Чтение онлайн

Глава 5.

Приближался День Благодарения. Здравый смысл требовал не позднее вечера среды оказаться как можно дальше от Нью-Йорка и не возвращаться ранее вечера воскресенья. Нет, разумеется, я согласен – парад «Macy’s» и «черная пятница» это ужасно увлекательно, но только в первый раз. И при условии, что весь этот бедлам происходит не под твоими окнами.

Пятницу у нас, как и во многих конторах, великодушно объявили выходным днем, и потому ничто не мешало мне реализовать сыновний долг и навестить родителей. Ровно за неделю до дня икс я заказал билеты, и уже подумывал, не нужно ли сделать звонок-напоминание второму по безалаберности (после меня) члену нашей семьи, но в пятницу обнаружил на автоответчике сообщение с номером субботнего рейса из Гонконга. Спустя двадцать часов я обнимал в зале прилета JFK свою радостно визжащую младшую сестренку, которая хоть и заставляет меня временами нервничать, в итоге обязательно появляется, причем именно так – неожиданно, но удивительно вовремя.

Потом мы поехали ко мне.

Разумеется, сестра вполне может позволить себе снять люкс в Mandarin Oriental, причем не только благодаря доходам по акциям фамильного предприятия. Кензи нельзя назвать модным фотографом в обычном понимании этого слова, но она вполне успешна в своей области. Черт, наверное, это приятно, когда твое хобби не только доставляет моральное удовлетворение, но и становится источником дохода; и почему у меня в свое время не хватило фантазии заняться чем-нибудь подобным?.. Так вот, несмотря на то, что Кензи может позволить себе лучшую гостиницу, приезжая в Нью-Йорк, она всегда останавливается у меня. И я абсолютно не возражаю.

Возможно, наша привязанность выглядит немного странной для брата с сестрой, у которых целых семь лет разницы, но дело в том, что мы действительно искренне любим друг друга. А как еще можно относиться к своему собственному отражению в зеркале? Мы напоминаем разные версии одной и той же компьютерной программы – я чуть более корявая и глючная, моя сестра - тщательно доработанная и вполне исправно функционирующая, но в целом мы удивительно похожи. Не внешне, нет, хотя и в этом есть определенное сходство, но в плане характера – мы просто однояйцовые близнецы. Причем если Маккензи и отличается от меня, то только в лучшую сторону. Я не устаю восхищаться тем изяществом, с которым она превращает мои недостатки в собственные достоинства – она настойчива, но не уперта, любопытна, но не безбашенна, открыта для всего нового - но никогда при этом не теряет головы. Если мне для того, чтобы хоть немного усмирить внутренних демонов, пришлось осесть в Нью-Йорке и погрузиться в работу, то своих Кензи благополучно приручила, даже больше - направила их деструктивную энергию в созидательное русло. Ну, почти в созидательное. В поисках вдохновения моя неугомонная сестренка колесит по всему миру и большую часть времени действительно вполне благопристойно делает снимки закатов в горах Тибета или дождя над Амазонкой. Но потом случается землетрясение в Китае или военный переворот в Таиланде, и на следующий день наша семья дружно переживает один на всех сердечный приступ, увидев в прессе имя автора эксклюзивного фоторепортажа. С ней бесполезно спорить или в чем-то убеждать. Она просто не может жить по-другому. Впрочем, не мне ее винить… И потом, Маккензи – это все же не я. С тех пор, как я спустил с лестницы парня, который попытался угостить Кензи наркотой, и провел с сестрой первую и последнюю в своей жизни воспитательную беседу, многое изменилось. Она сумеет за себя постоять и всегда сделает правильный выбор. Я в нее верю.

К вечеру у меня реально рябило в глазах от мелькающих на мониторе ноутбука экзотических видов, портретов и жанровых сцен. Впрочем, это нормальная реакция непривычного или просто отвыкшего от Кензи человека. Как я и предполагал, к полуночи у меня открылось второе дыхание, в итоге мы протрепались почти всю ночь, уговорили полтора литра мартини (мне все равно, что пить, а Кензи его любит), потом я отнес уснувшую сестру на кровать, а сам устроился на диване. Мне пришло в голову, что Маккензи, наверное, понравился бы Джаред. Общий язык они бы точно нашли. Вот только рассказывать сестре о своих приключениях я не собирался. Нет, не потому что думал, будто она меня не поймет или, не дай бог, осудит… Скорее она сама начнет встречаться с женщиной в знак солидарности со мной, если кто-нибудь посмеет хоть что-то вякнуть в мой адрес. Кстати, это не преувеличение, подобное очень в ее духе. Просто я не видел необходимости рассказывать. Незачем ей знать. Может быть, как-нибудь потом…

Кензи пробыла у меня до понедельника, утром я оставил ей ключи с тем, чтобы она передала их консьержу при отъезде, мы попрощались до среды, и я ушел на работу. Около шести она прислала мне смс с сообщением, что благополучно добралась до Далласа, и что родители меня любят, целуют и ждут. Я послал ей смайлик в ответ и позвонил в American Airlines, чтобы подтвердить бронь на среду. Так, на всякий случай. В конце концов, не я один предпочитаю в День Благодарения оказаться от Нью-Йорка подальше; если моя бронь пропадет, купить билет в день вылета мне вряд ли удастся.

