Чтение онлайн

Со временем незнакомое стало знакомым.

Мы проезжали по, казалось бы, обычным улицам, где люди занимались своими обычными делами: пекари, прачки и красильщики, ткачи гирлянд, медники, торговцы масляными лампами, маслом и вином. Мы проехали по одному волшебному переулку, где при свете костров стеклодувы изготавливали свои украшенные драгоценными камнями фляги, кувшины, стаканы и флаконы для духов. Мы добрались до места дорожных работ и ремонта зданий, где траншеи, орудия труда, кучи песка и груды кирпичей или булыжников мешали продвижению, но как только нас заметили, работа прекратилась, и нашу лошадь благополучно провели с безупречной вежливостью.

Как только я перестал беспокоиться, я увидел, что этот район оживлённый, но при этом обычный. Множество людей, в основном на грани выживания, жили и работали здесь, страдали, заставляли страдать других, доживали свой век и умирали. Как и везде.

Диоген остановил коня.

Мы оказались в очередном переулке, над которым были натянуты бельёвые верёвки. Двое мужчин с убийственной яростью играли в кости, хотя и поднимали глаза всякий раз, когда в поле их зрения появлялась женщина. Любая женщина их возбуждала, даже бабушки. Трио шумных юнцов носилось туда-сюда с дыней вместо футбольного мяча. На углу стояла полуразрушенная баня, а по диагонали напротив – небольшой храм.

У каждого из них на табурете сидел очень старый человек – либо санитар, либо просто одинокий восьмидесятилетний старик, который выбирал удобные места, чтобы останавливать людей для вынужденных разговоров. Они выглядели так, будто участвовали в битве при Акциуме и, если бы представилась возможность, рассказали бы вам о ней всё, чертя схемы в пыли своими шаткими тростями.

Изготовитель коробок вышел. Он работал в традиционном однокомнатном замке с большой ставней. Когда мы приехали, он был открыт лишь наполовину, что придавало помещению атмосферу таинственности, которой обычно не бывает в таких мастерских. Я видел свет внутри.

Но никакой тесной семьи. У самого мужчины было бледное, изможденное лицо с неприятной кривизной рта. Он всё время держал губы сжатыми, словно у него были плохие зубы. Мне его не представили, как и меня ему.

Диоген начал вести себя так, словно дело было срочное. Он сам расхаживал взад и вперёд, выгружая свитки из повозки, а мне приказал начать складывать их в ящики.

колпачки с плоскими основаниями и крышками были изготовлены заранее , в том же виде, что и изысканные колпачки из серебра, слоновой кости или редких ароматных пород дерева, в которых богатые люди хранят свои ценные свитки. Диоген купил самые простые контейнеры, достаточные для того, чтобы защитить свитки на корабле и придать им респектабельный вид для продажи.

Забота о покупке коробок означала, что он рассчитывал заработать много денег.

Внутри помещения я попытался поговорить с изготовителем коробок: «Куда же все это тогда идет?»

'Рим.'

Я развернул один из них, держа его вверх дном, как будто я неграмотный.

Конечный тег доказывал, что это из библиотеки. Похоже, это была пьеса, судя по всему, «Менандр». Он мог бы стать бестселлером во всех римских театрах, но мне Менандр никогда не нравился. «Для кого?»

«Римский народ, — проворчал коробочник. — Идите и не тратьте время попусту».

Я упаковал свитки в коробки. В наши дни только одному общественному благодетелю дозволено расточать дары «римскому народу». Их Отцу, их Первосвященнику, их Императору. Я начал понимать, в чём может заключаться их план.

Изготовитель шкатулок поднял взгляд. Диоген вернулся в мастерскую со следующей охапкой свитков. «Он задаёт много вопросов. Где ты его нашёл?»

«Он говорит, что его зовут Марк», — наконец представил меня Диоген. Мне не понравился его тон. «Он говорит, что работает с Фульвием...»

но Фульвий говорил мне другое.

Он знал. Он знал всё это время. Теперь оба мужчины пристально смотрели на меня, самозванца.

Итак, Фульвий сказал Диогену, что его племянник работал информатором. Возможно, даже моя вина в том, что изъятие этих свитков из библиотеки, а затем их упаковка и отправка сегодня вечером стали настолько срочными: мой отец вполне мог сообщить, что Елена заверила его, что я близок к раскрытию афер в Мусейоне.

Теперь я попал в беду. Изготовитель коробок понял ситуацию. Он встал. В правой руке у него появился маленький нож, который он, должно быть, использовал для изготовления коробок; его узкое, блестящее лезвие выглядело ужасно острым. «Зачем вы его сюда привели?» — с обвинением спросил он.

«Чтобы увести его и разобраться с ним», — ответил Диоген.

