Чтение онлайн

Сэмьюэл Морисон

После смерти Сэмьюэла Морисона в 1976 г. было много разговоров о том, что вместе с ним умерла классическая, «нарративная» история. Действительно, почти непостижимым образом, Морисону удалось, в окружении сменяющих друг друга на протяжении 20 века «новых подходов» к исторической науке, сохранить в своих книгах верность трем базовым принципам. Эти принципы – повествовательность, биографичность, отказ от масштабных интерпретаций и объяснительных теорий.

Морисона принято считать одним из самых работоспособных американских историков 20 в., из под его пера вышли десятки книг и учебных пособий. Профессиональная биография Морисона была связана с Гарвардским университетом, где он в 1908 г. получил степень бакалавра, в 1912 г. – доктора, и затем более сорока лет (до 1955 г.) преподавал историю.

Морисон был выходцем из аристократического бостонского семейства, с детства увлекался морем, кораблями, лошадьми и дальними путешествиями. Это в значительной степени повлияло на его исторические изыскания. Одна из его первых книг была посвящена морской истории родного штата («Морская история Массачусетса», 1921), за биографию Колумба («Адмирал Океана», 1942) Морисону была присуждена Пулитцеровская премия, а с 1947 по 1962 г. он издал 15 томов «Истории морских операций США в годы Второй мировой войны». Морисон не был кабинетным ученым, он лично повторил многие плавания прославленных первопроходцев, а во время Второй мировой войны был командирован президентом Ф. Рузвельтом в зону боевых действий в качестве официального историка. Впоследствии, за работу в этом качестве, Морисону было присвоено звание контр-адмирала.

Однако не следует думать, что литературное наследие Морисона может заинтересовать лишь моряков и военных. Морисон известен и как автор классических общих трудов по истории США – «Рост американской республики» (1930 г. – совместно с Г. Коммаджером), «Оксфордская история американского народа» (1965) и др. Эти книги и по сей день включаются в программу обязательного чтения для студентов-историков в американских университетах.

Если основоположники американской исторической науки могли в 19 веке излагать свои мысли в простом повествовательном стиле как нечто само собой разумеющееся, для С. Морисона такой подход означал своеобразный вызов новомодным научным тенденциям. В 1920—1940-е гг. расцвет переживала прогрессистская школа, с ее стремлением объяснить исторические события столкновением экономических интересов различных социальных групп. Морисон же постоянно подчеркивал в своих трудах, что специфика ситуации, особенности характера и воспитания основных действующих лиц, их политические взгляды оказывали гораздо более ощутимое непосредственное воздействие на ход истории. И что любая теория не выдерживает испытания историческими фактами. Впрочем, к прямой полемике с оппонентами Морисон обращался крайне редко, он просто игнорировал большую часть выводов коллег, которые не стыковались с его видением исторического прошлого.

Важнейшим аргументом в пользу Морисона всегда являлся его литературный стиль: простой, последовательный, легко воспринимаемый независимо от сложности рассматриваемого предмета. Любой исторический сюжет он мог представить в ясном и законченном виде, оставляющим у читателя ни с чем не сравнимое чувство понимания происходящего. Конечно, такое понимание было в значительной степени иллюзорным. В этом смысле характерна критика Морисона со стороны «левых» историков, которой он подвергся в конце жизни. В числе прочего, Морисона обвинили в искажении истории взаимоотношений черных и белых американцев: он долгое время не хотел убирать из переизданий «Роста американской республики» пассаж о том, как хорошо жилось рабам в южных штатах до Гражданской войны и освобождения.

Так или иначе, книги Морисона по-прежнему остаются одним из лучших пособий для начинающих исследователей американской истории. По крайней мере, до тех пор, пока «умершая» нарративная история не воскреснет и не подарит нам достойную альтернативу.

Уолтер Уэбб

Историк американского Запада, предложивший несколько оригинальных интерпретаций роли фронтира в американской и мировой истории, Уолтер Уэбб к концу жизни стал одним из самых уважаемых людей в своем родном штате Техас. Здесь он родился, в семье фермера, работал учителем в школе, а затем 40 лет преподавал историю в Техасском университете. В 1959 г. он стал первым профессором из университета южного штата, избранным председателем Американской исторической ассоциации.

Начало карьеры У. Уэбба было не слишком стремительным. После устройства на работу преподавателем Техасского университета в 1918 г. он более десяти лет был малозаметен, опубликовал несколько ничем не примечательных статей, а в 1922—1923 гг. безуспешно пытался получить докторскую степень в университете Чикаго.

