Чтение онлайн

В июле 1864 г., когда стало очевидно, что угроза США миновала в связи с неудачей англо-французских планов агрессии, а в Гражданской войне наметились явные перспективы ее завершения в победоносном для северян ключе, русские эскадры вернулись в места постоянной дислокации. На обратном пути один из кораблей эскадры А. А. Попова (корвет «Новик») наскочил в тумане на камни севернее Сан-Франциско и был оставлен командой, потерявшей одного из матросов.

Остается отметить, что сегодня американские русофобы прилагают значительные усилия, чтобы предать забвению все описанные события. Поводы для этого нередко выбираются совершенно абсурдные. Так, в 2013 г. власти Сан-Франциско планировали отметить 150-летие визита русской эскадры, предусмотрев и участие гостей из Москвы и российских дипломатов. Было даже направлено приглашение в адрес Президента Российской Федерации В. В. Путина. Однако незадолго до намеченной даты власти отменили церемонию. Согласно официальному заявлению это было сделано из-за протеста местного ЛГБТ-сообщества, возмущенного якобы имевшим место в России притеснением сексуальных меньшинств. Вряд ли принимавший русских моряков в Белом доме А. Линкольн мог предвидеть такое развитие событий.

Екатерина II отказала английскому королю и де-факто поддержала американских колонистов.

Контр-адмиралы Лесовский и Попов.

Большая процессия русских моряков на Бродвее с эскортом из ополчения и полиции (Нью-Йорк, октябрь 1863 г.).

Прием адмирала Лисовского на борту флагманского судна «Александр Невский «комитетом муниципального совета (Нью-Йорк октябрь 1863 г.).

Русский флот, под командованием адмирала Лесовского находится в гавани Нью-Йорка (октябрь 1863 г.).

Рассмотрение темы участия России в развитии американской государственности едва ли будет полным без анализа такой интересной, но по-прежнему мало известной широкой общественности темы, как Русская Америка. Длившееся почти три четверти века присутствие России на американском континенте заслуживает отдельного внимания, причем не только с исторической, но и политической точки зрения, поскольку позволяет лучше понять многие проблемные моменты российско-американских отношений, в том числе современных.

Тема Русской Америки в публицистике обычно рассматривается через призму столь непростого эпизода, как продажа Аляски в 1867 г. Этот шаг традиционно считается одним из самых противоречивых решений в истории Российской империи. В публицистике и среди широкой общественности многие десятилетия распространено мнение о том, что передача США огромных владений на американском континенте стала стратегической ошибкой Петербурга, значительно ослабившей геополитические позиции нашей страны в последующие столетия. В числе прочего указывается на то, что вместе с Аляской Россия утратила важный плацдарм проецирования своей мощи на Северную Америку, а также огромные запасы золота и других полезных ископаемых, обнаруженных на полуострове в скором времени после его перехода под власть США.

Помимо этих оценок в информационном пространстве регулярно всплывает целый ряд «сенсационных фактов», касающихся продажи Аляски. Утверждается, например, что финансовые средства от сделки так и не поступили в распоряжение российских властей из-за злого умысла Вашингтона или что судно, которое везло уплаченное американцами золото, затонуло. Популярна гипотеза о «предательстве» со стороны ближайшего окружения императора Александра II, введшего монарха в заблуждение и обманом склонившего его к сделке. Не меньшее распространение получила и легенда, согласно которой полуостров якобы был не продан США, а сдан в аренду на 99 лет, однако не истребован обратно руководством СССР в 1966 г. по сиюминутным соображениям. Циркулируют версии о том, что В. И. Ленин предлагал американцам отказ Советской России от претензий на Аляску в обмен на нормализацию отношений, а И. В. Сталин якобы вообще угрожал силой вернуть полуостров в состав СССР [164] .

Помимо мифов и легенд, которые и сегодня осложняют адекватное понимание истории Русской Америки в XVIII–XIX столетиях, до сих пор не выработано единой позиции по целому ряду вопросов. Была ли продажа Аляски выгодна России с геополитической и экономической точки зрения? Имелись ли у российских властей в 1867 году другие варианты решения судьбы полуострова помимо его продажи? Могла ли Аляска остаться российской и просуществовать в этом качестве вплоть до наших дней?

Наконец, нельзя не упомянуть о том, что сегодня в США, наряду с растущим интересом к истории российских владений на американском континенте, наблюдается тенденция к искаженной подаче или даже открытой фальсификации фактов. Звучат заявления о якобы варварском и грабительском характере российской колонизации полуострова, о жестоком, на грани геноцида, отношении к местному населению, о бесчеловечной эксплуатации природных ресурсов, спровоцировавшей в регионе экологическую катастрофу. К сожалению, эти поверхностные и опирающиеся на слабую доказательную базу тезисы далеко не всегда получают должное опровержение в научной литературе и публицистике. Вместо этого многие российские журналисты и исследователи, занятые этой темой, предпочитают по-прежнему предаваться размышлениям о том, что было бы, если бы Александр II не отдал Аляску.