Мастерская и её прямоугольный дверной проём были шириной около шести футов; при наполовину закрытой ставне Диоген занимал большую часть проёма, блокируя побег. Он не выставлял напоказ оружия, но выглядел достаточно крепким, чтобы оно ему не понадобилось. Он рванул ставню на себя. Теперь я оказался заперт внутри вместе с ними, и любые крики о помощи будут хорошо заглушены.

Не время было колебаться. Я полуобернулся, надеясь на единственный возможный шанс – да, в глубине мастерской шла неровная деревянная лестница. Я быстро взбежал по ней, прекрасно понимая, что это может загнать меня в ещё большую ловушку. Я пробрался через люк в тёмную гостиную-спальню, как это часто бывает в таких местах, где рабочий может позволить себе недорого жить с семьёй. Я схватил кровать. Встроенная в стену кровать меня бы подвела, но эта была отдельно стоящей. Я изо всех сил задвинул её в люк, заклинив ножки так, как мог, так что она заблокировала лестницу. Был другой путь наверх, чуть больше вертикальной лестницы. Она привела меня этажом выше, среди старых ящиков и материалов для изготовления коробок. Сначала я подумал, что застрял. Но мы были в Александрии; оттуда был выход на крышу. Дверь была заперта, но мне удалось…

чтобы освободить его. Я выбрался на свежий воздух, под ночное небо.

Я слышал, как Диоген и коробочник наступают сзади. Оставалось только перескочить через парапет на следующую крышу. Я перебежал на другую сторону и пробрался сквозь какую-то тростниковую сетку. Я продолжал идти. С этого момента дома стали раздельными, но вдоль улицы они стояли так близко друг к другу, что я мог перевести дух и прыгнуть. Так я продолжал идти от одного дома к другому – не всегда легко. Там, наверху, были сады; я падал в гигантские цветочные горшки. Там хранилась мебель; я ушиб ноги о стулья и кровати. Я спугнул моль. Взлетел аист и напугал меня. В дальнем конце располагались избранные квартиры, где семейные жильцы вели праздную вечернюю жизнь. В одной из них на длинных, помятых подушках сидели огромные женщины, пили из маленьких медных чашек и болтали. Когда я спустился к ним, словно неуклюжий совёнок, пробующий свои крылья, потрясённые дамы взвизгнули, испуская кислое дыхание и хрипло смеясь. Но они услышали приближение моих преследователей и тут же задули несколько масляных ламп, чтобы быстро спрятать меня среди мягкой мебели, пахнущей хриплым хрипом. Я лежал, пытаясь не задохнуться. Диоген и его спутник с грохотом ввалились на крышу и были отправлены восвояси под неистовые проклятия.

Выйдя, я столкнулся с непростым моментом: толпа возбуждённых женщин, похоже, решила, что боги послали меня в качестве непостоянного жиголо. Но под хихиканье и болезненные щипки они спустили меня по узкой лестнице, выведшей меня на улицу. Должно быть, так они впускают своих любовников, подумал я (восхищаясь выносливостью мужчин, способных справиться с такими тяжестями). Но это были женщины с добрыми сердцами, быстро реагирующие на чрезвычайную ситуацию. Я искренне поблагодарил их.

Я вышел в тёмный переулок. Там пахло так же, как и везде, с каким-то особенно сильным египетским оттенком. Я понятия не имел, где нахожусь. Я ничего не узнавал. Я не видел никого, от кого мог бы…

Спросить дорогу, даже если бы я осмелился им довериться. Мои преследователи могли в любой момент ворваться из какой-нибудь другой двери.

Вдруг мяукнул кот. Я вздрогнул. «Пошла прочь, грязная кошечка».

Я римлянин, ты для меня не свят». Я прижался спиной к стене, тяжело дыша.

Пока я прислушивался к неприятностям, я мрачно думал о Веспасиане и моей предполагаемой «миссии» в качестве его агента. На самом деле у меня не было никакой миссии, по крайней мере, в оплачиваемом смысле. Мои причины посещения Египта были именно такими, как я всем рассказывал: Елена хотела увидеть Колосса Родосского, пирамиды и Сфинкса; из-за ее беременности нам нужно было отправиться в путь как можно скорее. Дядя Фульвий сделал нам удобное предложение остановиться у него. Император тем временем достраивал свой новый дополнительный Форум, названный Форумом Мира; в нем должен был стоять новый Храм Мира, а над передним двором храма должны были возвышаться две прекрасные публичные библиотеки, одна греческая, другая латинская. Веспасиан сказал мне только: «Если будешь в Александрии, Фалько, посмотри, как работает Великая библиотека». О свитках не было ни слова. Я полагал, что он не продумал заранее, насколько хорошо он будет приобретать материалы для своих новых зданий; Конечно, это был удачный момент для предпринимателя, появившегося в Риме с предложением дешевых книг.