Чтение онлайн

Я запуталась. В своих чувствах, в мыслях, в том, что правильно, а что нет. Не понимала, что происходит между нами. Знала только одно — его близость больше не пугала меня. Наоборот, я хотела, чтобы он стоял ближе.

Эля

Последний выстрел. Мишень качнулась, но не упала. Промах.

Оператор объявил результат и протянул мне небольшой магнитик с логотипом парка — утешительный приз. Я взяла его, рассматривая с улыбкой.

— А ты будешь? — спросила я, оборачиваясь к Молотову.

Он взял винтовку, даже не примериваясь. Встал к стойке, поднял оружие и выстрелил. Раз. Два. Три. Мишени падали одна за другой, методично, без единого промаха. Десять выстрелов — десять попаданий.

Оператор присвистнул с уважением и достал с верхней полки большого плюшевого медведя — почти в половину моего роста, мягкого, с добрыми глазами-пуговицами и алой лентой на шее.

Молотов взял игрушку и повернулся ко мне. Протянул медведя, и в его глазах мелькнула та самая озорная искорка.

— Держи. Твой трофей.

Я приняла медведя, обхватив его обеими руками, и не смогла сдержать улыбку. Огромный, нелепый, совершенно детский, абсолютно не вписывающийся в мою жизнь последних месяцев. Но именно поэтому мне было так приятно его получить.

Мы еще покатались на нескольких аттракционах, походили по парку, и к тому времени, как солнце начало клониться к закату, ноги уже гудели от усталости. Я несла своего плюшевого медведя, обхватив его одной рукой, и чувствовала, что неплохо бы присесть.

Молотов, видимо, заметил это.

— Перекусим? — предложил он, кивая в сторону аллеи с кафе и ресторанчиками.

— С удовольствием, — выдохнула я.

Мы направились туда, где вдоль дорожки выстроились в ряд уютные кафешки с яркими вывесками и открытыми верандами. Я сразу узнала одно из них по знакомому логотипу, светлому дереву и плетёным креслам. Это была популярная сеть, и одно из таких кафе совсем недавно открылось прямо возле моего дома. Я всё собиралась туда сходить, но как-то не складывалось — то времени не было, то просто не хотелось идти одной.

— О! — Я махнула рукой в сторону вывески. — Я давно хотела попробовать их десерты, но всё никак не доберусь.

— Тогда сейчас самое время, — сказал он, направляясь к входу.

Внутри было светло и по-домашнему уютно. Мы выбрали столик на открытой веранде, откуда открывался вид на парк и аллеи с гуляющими людьми. Я усадила медведя на соседний стул, и он теперь восседал там, глядя на нас своими добрыми пуговичными глазами, будто и правда был полноценным участником нашего свидания. Свидания?

Официантка принесла меню в кожаных обложках. Я раскрыла его и сразу утонула в разнообразии десертов. Я выбрала капучино со взбитыми сливками и посыпкой из тёртого шоколада и торт «Прага» — трёхслойное произведение искусства с густым шоколадным кремом, покрытое глазурью.

Обычно я старалась не злоупотреблять сладким. Балет не прощал слабостей — каждый лишний грамм отражался в зеркале, влиял на высоту прыжков, на лёгкость поддержек, на то, как сидит костюм. Сладкое было роскошью, которую я могла позволить себе крайне редко. Но сегодня... сегодня я решила, что можно.

Мы сделали заказ. Официантка удалилась, а я откинулась на спинку кресла и посмотрела на Молотова. Вспомнила, как он стрелял в тире. Уверенно, точно, методично.

— Где ты научился так стрелять? — спросила я, не скрывая любопытства. — Ты что, профессионально занимался? Или в армии служил?

Молотов медленно покачал головой, глядя куда-то мимо меня.

— Отец научил, — ответил он просто. — Ещё в детстве. Говорил, что мужчина должен уметь защитить себя и своих. Что это не просто навык, а необходимость.

Отец. Опять этот отец. Тот самый жестокий человек из рассказа Варвары Петровны. Который не водил сына в парки и на карусели, но зато научил держать в руках оружие. Который забрал у него детство, но взамен вложил совсем другие уроки. Жёсткие, холодные, опасные.

Попыталась представить маленького мальчика с винтовкой в руках. Вместо игрушек — мишени. Вместо сказок на ночь — наставления о том, как выжить. Какое это было детство? Что ещё он знает такого, чему его учили вместо обычных детских радостей?

Я вспомнила ещё один момент — более редкий навык, чем умение стрелять, — и вдруг решилась спросить о том, о чём думала уже давно.

— А замки отмычками вскрывать тоже отец научил?

Странно, но я смогла спросить об этом совершенно спокойно, без дрожи в голосе, без того тяжёлого комка в горле, что обычно появлялся при воспоминаниях о тех событиях — о дне, когда он вскрыл дверь моей квартиры, нашёл меня под кроватью, где я пряталась, дрожа от страха. Просто спросила, потому что мне вдруг стало по-настоящему интересно. Искренне, без всякой злости или обиды. Просто любопытство.

Молотов посмотрел на меня внимательно, изучающе, будто пытался понять, всё ли со мной в порядке и не прячется ли за этим вопросом что-то болезненное. Потом медленно потянулся к карману джинсов, достал связку ключей. Я присмотрелась — на кольце, помимо обычных ключей, висело несколько тонких металлических инструментов, закреплённых как брелоки.

— Да, тоже отец, — ответил он просто и снял отмычки с кольца, положил на стол между нами. — Вот, смотри. — Он взял одну из них, тонкую и изогнутую. — Эта называется «крючок». Используется для поднятия штифтов в цилиндре замка. Вот эта, — он показал на другую, плоскую, с небольшим изгибом на конце, — натяжной ключ. Вставляется первым, создаёт напряжение. А это, — он поднял третью, похожую на маленькую расчёску, — «грабли». Для быстрого вскрытия простых замков. Вставляешь, проводишь туда-сюда по штифтам, и если повезёт — замок открывается за пару секунд.

Я слушала, как завороженная, разглядывая эти маленькие металлические штучки, которые казались такими безобидными, но при этом могли открыть практически любую дверь.

— Можно? — спросила я, протягивая руку.

Он кивнул. Я взяла отмычки, покрутила в пальцах, почувствовала их вес, гладкость металла. Потом протянула обратно. Молотов аккуратно собрал их, закрепил на кольце и убрал в карман.

— Если тебе когда-нибудь понадобится вскрыть замок или сейф, — сказал он с лёгкой усмешкой, — обращайся. Помогу.