Алиса Коонен: «Моя стихия – большие внутренние волненья». Дневники. 1904–1950
Шрифт:
Все равно как он говорил, что не хочет показаться мне с флюсом, так мне страшно показаться в таком виде, как я сейчас.
У меня предчувствие, что он еще будет в Москве и как-то мы увидимся.
И я боюсь этого – страшно.
Нет, нет, лучше не надо!
Теперь уже немного осталось.
Время летит, летит, без удержу.
Даже жутко как-то.
Завтра еду в Москву – с ночевкой.
Рада. Приятно целый день, не спеша, провести в городе.
Вечером думаю пойти в церковь ко всенощной. Люблю вечерние службы в церкви.
Мне кажется, я кончу сумасшествием.
Как тяжело и бессмысленно живется…
Боже мой, Боже мой, не оставь меня! И эти серые тучи…
Они давят меня…
Ужас какой-то…
Бессмысленна и трудна жизнь!
Сегодня мне как-то особенно тяжело.
Думы противные, серые, как эти вот тучи…
Надоело здесь жить. Сил нет. Скорее бы в Москву. Может быть, что-то изменится.
Где же та яркая, красивая жизнь, о которой я грезила, о которой так много и смело писала Вас.
Я лгу себе, обманываю себя, и верю…
Ничего не будет.
Я – [калека] какая-то…
Я сумасшедшая…
Почему я пишу ему вздор?
Зачем лгать и ему?
Какая я мелкая, ничтожная, противная!
Как я себе надоела!
Боже мой, как надоела!
Он должен оттолкнуть меня, отбросить, как маленькую, ни к чему, ни для чего не нужную букашку.
12 часов ночи.
Скучная я… Нудная…
Кому я нужна? Куда я годна – такая?
Васичка, спаси меня! Сделай что-нибудь.
Я устала, все мешается в моей голове, в душе… Мне страшно. Я не знаю, куда идти, что делать…
Помоги мне!
Вытащи меня.
Я больше не в состоянии.
Чуть-чуть поспокойнее.
Господь не оставит меня.
Я верую. Я верую в моего Бога. Он со мной. Он спасет меня. Скорее бы солнце!
Это – угрюмое, мрачное небо…
Солнца, солнца! Тепла!
А все-таки…
«Висит надо мной что-то…»
Прав Васичка…
Висит и «мешает петь громкие песни»…
Холодно мне, страшно…
Если бы он был со мной!..
Наконец-то я одна…
Груша 304 уехала.
Страшно не люблю, когда гостит кто-нибудь. Как-то перестаешь принадлежать только себе… Выбиваешься из нормы…
304
Груша – вероятно, одна из подруг А. Г. Коонен гимназической поры (см. коммент. 1-1), с чьей семьей Коонены были соседями по даче в Немчиновке. В записной книжке А. Г. Коонен 1903 г. есть еще запись: «Немчиновский пост, дача священника Смирнова – Груша» (Записная книжка с рисунками, записями афоризмов, стихотворений, адресов и др., с записями разных лиц на память. 1903. Автограф // РГАЛИ. Ф. 2768. Оп. 1. Ед. хр. 103. Л. 18 об.).
Теперь одна, одна!
Какое наслаждение!
Ездили сегодня к Одинцовской учительнице. Новое, свежее впечатление.
Вся она – здоровая, бодрая, крепкая – удивительно действует на нервы.
Побольше бы таких людей – легче бы жилось.
Осталось совсем немного…
Не верится как-то, что опять я буду в театре, всех увижу, буду говорить с Вас. …
Я с такой нежностью думаю о нашей встрече…
И мне становится хорошо, тихо и покойно…
Я так одинока – все это время…
И я думаю и представляю себе, как мы встретимся, как вся я прижмусь к нему, отогреюсь, отойду под его тихими ласками, как мне станет тепло и хорошо.
Устала душа…
Так вся я как-то утомилась, опустилась; пропала энергия, равнодушие какое-то…
Вас. поможет мне: опять вся встряхнусь, унесусь мечтами еще выше, чем прежде, заживу еще горячей, еще порывистей. Только бы хватило меня.
Сегодня мне хорошо…
Чувствую себя бодрой и крепкой.
Мысль, что скоро – Москва, наполняет душу радостью и надеждами.
И день выстоял хороший – ясный, солнечный. Гуляла много – и так как-то хорошо на душе стало – безмятежно, весело!
Жить захотелось, работать.
Пробовала почитать кое-что…
Мелькнула дерзкая мысль, смелая, несбыточная мечта… заниматься с Вас. – зимой…
В пятницу еще в Москву – на урок. Вернусь, вероятно, вместе с мамой.
Она сейчас в Москве с малярами.
В воскресенье прошлое была немного огорчена, что нет письма, ну да Бог знает – столько у него там всяких «затруднений» – неудобно было отсылать на почту; да и я сглупила, написала: «[Подгонит] письмо к субботе, я по субботам в Москве», он может подумать, что, придя в другой день, письмо не попадет ко мне, а с субботой их почта может не сходиться…
Глупая я, как всегда.
Как я ненавижу себя порой.
И жалею… страшно.
С понедельника – остается – одна неделя.
Сейчас вот подумала об этом, и жуть какая-то охватила…
Страшно стало…
Как скоро! Боже мой, Боже мой, не оставляй меня…
Сейчас перечитывала его письма…
Я люблю первое, оно говорит мне больше… И в нем я как-то очень вижу Вас.
Какой он весь нежный, хрупкий. Необыкновенный мой, мой изумительный.
По-моему, счастье – в самом человеке. От самого человека зависит, быть счастливым или несчастным. Жизнь – ни при чем. Вздор это все: «везет, не везет»… Мне вот «везет» – а я несчастна. Отчего? – Жизнь дает мне все, что я хочу, а я страдаю… мучительно… А впереди – дорога передо мной – широкая, красивая, перспектива яркая…
Солнце светит мне ласково, звезды мерцают с улыбкой, а душа, вечно словно облаком темным окутана.
Чуть станет яснее, легче – опять, откуда ни возьмись, тучка набежит, заволокнет все, и душно станет, тяжко.
Вечные вопросы, мысли давящие, сомненья, постоянная неудовлетворенность, жажда «большой» жизни, полной и сильной, порывы, мечты…
Душа мечется, мечется, беспокойная, трепещущая, усталая…
Да, это значит – я родилась несчастной. И жизнь ничем не может тут помочь. Давай она мне в 100 раз больше того, что у меня есть, – все равно останется тоска в душе, всегда, всегда, и только со мной вместе умрет.