Чтение онлайн

Хагос, да он же меня сейчас поцелует!

Но прежде чем я успела воспротивиться, по нервам хлестнул ледяной голос:

 – Я, кажется, просил меня дождаться.

Анс выпрямился, его пальцы соскользнули с моих плеч. По лицу прошла тень досады. Он развернулся – а я чуть не вскрикнула, когда увидела в коридоре Ярена.

Внешне он был совершенно спокоен, но создавалось впечатление, что внутри бушует настоящий шторм. Что ещё немного, и он сорвётся. Прозрачные голубые глаза сверкали яростью. В воздухе звенело напряжение.

Даже Анс не осмелился ничего сказать, хотя обычно за словом в карман не лез.

Ярен медленно, в хрустальной тишине, отпечатывая стуком каблуков каждый шаг, подошёл ко мне. Встал сзади, положил руки на плечи, привлёк к себе. Теперь я не видела его лица, но чувствовала спиной напряжённое тело.

Анс молча смотрел на нас, только недобро сощурил глаза и руку отвёл чуть в сторону, будто готовился призвать меч.

 – Ещё один охотник за приданым? – голос над моей головой прозвенел, как сталь. – Да я смотрю, они летят на тебя как пчёлы на нектар.

Я вспыхнула. Реплика явно предназначалась мне. Как удивительно точно! Ярен так запросто, походя, определил мою истинную ценность – Хранитель. Значит ли это, что и он…

 – О, – Анс улыбнулся, но от его улыбки стало жутко. – Так вот в чём дело. Я смотрю, ты тоже в курсе. Мы, значит, вдвойне соперники, ну что же.

У меня закружилась голова. Словно безудержный водный поток засасывал меня под землю, в чёрную тьму, откуда нет выхода, не спасения.

Ну конечно, вот в чём дело. Ярен тоже знает о Хранителе – вот почему он заботится обо мне: надеется затащить меня в свой клан или род. Спасибо, что не убить, конечно, но… Хагос и все его твари… неужели все вокруг готовы на всё ради одного из Пяти Оружий?

 – Предупреждаю тебя последний раз, ещё раз увижу рядом с ней – пожалеешь, - снова раздался голос Ярена над головой.

Анс осклабился. Я впервые видела такую неприятную ухмылку на его лице и малодушно порадовалась, что она предназначается не мне.

 – Я всегда рад хорошей драке. Можем вообще в любой момент выяснить отношения. Не впутывая в это Сатьяну.

 – Можем, – через короткую паузу согласился Ярен.

Я опомнилась.

 – Вы оба с ума сошли? Прекратите это немедленно, слушать противно! Как два пса вцепились в кость! И отпусти меня наконец! – вместе с последними словами я вырвалась из рук Ярена.

Остановилась поодаль, так, чтобы видеть обоих одновременно. Анс насмешливо улыбался, а Ярен смотрел на меня, пристально, неотрывно.

 – Не попадайтесь мне оба на глаза! Пожалуйста!

Не дожидаясь реакции, я развернулась и зашагала прочь. Внутри бурлила злость, кристально чистая, непримиримая. Злость на обоих – а больше всего на себя саму.

На полпути я заметила, что Ярен идёт следом. Сначала хотела прогнать, потом махнула рукой: как же, прогонишь такого. К тому же, он может сказать, что всего лишь выполняет приказ ректора не спускать с меня глаз. Или просто идёт к себе – живёт-то в том же общежитии.

Он, слава Нигосу, не проявлял желания приблизиться. Так мы и дошли до дверей – сохраняя неизменную дистанцию.

Зато потом, на втором этаже, Ярен не пошёл вверх, а свернул вслед за мной. Я стиснула зубы. Сделав вид, что его не замечаю, спокойно дошла до своей двери. Хотела юркнуть внутрь и захлопнуть её перед самым его носом, но он негромко позвал меня по имени, и от одного этого на меня вдруг накатило.

Я замерла перед дверью, судорожно, часто дыша. Я слишком слаба, я ни за что не справлюсь. Я не могу так, в одиночестве, одна против всех, загоняемая добыча. Накатывали слёзы, и мне казалось, какая-то малость, и я не удержу эту лавину. Толчком могло быть что угодно.

Но Ярен, словно почувствовав, ничего не сказал. Молча, не трогая меня, не пытаясь перехватить приоткрытую дверь, ждал за спиной.

