Чтение онлайн

В чем же состояла суть пуританской идеологии в интерпретации Миллера? Как эта идеология взаимодействовала с меняющимися реалиями жизни американцев? Ответы на эти вопросы можно попытаться свести к нескольким базовым тезисам.

Во-первых, Миллер был категорически не согласен с распространенным представлением о пуританах как примитивных фанатиках-ортодоксах, базирующих свое мировоззрение на двух-трех догматических положениях, заимствованных из учения Кальвина. В подтверждение он приводил многочисленные примеры того, как пуританские идеологи искали и находили выход из серьезнейших теологических затруднений, связанных со спецификой ситуации в Англии и Массачусетсе после начала колонизации Америки. В особенности восхищали Миллера пуритане, отказавшиеся от примитивной философии «сепаратизма», отделения от англиканской церкви, те из идейных лидеров, которые верили в возможность ее внутреннего очищения и возрождения – то есть, преимущественно, конгрегационалисты, обитатели колонии Массачусетского залива.

Далее, Миллер утверждал, что убеждения массачусетских пуритан никогда не были строго кальвинистскими, иррационализм слепой веры и «предопределения» дополнялся у них рационализмом, заимствованным из европейской гуманистической традиции, и познание окружающего мира с помощью разума было для многих пуританских авторов одним из путей познания Божественного замысла. Идея «злого Бога» довольно быстро трансформировалась у пуритан в идею Бога «милостивого», который распространяет свою любовь и обеспечивает Спасение даже для тех, кто этого не вполне заслуживает.

По мнению Миллера, одной из важнейших теологических находок пуритан являлось понятие «договора» (covenant) между Богом и человеком, которое позволило им в 17—18 вв. решать не только религиозные, но и социально политические задачи. Термин «договор» помог рационализировать религиозную сферу, разъяснить смысл взаимодействия человека с высшими силами. Инициатива договора-ковенанта исходит от Бога, а человек волен его соблюдать или не соблюдать, рассчитывая на соответствующие последствия в том и другом случае. Миллер полагал, что решаясь на начало вооруженной борьбы с Англией, лидеры Континентального конгресса уповали как раз на «ковенант», поддержку Бога в обмен на правильное поведение, но после победы, которая была воспринята всеми как результат земных, а не небесных усилий, идея ковенанта была, по мере роста национализма и уверенности американцев в собственных силах, предана забвению. Таким образом, пуританская идеология одновременно и породила революцию, и пала ее жертвой.

Неудивительно, что выводы Миллера стали объектом для дискуссий и критики, иногда довольно ожесточенных. Представления о пуританах казались давно проясненными и устоявшимися, Миллер же посягнул на многие их фундаментальные основания. Его обвинили в попытке «выхолащивания» кальвинизма из идеологии пуритан, чрезмерном акцентировании ее рационального и гуманистического содержания. Вполне справедливо указывалось, что в увлечении своими главными героями, пуританами-конгрегационалистами из Массачусетса, Миллер совершенно забыл о других пуританах – сепаратистах, баптистах и прочих, которые также имели свою идеологию, не сводимую к «ковенанту» и рационализму.

Миллера можно назвать слишком «книжным» историком (что, наверное, вполне простительно для филолога), идеи существовали для него лишь в трактатах ученых и проповедников, он был готов на основании одних только текстов «высоколобых интеллектуалов» делать выводы о структуре и эволюции идеологии. Сегодня такой подход к исследованию феноменов сознания представляется не вполне адекватным. Тем не менее, сочинения многих современных авторов по-прежнему полны ссылками на труды П. Миллера, а уж в специальных исследованиях истории американских пуритан его статус классика не оспаривается никем.

К. Ван Вудвард

К. Ван Вудвард, известнейший историк американского Юга, родился в небольшом городке в штате Арканзас. Его отец занимал пост смотрителя публичных школ и был человеком либеральных взглядов, что по тем временам было на Юге большой редкостью. Связи отца позволили Вудварду получить неплохое образование, степень бакалавра в университете Эмори в Атланте, степень магистра политических наук в Колумбийском университете (1932).