Джаред воспринял новость о том, что в следующий раз мы увидимся только через неделю, абсолютно спокойно.

– О, классно… - пробормотал он, потягиваясь. – Немного отдыха мне не помешает. Ты меня совершенно заездил, ты в курсе?

Я рассмеялся.

– И это вместо того, чтобы хотя бы из вежливости посетовать, как сильно тебе будет меня не хватать?

– Ложь – хреновая основа для серьезных отношений, не так ли, милый?
–

съязвил Джаред, а потом порывисто развернулся ко мне и навалился сверху, заглядывая в лицо.

– Значит, в следующий понедельник? – спокойно поинтересовался он, проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе. Я поймал его палец зубами и слегка прикусил.

– Да.

– Хорошо.

Черт возьми, мне понравилась его реакция. Не то чтобы я опасался недовольства или возражений, просто… именно так было правильнее всего.

– А ты не поедешь домой? – негромко спросил я, убирая челку с его лба.

Он отрицательно покачал головой.

– Нет. У меня дела в городе.

Мне показалось, что он не вполне искренен. Впрочем, это его дело.

Потом уже полностью одетый Джаред привычно поцеловал меня на прощание, и я запустил руку в его волосы, взъерошивая и поглаживая одновременно.

– До понедельника?

Внимательный теплый взгляд. Я не удержался от улыбки.

– В девять. И не опаздывай, - прошептал я, вновь привлекая его к себе и мягко касаясь губами его губ.

Легкий, аккуратный поцелуй.

– Встречай меня голым, - шепнул Джаред мне в губы и встал.

Когда хлопнула дверь, я выключил свет и подумал – все же очень жаль, что Джаред не баба. Я бы на нем женился. Однозначно.

После Нью-Йорка с его холодной осенней моросью оказаться в теплом и солнечном Далласе – это на редкость приятно. Разумеется, когда я вышел из здания DFW, уже стемнело, но Техас дышит солнцем независимо от времени суток. Наверное, надо здесь родиться, чтобы, лишь ступив на родную землю, почувствовать всем телом – сегодня здесь солнечно.

И родители, и Джош с семьей имеют квартиры непосредственно в Далласе, где и проживают большую часть времени, но наши семейные сборища неизменно проходят в фамильном, так сказать, гнезде – большом особняке в Карролтоне, построенном в самом начале прошлого века прадедом по отцу. Район это хоть и фешенебельный, но достаточно унылый, и, если бы не воспоминания детства, я вряд ли любил бы здесь бывать. Но когда в очертаниях старого сарая до сих пор угадываешь контуры вражеского форта, а узловатый вяз на заднем дворе совершенно непонятно почему напоминает о пиратах и сокровищах… Наверное, это единственное место в мире, в котором я могу себе позволить быть сентиментальным и не чувствовать себя при этом полным идиотом.

Я люблю приезжать в этот дом; впрочем, для меня не секрет, что для моих родителей эти нечастые визиты значат гораздо больше, нежели для меня самого. И я вполне осознанно подбираю для праздничного ужина именно дорогой деловой костюм, хотя и наелся этой униформы на работе по самое не хочу, – я знаю, что для них это важно. И мой преуспевающий вид - не только законный повод для родительской гордости. Им просто приятно видеть, что я в самом деле изменился. Пусть это не вполне соответствует действительности, но в свое время я слишком качественно потрепал родительские нервы, чтобы теперь лишать их этой безобидной иллюзии.

…Терпение моего отца лопнуло, когда в возрасте двадцати трех лет я наконец доигрался и передо мной замаячил вполне реальный и продолжительный срок. Нет, я никогда не торговал, но у меня всегда было, а когда меня взяли… у меня действительно было много, да еще тот мудак среди прочих назвал мою фамилию. Далее по совокупности – вождение в нетрезвом виде, сопротивление при аресте… ну, и все в таком духе. Отец меня выкупил. Примчался в Остин в течение четырех часов и щедро наполнил все карманы, какие было нужно. Не знаю, во сколько ему это обошлось, даже думать об этом боюсь, но моя криминальная история осталась чистой, иначе не видать мне потом приличной работы. Впрочем, кто в юности заглядывает так далеко … Когда я протрезвел, отец сообщил, что это был первый и действительно последний раз. И что если я не сделаю правильные выводы, он умывает руки. А слезы матери берет на себя. Потом он, судя по всему, все же разглядел во мне готовность к диалогу, и в нескольких предложениях обозначил, что именно заставит его поверить, что до меня еще можно достучаться. Месяц спустя я был женат и учился в Колумбийском Университете. К счастью, делать правильные выводы я умел уже тогда.