Чтение онлайн

Я на всякий случай еще раз по возможности себя оглядела. Тут же вспомнился разговор с Лунгрэ. Я ведь мертвая по сути…

Вряд ли заболею…

В итоге нас всех распустили по домам. Больных — лечиться, здоровых — учиться.

Ректор Злоквуст был в ярости. Он не хотел закрывать академию на карантин, поэтому собрал лучших магов-бытовиков для генеральной уборки и полной стерилизации всех помещений. На это ушло два дня.

Оба эти дня я занималась учебой: подтягивала эльфийский, разбиралась с древневерейской транскрипцией и потихоньку пыталась колдовать.

А еще я нашла сундук Мирей Лир с разными штуками для рукоделия. Там были нитки и крючки, которыми я собралась незамедлительно воспользоваться. Сначала, правда, осведомилась у статуй, нормально ли будет, если я заберу себе вещи матери Эммы? Не слишком ли нагло?

— Она была бы счастлива, если б узнала, что любимая дочь разделяет ее увлечения, — шмыгнув носом, ответил сфинкс.

И богиня согласилась с ним.

Весь вечер крючок буквально порхал в моих руках. Как это прекрасно, когда глаза видят каждую петельку, а пальцы работают ловко и быстро. На пробу я связала кружевной капор для богини и начала попону для сфинкса. Практической пользы от этих изделий, наверное, не было, но мне очень хотелось преподнести добрым статуям что-то приятное.

И эта причина была не единственной.

Мне хотелось отвлечься… Очень хотелось отвлечься от мыслей о том, что я, по мнению Лунгрэ, мертва. Мог ли он ошибиться? Наверное. Но, с другой стороны, кому как ни ему, некроманту, быть экспертом в вопросах жизни и смерти?

Поэтому я боялась.

Наследие Эммы Лир слишком ценно, чтобы вот так его потерять…

Перед сном череп сказал мне: «Бонум ноктис». Что означало пожелание доброй ночи. Я удивилась. Раньше принц только злился на меня, а теперь вдруг оттаял и немного подобрел. Значит, и с ним можно найти общий язык, если постараться. И выходит, произношение я в последние дни довольно неплохо подтянула.

Настроение сразу поднялось. А тут еще Лара пришла и принесла вечернее какао в фарфоровой переливчатой чашке с узором из выпуклых роз. Я поблагодарила ее и подошла к окну. Вечер был особенно прекрасен. Пенились пышные кроны в садах, заливисто пел в их глубинах первый соловей. Сияли магическим светом далекие порталы.

Я надеялась, что однажды мне посчастливится совершить с помощью них путешествие в другие страны этого мира…

Чашка с недопитым какао отразила первые звезды. Над дорожками сада тянулся невесомый туман, и суетливые гномы что-то бодро обсуждали, шагая сквозь него длинной вереницей. Было слышно, как позвякивают лопаты и грабли на их плечах.

Мой взгляд упал на запястье. Там появилось красное пятно, которое меня несказанно обрадовало! Мертвые ведь не болеют, верно? А сопли уж как-нибудь переживу. Не страшно. Просто хочется верить, что тело мое не «имитирует», как выразился Лунгрэ, а оживает.

Я вспомнила про снадобье, которое выдала мне целительница Валериана еще тогда, когда уши покраснели. Осматривая меня в холле на предмет заражения, она напомнила про него, сказав, что от цветнянки это средство тоже спасет. Велела выпить для профилактики, но я легкомысленно не воспользовалась ее советом, а стоило.

Пятно не росло, но и не исчезало, поэтому я решила не тянуть — достала припрятанный флакончик и разом осушила его. Во рту разлилась неприятная горечь, но она совсем не смутила меня.

Я живая… Живая!

Все чувствую, все понимаю, все ощущаю, болею…

Ночью мне снова снился кошмар. И в нем опять была Мари-Клэр. Она показывала мне кулак и гневно щурила блестящие, полные боли глаза. А потом опять пробуждение и холод. И сердце… Оно забилось, лишь когда я подумала о его стуке. Глухие удары в обледенелой груди привели меня в чувство.

Я проснулась во тьме и спустилась в кухню.

Было четыре утра. Заря только-только прорезала небесную черноту с востока. Соловей умолк. На утреннем посту его сменил певчий дрозд. Забрав из кованой дровницы последние поленья, я разожгла печку. Плеснула в огонь немного бурого зелья. Так Лорна всегда делала, чтобы огонь грел сильнее, и металлический кофейник, стоящий на чугунной конфорке, быстрее закипал.

Огонь прыснул фейерверком цветастых искр. Стало жарко. И уже спустя минуту потянулся в открытое окошко терпкий кофейный аромат.

Так я досидела до рассвета, после чего собралась и вышла из дома. Кучер с охраной уже ждали меня перед воротами. Лошади зацокали подковами по мостовой, потянулись мимо парки, проспекты, жилые дома, клумбы и лавочки под яркими вывесками.

По пути меня настигло разочарование. Пятно на запястье, к моему несчастью, оказалось вишневым джемом. Я так надеялась на болезнь, как на признак своего оживления…

Оставалось лишь надеяться на Лунгрэ…

В холле академии я встретила Эмбер и Рози и рискнула снова поговорить с ними. Мы были одни, поэтому общались спокойно. Случайный свидетель в лице Филдса на нас внимания не обратил. Мы уже беседовали все вместе при нем (и с ним). Пусть привыкает к тому, что у Эммы Лир появились подруги в группе.

За пару дней, проведенных дома, многие из тех адептов, что при обследовании выглядели здоровыми, обнаружили у себя признаки цветнянки. От всего количества учащихся на ногах осталось меньше трети. Четверть, быть может.

Лиз, которая заболела первой, написала мне еще вчера, что уже пошла на поправку и выйдет на учебу на днях.

Лиз радовалась, что отделалась от цветнянки довольно легко, а вот Кори страдала. Она печалилась от того, что целители сочли ее организм на удивление крепким, а проявления болезни слишком слабыми для долгого отдыха дома.

«Коня-то надел и лось… Завтрак вычешут», — разочарованно написала она мне про свой недуг, что значило: «А я-то надеялась… Завтра выпишут».

Не повезло одной Ортанс. У нее оказалась слишком серьезная синяя версия. Бедняжка совсем расклеилась и должна была теперь пребывать на больничном три недели.

Первой в расписании стояла пара по истории магии, но оказалось, что несчастная госпожа Эллиот тоже умудрилась заболеть. Да еще и редкой зеленой версией. Впрочем, ее предмет временно заменили на пару эльфийского, прежде стоявшую в расписании последней.

Второй парой стояла теория перевода. Перед ее началом в кабинет пришла целительница Валериана и тщательно проверила всех присутствующих. Ее вечно тревожный взгляд задержался на моей персоне.

— Вы выпили зелье или все-таки забыли? — строго поинтересовалась она. — Я же вам напоминала?

— Выпила, — честно сказала я. — Потому что думала, что тоже заразилась. Ошиблась… Но зелье выпила, — повторила еще раз на всякий случай. — Клянусь.

— Ладно… — произнесла целительница немного растерянно. — Возможно, что-то…