В этой связи уместно вновь вернуться к данному историческому сюжету, опираясь на документально подтвержденные свидетельства, и проанализировать его на предмет того, какие именно выводы на его основе можно сделать для сегодняшнего дня.

Рассматривая продажу Аляски в 1867 году, следует прежде всего понять общий исторический контекст, в первую очередь характер и направления российской экспансии на Тихом океане в XVIII–XIX веках. Русские появились на его дальневосточном побережье уже в XVII столетии (сегодня считается, что это была экспедиция И. Ю. Москвитина, которая вышла к Охотскому морю в 1639 г.). Ранее в исторической литературе фигурировали версии о том, что русские могли посещать Аляску уже в XVI веке, однако ни одна из них не выдержала серьезной научной проверки [165] .

Впрочем, можно с достоверностью утверждать, что уже во времена Петра I в России было хорошо известно о том, что в относительной близости от дальневосточных российских земель за океаном лежит северная оконечность американского континента. Живо интересовался этим регионом и сам русский царь, повелевший собирать о нем сведения на предмет организации туда экспедиций. Петр хорошо знал о богатых испанских колониях, которые в те времена охватывали не только Мексику, но и весь юг нынешних США. Безусловно, его интересовала и возможность найти короткий путь в Китай, а также в Юго-Восточную Азию, борьба за доминирование в которой среди европейских держав была в самом разгаре.

Петр I успел ознакомиться с первыми результатами начатых по его повелению исследований. На карте, изданной в 1722 г. в Нюрнберге по заказу российского императора, уже было обозначено американское побережье, расположенное вблизи российского Дальнего Востока. Организация планомерного проникновения в северную часть Тихого океана стала одним из последних дел Петра. В 1724 г. он избрал будущего руководителя экспедиций в этот регион — датчанина Витуса Беринга, а за несколько дней до своей смерти в 1725 г. составил инструкцию, предписывавшую искать, «сошлась ли Америка с Азией». В ней отдельно оговаривалась необходимость документального подтверждения будущих открытий: «...чтоб доехать до какого города европейских владений или, ежели увидят какой корабль европейский, проведать от него, как оной куст [берег] называют, и взять на письме и самим побывать на берегу и взять подлинную ведомость и поставя на карту, приезжать сюды.» [166] . Царь прекрасно понимал, что владение «подлинной ведомостью» и составление карт вновь открытых мест в эпоху колониальных завоеваний были важнейшим аргументом для отстаивания приоритета и присоединения вновь открытых земель в качестве колоний.

В итоге именно русские стали первыми европейцами, достигшими Аляски. В 1732 г. у ее берегов появился бот «Святой Гавриил» из экспедиции А. Ф. Шестакова и Д. И. Павлуцкого, снаряженной в перерыве между Первой и Второй камчатскими экспедициями В. Беринга.

Таким образом, приоритет России в открытии Аляски вполне очевиден. Попытки других европейских государств достичь ее были предприняты значительно позже. Так, испанцы направили свою первую экспедицию к полуострову лишь в 1774 г., но она закончилась неудачей, и к аляскинским берегам их корабли смогли дойти лишь год спустя. До конца столетия Испания снарядила еще десять походов на север Тихого океана, но без особого результата. Напротив, разгорелся спор с Великобританией, едва не приведший к конфликту. К концу XVIII в. Мадрид втянулся в изнурительные войны с Францией, потеряв интерес к этой части мира, а в 1819 г. и вовсе отказался в пользу США от территориальных претензий севернее 42-й параллели (договор Ониса — Адамса).

В 1780–1790 гг. в северной части Тихого океана стали бывать и представители других европейских государств, например британцы и французы, в том числе знаменитые экспедиции Дж. Кука и Ф. Лаперуза, который обнаружил, что местные аборигены активно пользуются вещами европейского, а точнее русского, происхождения.

К этому времени россияне уже активно осуществляли не только исследовательскую деятельность, но и хозяйственное освоение региона, получившего в истории название Русской Америки. Он включал в себя не только Аляску, но территорию, тянувшуюся вдоль побережья Тихого океана вплоть до нынешней Калифорнии. В восьмидесяти километрах к северу от Сан-Франциско располагался последний значимый российский форпост — крепость Росс (Форт-Росс), сохранившаяся и поныне. Кроме того, в состав Русской Америки входили Алеутские острова, некоторые другие небольшие островные владения, а с 1816 по 1817 г. — даже Елизаветинская крепость на Гавайских ост-ровах [167] .