Я наконец справилась с собой. Открыла дверь шире, бросила через плечо:

 – Хочешь зайти?

Сама не знала почему приглашаю, зачем мне вообще говорить с ним. Больше всего мне хотелось остаться одной.

Но одновременно я не могла оставаться сейчас в одиночестве. Казалось, я заледенею, покроюсь непроницаемой толстой коркой, которую ничто и никто не будет в состоянии разбить. Наверное, мне лихорадочно требовалось тепло – пусть даже самый тусклый, самый слабый огонёк.

Мы молча прошли в комнату. Лидайи не было – она уехала на весь день с Ларном и, кажется, собиралась провести с ним и ночь.

Я остановилась в центре комнаты. Показалось, будто на плечи обрушилась неизмеримая тяжесть, и я покачнулась. Выправилась, почувствовав тепло чужого тела за спиной.

Ярен не касался меня, просто молча стоял сзади. Я слышала его дыхание, и это почему-то меня успокоило.

Когда я заговорила, голос звучал как всегда:

 – Ты говорил, что нельзя доверять. Но я устала. Я не могу никому не доверять. Это как жить во тьме, каждую минуту опасаться удара. Я не могу… наверное, мама права, и лучше всего мне будет вернуться. Домой, в клан, под её руку. Выйти замуж за того, за кого она скажет, и спокойно доживать свою жизнь, не выходя за пределы поместья.

Я зло усмехнулась, вспомнив о Дейне. За спиной почудилось движение, словно Ярен хотел обнять меня, но не посмел.

 – Ты тоже? – спросила я, не оборачиваясь. – Ты тоже охотишься за Хранителем? Носишься со мной, потому что хочешь затащить в свой род?

Теперь он всё-таки обнял меня. Вернее, схватил за плечи и развернул к себе. На одно долгое мгновение впился взглядом в моё лицо. Потом осторожно протянул руку и стёр слёзы с моих глаз.

Не то чтобы это очень помогло. Плотина уже дала трещину, и слёзы просачивались сквозь неё, медленно, капля по каплей, набухая на глазах и выкатываясь… пока Ярен не нагнулся и не собрал их губами. Бережно, придерживая ладонью мой затылок, чтобы я не отступила, не увернулась, поцеловал веки, щёки, губы. Это был очень целомудренный поцелуй, но я всё равно замерла, внутри всё сжалось от этой нечаянной, непрошеной ласки. Зачаток истерики растворился, словно ничего не было. Я вскинула взгляд – и утонула в чужих глазах.

Там было всё: и неизбывная, накрывающая с головой нежность, и жгучее ненасытное желание, и вина, и решимость – бурная, порождённая смешением этих чувств волна нахлынула на меня и затопила. В следующее мгновение Ярен поцеловал меня, и мне показалось, я умираю, сгораю в неистовом пламени. Словно на миг все барьеры между нами оказались сметены, и всё потеряло важность. Всё, кроме жадного прикосновения губ, кроме движений наших языков, нашего дыхания, нашего стремления навстречу друг другу.

Всего на миг… потом ко мне вернулась способность рассуждать. Я вспомнила, что он не ответил ни на один мой вопрос, ничего не сказал ни о своих планах, ни о своих чувствах – если они вообще были, эти чувства. Как Анс только что, он всего лишь пытается перетянуть меня на свою сторону, используя для этого любые, даже самые низкие способы.

 – Не трогай меня! – я оттолкнула его, попятилась. Приложила тыльную сторону ладони к губам – унять этот бешеный жар, свою собственную страсть, которая до сих пор зудела под кожей. Бесполезно.

Ярен молча смотрел на меня. Его грудь ходила ходуном, глаза были темнее ночи.

В следующий миг он рванул на груди рубашку – хотел, кажется, расстегнуть, но дрожащие пальцы не справились с пуговицами, раздался треск, верхние пуговицы просто отлетели. Я отступила ещё на шаг, но, не отводя взгляда, следила за тем, как ткань скользит вниз, открывая поджарое тело, чёрный шнурок на бурно вздымающейся груди, серебряный знак “сорн” на этом шнурке. Взгляд очерчивал широкие пластины грудных мышц, пресс, стремился вниз, к охватывающему талию широкому ремню.