Чтение онлайн

Мне же для того, что я задумал, требовалось меньше капли.

После обеда, когда меня снова оставили в канцелярию, я взял с собой одну вещь.

Маленький, неприметный кусочек угля.

Не тот, что Тим приносил из кучи шлака, а особый: плотный, без песка, почти черный камень, который я стащил из ящика возле кухни. Такой уголь лучше держал эфир. Почти, как дешевый кристалл.

Я завернул его в бумажный огрызок и положил на край стола под стопку старых ведомостей. А затем осторожно протянул от него к себе тоненький ус эфира. Далее усилием воли протянул еще одну паутинку эфира к той самой медной петле у подставки с иконами.

Получилась замкнутая цепь: узел — проволока — уголь — я — и обратно по той же дорожке снова в узел. Без меня эта цепь была бы мертва. С моим участием начинала жить.

Я легонько коснулся сети, как музыкант касается струны, настраивая звук.

Эфир в узле дрогнул. Совсем чуть-чуть.

Я не тянул его в свою сторону. Я лишь позволил узлу «дышать» через мой уголь. Незаметно прикоснувшись к нему, я почувствовал, как тот едва заметно потеплел.

Вот он, прототип.

Не реактор, конечно. Не кристаллоэфирный гигант, который я строил в Академии. Но принцип тот же: источник — проводники — рабочее тело. Разница лишь в том, что я ничего не создавал. Я встраивался в уже существующую систему.

В течение оставшегося рабочего времени я аккуратно накачивал уголь: позволял пройти через него чуть большему потоку, чем требовалось для простой фиксации. Уголь ощутимо темнел, избавляясь от едва заметного серого налета, и становясь при этом плотнее, весомее. Если приложить к нему ухо, можно было уловить слабый, низкий гул.

К концу рабочего дня у меня была первая настоящая эфирная батарейка.

Маленькая. Смешная. С каплей заряда, которого хватило бы разве что на мизерный разряд — гораздо ниже того, что я выдал Семену. Но это был уже не ключ. Это был накопитель.

Вечером, поудобней устроившись в закутке, я достал его из-под рубахи и показал моему разношерстному консилиуму. Сегодня к нам присоединился Костыль.

— Ну и? — скептически спросил Тим. — Че это? Камень как камень.

— Камень, который помнит молнию, — ответил я. — Смотри.

Я положил уголь на доску, взял свою старую медную петлю-ключ, замкнул цепочку между углем и куском железного гвоздя. Чуть-чуть коснулся эфира.

Тонкий голубоватый разряд пробежал между углем и гвоздем, щелкнув в воздухе. Не как молния, не ярко. Но вполне себе заметно.

Мышь взвизгнула и отпрянула, Тим выругался, дернувшись назад, Костыль просто завороженно смотрел.

— Ты это видел? — прошептала Мышь. — Оно… само!

— Не само, — поправил я. — Это я ему разрешил.

Уголь мгновенно остыл. Эфир, который в нем хранился, ушел в разряд. Батарейка опустела. Но и этого пока было вполне достаточно. Главное, я убедился, что схема рабочая.

— И че толку? — Тим, конечно, не мог обойтись без скепсиса. — Один раз щелкнуло и все.

— Пока один, — согласился я. — Но теперь я знаю, что могу заряжать такие штуки без всяких кристаллов, просто от узла. А если к углю добавить соли, обложить слоем воска и добавить кусок медной проволоки — получу уже кое-что поинтереснее.

— Что поинтереснее? — не выдержала Мышь.

Я улыбнулся.

— Силу. Заключенную в обычном моточке вощеной бумаги.

А потом я достал хлеб. Тот самый, который выдал мне настоятель. Вчера не было возможности воспользоваться этим подарком — Кирпич постоянно мельтешил на горизонте. Но сегодня его отправили в город по делам приюта и, насколько я знал, он не должен был объявиться до самого отбоя.

Глаза всех присутствующих жадно уставились на вчерашний каравай. Он произвел гораздо больший эффект, чем мой сверкнувший уголек.

Я молча разделил хлеб на всех присутствующих, оставив себе самый большой кусок. Принцип субординации должен соблюдаться даже в таких мелочах.

В закутке моментально раздалось жадное чавканье, а потом послышались довольное хмыканье и возгласы.

— Ты где это взял? — недоуменно прошамкал набитым ртом Костыль.

У остальных в глазах светился тот же самый вопрос.

— Где взял, там уже нет, — усмехнулся я, медленно смакуя свой кусок. — Но, если будете держаться меня, вам больше не придется загибаться от голода.

Хлеб закончился так же быстро, как и появился. После этого незапланированного перекуса уважения во взглядах собравшихся заметно поприбавилось. И теперь пришло время потребовать плату. Мне кое-что было нужно. Прямо сейчас. Я бы мог и сам это достать. Но для меня было важно, чтобы все члены моей команды радикальной алхимии вносили посильный вклад в общее дело. Поэтому я начал раздавать указания.

— Костыль, мне нужна еще медная проволока. Столько, сколько сможешь найти. Мышь, с тебя соль и воск. Попроси у Фроси. Она после ужина убирает старые огарки с полки перед иконой. Тим, ты раздобудешь угля. Хорошего. Из ящика у кухни.

— А ты? — хмуро спросил Костыль.

— А я отправлюсь за бумагой, — резко отрезал я, всем своим видом намекая, что разговор окончен. — Встречаемся здесь через полчаса.

Это была первая и очень важная проверка. Каждый из них получил задание. И выбор: выполнять его или нет. И этот выбор напрямую повлияет на то, кто будет стоять вместе со мной на вершине моей будущей подпольной империи.

Через полчаса мы вновь собрались в закутке.

Сначала в щель за сараем протиснулась Мышь, прижимая к груди что-то, завернутое в засаленную тряпицу. За ней, тяжело переваливаясь, влез Костыль, держа в руке спутанный моток чего-то темного и отливающего металлом. Последним заявился Тим, с видом человека, который только что обчистил самого дьявола, и при этом старательно делает вид, что просто проходил мимо.

— Ну что? Удачно? — я обвел всех внимательным взглядом.

Мышь расправила тряпицу. Сверху лежала горсть серых кристалликов и несколько покоробленных огарков.

— Соль, — торжественно произнесла она. — С полки у Фроси. Я сказала, что это… для мази. И воск. От огарков. Она поворчала, но дала. Предупредила только, чтобы настоятель не спалил.

Это уже хорошо. Если кухарка дала добро, значит спина идет на поправку.

— Умница, — кивнул я. — Клади сюда аккуратно. Не рассыпь. — Я указал на припасенную дощечку.

Следующим Костыль бросил мне в руку свою добычу. Я поймал — и мысленно присвистнул. Не абы что, а сразу несколько приличных мотков тонкой медной проволоки, местами с остатками ткани и штукатурки.