войне?

Ирина подняла на нее заплаканные глаза.

– Он же был в Афганистане… Служил срочную, в десантуре… Входил туда в числе первых, в декабре семьдесят девятого. Прослужил там полгода… Как он радовался… Когда вернулся живой…

Сухорукова улыбнулась.

– У меня в семье все мужчины – тоже десантники. И муж, и сын…

– Правда? – Ирина сквозь слезы улыбнулась Сухоруковой. Уже как родственной душе - приветливо и тепло.

– Правда. И сын мой – сейчас в Афгане. Капитан, командует ротой…

В глазах Ирины мелькнуло сочувствие.

– Как зовут-то тебя? – спросила у нее Татьяна Ивановна.

– Ира.

– Вот что, Ира…, - Татьяна Ивановна помедлила, подбирая слова.
– Возможно, твой брат и выживет. Но если он выживет… Я хочу, чтобы ты знала правду.

Ирина торопливо кивнула: правду так правду.

Сухорукова грустно покачала головой.

– Скорее всего, он останется прикованным к постели. На всю жизнь.

Ирина, в глазах которой блеснула искорка надежды, улыбнулась сквозь слезы.

– Пусть, - девушка махнула рукой.
– Пусть к постели… Главное, чтобы жил!

Устало улыбнувшись ей в ответ, Татьяна Ивановна бросила:

– До свидания.

Сухорукова развернулась и медленно направилась по коридору в сторону ординаторской.

– До свидания, - пролепетала Ирина.

Она с надеждой смотрела Татьяне Ивановне вслед…

…Вечером следующего дня Татьяна Ивановна и Ирина сидели на скамейке

перед входом в реанимационное отделение. Ирина восхищенно и благодарно смотрела на Сухорукову, как на добрую фею, внимая каждому ее слову.

– В реанимации он пробудет не меньше недели, - сказала Сухорукова.
– Но сейчас я уже, по крайней мере, уверена: угроза его жизни миновала.

– Спасибо Вам, Татьяна Ивановна, - волнуясь, произнесла Ирина. – Если Павел выживет…

Сухорукова махнула рукой.

– Да не за что.

Она с любопытством посмотрела на Ирину.

– Ты замужем?

Опустив глаза, Ирина смущенно улыбнулась.

– Нет. Еще не успела.

– Учишься? Работаешь?

– И то, и другое. Работаю воспитательницей в детском саду. И заочно учусь. В педагогическом, - Ирина вскинула голову и торопливо добавила.
– Я взяла отпуск, за свой счет. Когда на работе узнали, сразу дали.

– Мне сказали, ты сидела здесь всю ночь, - в глазах Сухоруковой появилась жалость.
– Сегодня тоже никуда не уйдешь?

Ирина кивнула.

– Буду сидеть.

Поколебавшись пару секунд, Сухорукова решительно встала.

– Пойдем со мной.

Еще не понимая, что задумала Сухорукова, Ирина тоже поднялась со скамейки…

…Татьяна Ивановна и Ирина стояли у порога кабинета Сухоруковой.

Распахнув дверь, Татьяна Ивановна кивнула на кушетку в углу кабинета.

– Здесь будет удобнее, чем в коридоре.

***

Казарма разведроты, которой командовал капитан Сухоруков, была самой просторной в парашютно-десантном полку: места в ней было так много, что все кровати здесь в отличие от казарм других рот были установлены в один ярус.

На одной из кроватей полулежал, свесив ноги на пол, рядовой Макаед. На соседней койке напротив него сидел рядовой Мороз. Приспущенные ремни и густые шевелюры обоих десантников сразу выдавали в них солдат, срок службы которых уже подходил к концу.

Рядовой Кошкин с повязкой дневального на рукаве мыл пол в проходе между рядами кроватей.

Больше в казарме не было ни души: остальные солдаты еще не вернулись с занятий.

Потянувшись, Макаед протянул:

– Жрать, блин, охота, - он посмотрел на наручные часы.
– А до обеда еще больше часа.

– Это точно, - согласился Мороз.

Он кивнул на Кошкина.

– Давай зашлем молодого в магазин.

Макаед согласно махнул рукой.

– Давай!

Мороз повернул голову к Кошкину и пальцем поманил солдата к себе.

– Эй, иди сюда!

Отставив швабру в сторону, Кошкин подошел к Морозу.

Тот, напустив на себя суровости, сдвинул брови у переносицы.

– Сбегай в «чипок», - бросил он дневальному.
– Возьми большую банку югославских сосисок и две баночки «си-си». Напиток такой, знаешь? Только побыстрее: одна нога здесь, другая там.

Потупив голову, Кошкин не двигался с места.

Макаед приподнялся на кровати и сердито спросил:

– Ты чё, не понял?

Не поднимая головы, Кошкин тихо произнес:

– А деньги?

Мороз и Макаед переглянулись и недобро ухмыльнулись.

– Ты чеки свои на прошлой неделе получил?
– спросил у Кошкина Макаед.

Кошкин молчал.

– Получил, я тебя спрашиваю? – повысил голос Макаед.

Кошкин кивнул.

– Получил.

Мороз хохотнул.

– Ну, так на них и купишь!

Кошкин вздохнул.

– Я уже почти все потратил. У меня совсем мало… Не хватит.

– А нас не колышет, хватит у тебя или нет, - с издевкой протянул Мороз.
– Сшибешь у кого-нибудь из своего призыва.

– Давай, шевелись! – Макаед погладил себя по животу.
– А то «дедушки» голодные.

Кошкин пожал плечами.

– Не знаю я, у кого сшибать.

Потерявший терпение Макаед злобно сверкнул глазами, вскочил с кровати и, широко раздувая ноздри, подошел к Кошкину вплотную. Он схватил солдата за хэбэ на груди.