Однако похоже, что за этим безрадостным фоном скрывалось нечто большее, творческая энергия Уэбба сжималась в пружину, которая распрямилась в 1931 г., с публикацией книги «Великие равнины», дискуссии вокруг которой не утихали несколько десятилетий. В «Великих равнинах» У. Уэбб изложил свое понимание американской истории, опирающееся на знаменитый «тезис о фронтире» Ф. Тернера, но довольно существенно его скорректировавшее. Согласно Уэббу, движение американской цивилизации на запад четко распадается на две фазы – до, и после достижения условной линии, проходящей по сорок восьмому меридиану. За этим пределом начинался совершенно особый географический и историко-культурный регион – «Великие равнины», или, иначе, «Великая американская пустыня», который был явно «не по зубам» первому поколению переселенцев, и они стремились как можно быстрее его преодолеть в своем движении к географически более привычным районам тихоокеанского побережья. У. Уэбб писал, что традиционная, «первая», американская цивилизация, образовавшаяся между Атлантическим океаном и р. Миссисипи, держалась на трех основаниях – земельных, водных и лесных ресурсах. На просторах Великих равнин обнаруживалась только одна из этих опор – земля, да и та требовала от обрабатывавшего ее фермера несоизмеримо больших забот и усилий. Кочевые индейцы, охотники на бизонов, также представляли гораздо большую угрозу и проблему, нежели их восточные собратья.

Таким образом, «Великая американская пустыня» бросила американцам своеобразный технологический и культурный вызов, ответить на который можно было только внеся существенные изменения во многие базовые цивилизационные установки. Природа была покорена, проблема транспорта решена с помощью железных дорог, изгороди, в условиях отсутствия леса, стали делать из колючей проволоки, воду добывать с помощью глубоких колодцев и ветряных мельниц, а на воинственных индейцев неизгладимое впечатление произвел многозарядный револьвер системы «Кольт». Дикий Запад перестал быть диким, но и преобразовавшие и подчинившие его себе американцы стали совершенно другими.

Впоследствии, многие критики концепции Уэбба указывали, что называть сорок восьмую параллель главным, и чуть ли не единственным фронтиром, не совсем верно. Перемещение через Аллеганские горы также, в свое время, потребовало от американцев немалых усилий и многое изменило в их жизненном укладе. Кроме того, Уэбба обвиняли в чрезмерной любви к широким обобщениям, отказе от тщательного исследования реальных обстоятельств освоения западных земель. Как пошутил один автор: «Уэбб не позволяет фактам становиться на пути истины».

Уже будучи довольно известным ученым, У. Уэбб в 1937 г. опубликовал книгу «То, что нас разделяет: кризис демократии после исчезновения фронтира». Она была скорее публицистической, чем исторической, У. Уэбб попытался в ней обосновать тезис о «колониальном порабощении» Запада и Юга капиталистической цивилизацией Севера. Именно благодаря этому труду Уэбб стал восприниматься американской читающей публикой не просто как историк, но и борец за ущемленные секциональные интересы.

Третья нашумевшая книга У. Уэбба, «Великий фронтир», вышла в 1952 г. Она вызвала крайне противоречивую реакцию в академической среде, известный историк О. Хандлин прямо заявил, что У. Уэбб довел в ней идею фронтира до полнейшего абсурда. Однако многие ученые признавали эвристическую ценность очередной масштабной интерпретационной схемы, вышедшей из под пера техасского мыслителя. У. Уэбб выдвинул предположение, что все последние четыре с половиной века развития западной цивилизации – это эпоха фронтира, эпоха освоения новых пространств земного шара, доступных после открытия Америки. Именно «пограничность» ситуации, в которой оказался Запад, привела к технологической революции и стремительным изменениям в политике, экономике и культуре. Однако период фронтира, по мнению У. Уэбба, близится к завершению, поток энергии, питающий западную цивилизацию, будет только ослабевать, и человечеству надо готовиться к жизни в условиях отсутствия передовых неосвоенных рубежей.

Легко заметить, что по части слабо аргументированных обобщений У. Уэбб в этом сочинении превзошел самого себя. Критики легко обнаружили множество опровергающих гипотез, начиная от перемещения «фронтира» из сферы сугубо пространственно-географической, в иные области (например, связанные с практическим применением новых научных открытий), и до указания на космическое пространство как новый, бесконечный, фронтир. Однако следует иметь в виду, что репутация, и место У. Уэбба в историографии, обеспечены не только тремя охарактеризованными книгами, но и вполне академичными исследованиями феномена американского Запада, опубликованными в форме многочисленных монографий и статей, а также удачными, пользующимися популярностью среди студентов и преподавателей, университетскими учебниками.

Артур Шлезингер-старший

Сегодня уже довольно трудно определить, в какой степени Артур Шлезингер-старший обязан своей известностью собственным научным достижениям, а в какой – достижениям своего сына, пожалуй, самого известного в мире современного американского историка А. Шлезингера-младшего.

А. Шлезингер-ст. родился в семье немецких иммигрантов в штате Огайо. В 1910 г. окончил университет штата Огайо, затем два года обучался на историческом факультете Колумбийского университета в Нью-Йорке. Здесь одним из его учителей был знаменитый впоследствии Ч. Бирд, который привил Шлезингеру любовь к изучению социально-экономической истории. Впрочем, по утверждению некоторых биографов, Шлезингер, чьи детство и юность прошли в пестрой иммигрантской среде заштатного городка Среднего Запада, просто не мог не заинтересоваться социальными проблемами и историей «непарадной» Америки.