Чтение онлайн

— И почему это звучит так, словно в другой раз ты постараешься злиться где-нибудь в другом месте, пока я не знаю об этом? — прищурилась, задирая голову, глядя ему в лицо.

Муж едва уловимо поморщился. И нагло от темы ушёл.

— В своё оправдание могу сказать, что вовсе не рассчитывал, оставляя на один день свою красавицу-жену в обществе родной сестры, в срочном порядке возвращаться обратно, потому что столицу внезапно захватила армия Мёртвых, соответственно случилось что-то очень плохое, — отзеркалил Аэдан.

И ладно бы, если б в его словах читалась только невозмутимость. Толика упрёка тоже была. А может, я просто слишком виноватой себя ощутила, представив всё то, о чём он мог подумать, когда его вызвали обратно в столицу. А на деле… А на деле просто ему в жёны досталась неврастеничка. То есть я.

С другой стороны, даже сейчас, когда всё давно закончилось, я не смогла бы придумать, как ещё поступить в той ситуации.

Зато это ничуть не помешало поделиться с супругом.

Раз уж вчера он так и не стал “смотреть” до конца, решила, что более подходящего времени не придумать. Мой адмирал, кстати, на этот раз внимательно меня выслушал, не стал спешить с выводами, разве что несколько раз, в особых деликатных местах сжал с хрустом кулак, стараясь злиться не очень явно. А под конец прижался губами к моему виску, погладив по волосам, и подвёл итог:

— Ты у меня умница.

Я тихо и с облегчением выдохнула, ведь совсем не хотелось, чтобы между нами оставались какие-либо недомолвки, которые потом могли бы очень не вовремя всплыть. Но рано я обрадовалась.

— Хотя это не объясняет, почему ты вдруг решила спасти лорду Грейстоуну жизнь, — добавил Аэдан уже угрюмо.

— Потому что я маг жизни, а маги жизни ценят эту самую жизнь? — невольно смутилась, заимствуя идею свекрови, поскольку ничего умнее в голову, как назло, не пришло.

И смутилась ещё сильнее, когда в ответ мужчина посмотрел на меня с откровенным сомнением. Пришлось всё-таки сознаваться. Нет, вовсе не в том, как сильно я вчера начала переживать за то, что Аэдан Каин прикончит в порыве ярости одного бессовестного светловолосого лорда, чего потом совсем не одобрит закон империи Гард, и вряд ли дружба с императором позволяет делать исключение — как минимум в глазах всей остальной аристократии.

— Как говорится, нет худшего наказания, чем брак, где одно сердце неизбежно разбито, — пожала плечами. — А если лорд Грейстоун умрёт, тогда леди Амалия снова будет свободна и счастлива. Нет уж. Рано ей ещё возвращаться к своей вдовьей судьбе.

Теперь Аэдан Каин смотрел на меня уже с задумчивостью.

— Что? — смутилась повторно.

Его губы чуть изогнулись.

— Кажется, моя жена похожа на мою мать больше, чем я мог бы предположить, — усмехнулся он, покачав головой.

Где-то здесь мне, наверное, должно было стать совсем стыдно. Всё-таки какая она, и какая я. Но, как ни странно, не стало.

— Это была её идея. Не моя, — подтвердила по-своему я.

— А идея заимствования накопителей для подпитки твоего резерва? — уточнил Аэдан.

— Тоже её.

Муж кивнул. Промолчал. На этот счёт. Но не на другой.

— В следующий раз, когда решите ограбить императорские покои, сперва предупредите меня.

— Чтобы это было не просто ограбление, но и с предварительным сговором, а ещё с участием особо высокопоставленных должностных лиц, использовавших своё служебное положение и доверие империи? — съехидничала в ответ.

— Ладно, ты права, — повторно усмехнулся Аэдан. — К тому же, вы неплохо и сами справляетесь.

Его пальцы легко, почти не касаясь, скользнули по моей шее, задержались на ключице и поднялись к щеке. В одно мгновение моё дыхание сбилось, а мир сузился до этого прикосновения. Я прикрыла глаза, позволяя себе снова утонуть в этом тепле.

— Голодная? — негромко добавил супруг.

— Всё, что мне нужно, у меня уже есть, — прошептала я, улыбнувшись шире, прижимаясь к его ладони и накрывая её своей рукой. — Мой самый лучший мужчина на свете.

Его пальцы дрогнули, стали ещё горячее, будто в них вспыхнул огонь.

— Но ты пропустила ужин, — упрямо напомнил он.

— И обед, — не стала отрицать я.

— Тем более, — приподнялся на подушках Аэдан.

Вместе с тем приподнял и меня. Пришлось искать окончательно ускользающую от меня простынь, чтобы прикрыть наготу. Поиски не увенчались успехом. Муж оказался быстрее меня. Поймал моё запястье ещё до того, как я успела куда-либо дотянуться. Легонько поцеловал в самый центр. В очередной раз обжёг своими действиями не только мою кожу, но и рассудок.

— Я помогу тебе искупаться и одеться, а потом позавтракаем.

Вряд ли мне реально требовалась помощь в купании, но отказываться я не стала. Не тогда, когда его губы, горячие и настойчивые, продолжали жадно и провокационно скользить по мне, поднимаясь к губам, а затем, наконец, накрыли и их. Поцелуй вышел глубоким, требовательным, опаляющим, словно свидетельствуя, что я не могла принадлежать никому другому. Только ему. Я и принадлежала. Всем сердцем.

— Думаешь, в такую рань завтраки уже подают во дворце? — выдохнула едва слышно, прерывая поцелуй.

Но и тогда не отодвинулась. Губы мужа снова поймали мои, и я быстро утонула в новой волне жгучего жара.

— Значит, не во дворце, — голос моего адмирала ворвался между нашими поцелуями наряду с тем, как он уже поднимал меня на руки, прижимая к себе так крепко, что дыхание в очередной раз перехватило. — Мне здесь всё равно не нравится.

— И мне… — покорно согласилась, обвивая его шею руками, когда мужчина, вместе со мной на весу, поднялся на ноги, взяв направление к купальне. — Не будем сюда возвращаться?

— Не будем, — отозвался Аэдан, и прежде, чем я успела что-то ответить, вновь впился в мои губы.

Да и никаких слов больше не требовалось.

Уже совсем не до них…

Пар в купальне мгновенно окутал нас своими горячими объятиями. Вода встретила, будто обняла. А я едва не застонала от того, как провокационно и обжигающе его руки скользнули по моей коже вместе с тёплыми каплями, отмечая каждый изгиб. Мой любимый адмирал целовал меня так, словно не собирался отпускать никогда. В этих поцелуях было всё — жажда, упоительная нежность и безумное, хищное желание. Его губы были жгучими, его пальцы властными, но вместе с тем ласковыми настолько, что я терялась в контрасте всех этих нахлынувших чувств. Но и тогда снова и снова прижималась к нему, отвечая на каждый поцелуй, на каждое движение его ладоней так, словно мир рушился, и он — единственное, что могло нас спасти. В каком-то смысле он ведь и правда моё спасение.