Биографы Вудварда отмечают, что на формирование взглядов будущего историка оказала определенное влияние поездка в Советский Союз в начале 1930-х гг., где его поразил интерес советской общественности к откровенно расистскому американскому судебному процессу «Скоттсборо бойс». Вернувшись домой и устроившись преподавателем английского в Технологический институт в Атланте, Вудвард увлекся, как бы сейчас сказали, правозащитной деятельностью и выступил в поддержку арестованного чернокожего коммуниста Анжело Херндона. Подобная активность насторожила руководство института, и вскоре Вудварду пришлось уволиться. Однако именно в это время у него вызревает замысел исследования, которое в 1937 г. он представил в качестве докторской диссертации. Диссертация представляла собой биографию известного популистского лидера к. 19 – нач. 20 вв. Тома Уотсона («Том Уотсон, аграрный бунтарь», опубликована в 1938 г.). В Уотсоне Вудварда привлекала, прежде всего, необъяснимая эволюция взглядов – от защиты интересов фермеров, независимо от цвета кожи, в начале политической карьеры, к неприкрытому расизму в последние десятилетия жизни. Разгадывая эту загадку, Вудвард пришел к одному из своих фундаментальных выводов: расизм и сегрегация в южных штатах – вовсе не «тяжелое наследие истории», неизбежное зло, а порождение сложных экономических, политических и социальных процессов на Юге после окончания периода Реконструкции и в особенности в 1890-е гг. Развить эту тему в 1940-е гг. Вудварду помешала война, во время которой он нес службу в Комитете ВМФ по публичной информации. Приобретенный опыт позволил ему в 1947 г. опубликовать единственную свою книгу не связанную с историей Юга («Битва в заливе Лейт»).

После войны Вудвард обосновался в Балтиморе, в качестве преподавателя истории университета Джона Гопкинса. За короткое время он подготовил и издал в 1951 г. две книги – «Воссоединение и реакция: компромисс 1877 г. и окончание Реконструкции» и «Происхождение Нового Юга, 1877—1913». Второй из этих книг суждено было стать вершиной научного творчества Вудварда, его главным вкладом в изучение американской истории. Вудвард предложил новую интерпретацию истории Южных штатов после Гражданской войны, подкрепив свои выводы весьма существенными аргументами. Во-первых, он пересмотрел традиционный взгляд на «правительства искупителей», пришедшие к власти после завершения периода Реконструкции. Раньше считалось, что они состояли из представителей бывшей плантационной аристократии, которая восстановила на Юге прежние порядки за исключением ликвидированного рабовладения. Вудвард показал, что «искупители» в значительной степени представляли собой новую элиту, слабо связанную со старой аристократией и заинтересованную в получении своей доли прибыли от новых капиталистических предприятий. Если в их действиях и можно было проследить какую-то преемственность, то скорее не с довоенными порядками, а с политической практикой периода Реконструкции, когда не вполне честные технологии использовались для укрепления власти «радикальных» правительств.

Далее Вудвард исследовал экономическую ситуацию на Юге после Реконструкции и пришел к выводу, что никакого «экономического возрождения Нового Юга», его активного участия в промышленной революции 1880-х гг. не было и в помине. Южные фермеры, черные и белые в равной степени, оказывались во все более тяжелом положении и составляли потенциальную политическую базу для популистского движения, лидеры которого, однако, не смогли в полной мере использовать открывающиеся возможности, в том числе и из-за расовых предрассудков.

Историю расовой сегрегации на Юге Вудвард подверг специальному рассмотрению в следующей книге – «Странная карьера Джима Кроу» (1955). Написанная менее академичным стилем, она была нацелена, скорее, на массового читателя и также стала одним из самых известных сочинений Вудварда. Основная идея книги – сегрегация возникла только в самом конце 19 в., и уничтожить это уродливое явление вполне по силам ныне живущему поколению. Известно, что лидер движения за права чернокожих Мартин Лютер Кинг, использовал цитаты из «Странной карьеры…» в своих выступлениях, в связи с чем консервативные белые южане иногда обвиняли Вудварда в «предательстве белой расы».

Общественный резонанс книги про сегрегацию подтолкнул Вудварда к размышлениям о влиянии выводов историков на современные события, и в 1960 г. он опубликовал сборник эссе «Бремя истории Юга», в котором, в частности указывал на особый, «неамериканский» опыт южных штатов – их знакомство с бедностью, поражением, неудачей социальных преобразований и т. п. По мнению Вудварда, подобный опыт мог бы оказаться крайне полезным для американцев по мере расширения их участия в мировой политике.

В 1961 г. Вудвард перешел на работу в Йельский университет, и взгляд на предмет своих исследований из Новой Англии побудил его к занятиям сравнительной историей (в частности он выступил автором и редактором книги «Сравнительный подход к американской истории» (1968)).