Чтение онлайн

Он видел. Его воля ломала сопротивление там, по ту сторону стекла, в Зазеркалье. Он привык побеждать. Он победил себя, когда его рука добивала щенка на чёрном жертвеннике. Он победил себя, когда убивал магов. Он победил, когда бросил своих легионеров в огненную мясорубку и обрёк когорту Аврамия на мучительную гибель. Он больше не был мальчиком, послушной куклой, что покорно выслушивала выговоры Сежес. До неё он тоже доберётся, в своё время, конечно, а пока он должен подчинить своей воле это проклятое зеркало, заставить его показывать то, что нужно ему!

И зеркало внезапно показало. Изображение получилось настолько чётким, что казалось - он просто парит в воздухе над узкой, наполовину заросшей лесной дорогой. А по дороге шли двое. Высокий мужчина средних лет со странным, неприятным лицом, словно состоящим из одних только костей, на которые натянули тонкую-претонкую кожу со старого барабана. И девушка, закутанная в добротный дорожный плащ с меховой опушкой, в плащ запретного для простых смертных - и даже для него, Императора - белого цвета. Капюшон плаща был откинут, осенний ветер лениво шевелил иссиня-чёрные волосы цвета воронова крыла; вглядевшись. Император различил вытянутые, заострённые кверху ушки. Девушка, вне всякого сомнения, принадлежала к племени Дану. Император едва сдержал крик. Это лицо... не с нею ли он схватился во время той памятной дуэли с мастером Н'Даром - или как там его звали на самом деле? Неужели это она стояла против него во время поединка, а вокруг смеялась и глумилась толпа Дану, этих отвратительных Нелюдей, которых...

...Две испуганные малышки, прижимающиеся друг к другу. Совсем крошечный младенец. И он, мальчишка, опьянённый впервые пролитой кровью существ, умеющих страдать и мыслить. Разорванная шея девочки-Дану... Шею!
– закричал Император.
– Покажи шею! Он забыл все затверженные формулы. Мёртвая вязь букв - ничто перед горящей человеческой волей, волей существа, которого впереди ждет только чёрная яма могилы, гниение, тлен, разложение...

Смертный не боится смерти. И потому он так силён.

Император кричал на магическое зеркало, точно на нерадивого слугу.

Внезапно налетевший порыв ветра встрепал густые смоляные пряди. Девушка-Дану досадливо вскинула руку, но поздно - обнажилась тонкая шея, обезображенная застарелым длинным шрамом, какой оставляет тупая, покрытая зазубринами сталь.

***

– Расскажи мне, расскажи - молила Тави, то и дело норовя бухнуться на колени перед волшебником Акциумом прямо в холодную и противную осеннюю грязь.
– Расскажи мне! Ну расскажи же! Я сделаю всё, всё, что ты захочешь... можешь продать меня в рабство, только, ради богов истинных и ложных, ради Спасителя, если ты в него веришь, - расскажи!

– Да что же мне тебе рассказать?
– отбивался маг.

– О других мирах... о том, откуда ты пришёл... о том, за что тебя заточили...

– Успеется, - проворчал Акциум.

– А почему ты стал нам помогать?
– не отставала Тави.

– На вас троих завязался тугой узел, - нехотя ответил волшебник. Слишком тугой для обычной троицы авантюристов, искателей приключений. Опять вмешались Высшие Силы, будь они трижды прокляты! Они могучи, но, с одной стороны, равнодушны, а с другой - капризны, словно дети. Порой я даже сомневаюсь, разумны ли они...

– И что? Что было дальше?
– Забывшись, Тави дёргала мага за складку плаща.

– Вас было несколько - несколько таких... групп, я имею в виду. Судьба свела вас. Это тоже неспроста.

– А я не верю, - Тави внезапно отвернулась.
– Я не верю в Судьбу. Это что, такой суровый дядька, что для собственного развлечения мечет кости, а потом смотрит, что получится, и изрекает через своих оракулов какие-то туманные речения?

– Да нет, конечно же, не дядька, - усмехнулся Акциум.
– Раньше, когда я только учился волшебству... я тоже кипел гневом, я негодовал на несправедливость мироустройства... Почему маги могут жить сколь угодно долго - если только их не прикончит какой-нибудь бродячий дракон или другой маг-конкурент, - а трудолюбивые крестьяне, искусные ремесленники, прилежные писцы, тороватые негоцианты должны умирать? Почему Судьба порой уничтожает целые народы, оставляя города, страны и континенты заваленными мертвыми телами? Почему время от времени пробуждаются какие-то древние, постарше звёзд и небес, ископаемые чудища - и, бывает, целые миры тоже гибнут, потому что помощь опаздывает или же тварь оказывается слишком сильна...

Акциум сморщился, словно от сильной зубной боли.

– И вот ты сидишь, сидишь под землёй, в зловонной келье, видишь всё это и бессилен помешать, потому что...
– Он осекся.
– И даже мои слова, оказывается, способны влиять на Судьбу...
– он вновь сморщился, - на Судьбу миров. Тьфу, пропасть! Как мне это всё надоело!.. С нудным постоянством... бьёшься лбом в эти стены Высшей магии, а когда доходишь до предела...
– он с неожиданной яростью рубанул ладонью, - когда доходишь до предела, оказываешься в келье,

– Ты не хочешь мне рассказать?
– по-прежнему не отставала Тави.

– Не могу, - хмуро отозвался маг.
– Когда-то я был... О, кем я был тогда! А потом - падение. Падение... Акциум... это дурацкое имя... и, наконец, - заточение. А сейчас этот мир тоже на грани падения. На него наползает тень. Точнее - нет, не тень. Тень - это означает: нечто появилось между тобой и солнцем. А тут... эти твари... Я видел множество разных, но этих - я не знаю. А когда-то мнилось - пределов знанию нет...

Он замолчал, отыскивая дорогу между серыми лужами. С неба начинала сеять мелкая и нудная водяная пыль - та самая, что пробивается сквозь самый плотный плащ.

– Куда же ты идешь сейчас?

– На юг. К Мельину. Лезть в гномьи подземелья нет смысла. Твари где-то там, возле столицы... и, кстати, я так и не могу понять, что там происходит. Со стороны кажется - там пошла в ход боевая магия. Причём немалых порядков. Кто, скажи мне, может драться в Мельине, используя такие силы?

– Радуга подавляет мятеж?
– тотчас предположила Тави.

– В имперской-то столице?
– хмыкнул Акциум.
– Ладно. Я сейчас не хочу пускать в ход чародейство, а то и так... наворожил порядком.

– А здешние...

– Здешние нас догонять не станут, - с непререкаемой уверенностью бросил волшебник.
– Не та порода... пуганые. Хотя... вот тут все с ними драться намерены - тебя вот возьми... а мне вот что-то сомнительно...

– С Радугой - сомнительно?
– так и вскинулась Тави.
– Да они... да знаешь ли ты?..

– Догадываюсь, - хмуро сказал волшебник.
– Сила в тебе немалая, но вся от ненависти. Боюсь, как бы тебе сё не потерять - когда насытишься местью.

– Если при этом падёт Радуга...
– напыщенно начала Тави, однако Акциум тотчас перебил ее:

– А ты хорошо представляешь себе, что произойдёт, если Радуга и в самом деле падет?

– Н-ну...
– замялась Тави. Досадливо нахмурилась, но потом честно призналась: - Не знаю. Но хуже не будет уж точно.

– А почему?
– тотчас спросил Акциум.
– Я, конечно, долго просидел под землёй...
– Он подмигнул Тави.
– Но равнять меня со слепым кротом, по-моему, не слишком-то разумно.