Чтение онлайн

'After a time, too (также через какое-то время), I came to connect these wells with tall towers standing here and there upon the slopes (я заметил связь между этими колодцами и высокими башнями, стоящими тут и там на склонах /холмов/); for above them there was often just such a flicker in the air as one sees on a hot day above a sun-scorched beach (так как над ними часто было такое колыхание воздуха, какое /можно/ увидеть в жаркий день над опаленным солнцем пляжем; flicker — трепетание, дрожание, колыхание; to scorch — опалять/ся/, выгорать). Putting things together (сопоставив эти вещи), I reached a strong suggestion of an extensive system of subterranean ventilation (я пришел к твердому предположению, что /башни с колодцами входили/ в расширенную систему какой-то подземной вентиляции), whose true import it was difficult to imagine (истинное происхождение которой было трудно вообразить). I was at first inclined to associate it with the sanitary apparatus of these people (сначала я был склонен связать ее с санитарным инструментарием этих людей; to associate — объединять/ся/; ассоциировать, связывать). It was an obvious conclusion (такое заключение было очевидным; obvious — очевидный, явный), but it was absolutely wrong (но было = оказалосьабсолютно неверным).

extensive [Ik`stensIv], subterranean ["sAbtq`reInjqn], apparatus ["xpq`reItqs]

'After a time, too, I came to connect these wells with tall towers standing here and there upon the slopes; for above them there was often just such a flicker in the air as one sees on a hot day above a sun-scorched beach. Putting things together, I reached a strong suggestion of an extensive system of subterranean ventilation, whose true import it was difficult to imagine. I was at first inclined to associate it with the sanitary apparatus of these people. It was an obvious conclusion, but it was absolutely wrong.

'And here I must admit that I learned very little of drains and bells and modes of conveyance (здесь я должен признать, что я узнал очень мало о водоснабжении, связи, путях сообщения; drain — каналдлятокажидкости; зд. водоснабжение; bell — колокол; звонок; зд. связь), and the like conveniences (и других подобных удобствах), during my time in this real future (в течение моего времени = пребывания в реальном будущем). In some of these visions of Utopias and coming times which I have read (в некоторых моих представлениях об утопиях и грядущих временах, о которых я читал; vision — зрение; представление), there is a vast amount of detail about building (всегда было громадное множество подробностей насчет домов), and social arrangements (социального устройства; arrangement — приведение в порядок, устройство, классификация, систематизация), and so forth (и тому подобного). But while such details are easy enough to obtain when the whole world is contained in one's imagination (но в то время как эти детали достаточно легко создать, когда весь мир заключен только в чьем-то воображении; to obtain — получать, добывать; зд. создать; to contain — ограничивать, сдерживать; содержать в себе, включать, заключать), they are altogether inaccessible to a real traveller amid such realities as I found here (они совершенно недоступны для настоящего путешественника среди той реальности, с которой я столкнулся там; accessible — доступный, достижимый). Conceive the tale of London which a negro (представьте себе, какой рассказ о Лондоне негр; to conceive — полагать, размышлять; представлять себе), fresh from Central Africa (прямо из Центральной Африки; fresh — свежий), would take back to his tribe (привезет своему племени)! What would he know of railway companies (что он будет знать о железнодорожных компаниях), of social movements (общественных движениях), of telephone and telegraph wires (телефонной и телеграфной связи; wire — проволока; электрический провод, телеграфный или телефонный провод), of the Parcels Delivery Company (транспортных конторах; parcel — часть; посылка, бандероль), and postal orders and the like (почтовых учреждениях и тому подобном)? Yet we, at least, should be willing enough to explain these things to him (а ведь мы, по крайней мере, довольно охотно будем все ему объяснять; willing — готовый, охотноделающийчто-то)!

conveyance [kqn`veIqns], inaccessible ["Inqk`sesqbl], negro [`nJgrqu]

'And here I must admit that I learned very little of drains and bells and modes of conveyance, and the like conveniences, during my time in this real future. In some of these visions of Utopias and coming times which I have read, there is a vast amount of detail about building, and social arrangements, and so forth. But while such details are easy enough to obtain when the whole world is contained in one's imagination, they are altogether inaccessible to a real traveller amid such realities as I found here. Conceive the tale of London which a negro, fresh from Central Africa, would take back to his tribe! What would he know of railway companies, of social movements, of telephone and telegraph wires, of the Parcels Delivery Company, and postal orders and the like? Yet we, at least, should be willing enough to explain these things to him!

And even of what he knew (и даже при том, что он узнает), how much could he make his untravelled friend either apprehend or believe (насколько сможет он заставить своих не путешествовавших /с ним/ друзей понять или поверить ему; to apprehend — понимать, постигать, разгадывать)? Then, think how narrow the gap between a negro and a white man of our own times (к тому же, не забудьте, насколько мала пропасть между негром и белым человеком нашего времени; narrow — узкий; gap — брешь, щель; промежуток), and how wide the interval between myself and these of the Golden Age (и насколько велик /временной/ интервал между мной и тем Золотым Веком; wide — широкий)! I was sensible of much which was unseen (я чувствовал существование многого, что было невидимым = скрыто от моих глаз; sensible — чувствующий), and which contributed to my comfort (и что дополнительно утешало меня: «и что вносило вклад в мое утешение»; to contribute — делатьпожертвования, взносы; вноситьвклад); but save for a general impression of automatic organization (но, кроме общего впечатления какой-то автоматически /действующей/ организации), I fear I can convey very little of the difference to your mind (боюсь, я могу передать вам очень мало особенностей).

apprehend ["xprI`hend], contribute [kqn`trIbjHt], automatic ["Ltq`mxtIk]

And even of what he knew, how much could he make his untravelled friend either apprehend or believe? Then, think how narrow the gap between a negro and a white man of our own times, and how wide the interval between myself and these of the Golden Age! I was sensible of much which was unseen, and which contributed to my comfort; but save for a general impression of automatic organization, I fear I can convey very little of the difference to your mind.

'In the matter of sepulture, for instance (что касается погребения, например), I could see no signs of crematoria nor anything suggestive of tombs (я не смог увидеть следов крематория или чего-либо, вызывающего мысль о могилах; suggestive — вызывающий мысли; to suggest — внушать, вызывать; подсказывать /мысль/; намекать; наводить на мысль; говорить о, означать). But it occurred to me that, possibly (но мне пришло на ум, что, вероятно), there might be cemeteries (or crematoria) somewhere beyond the range of my explorings (кладбища (или крематории) были где-нибудь за пределами моих исследований; range — ряд, линия, цепь/каких-либооднородныхобъектов/; зона, сфера). This, again, was a question I deliberately put to myself (это, опять же, был один из тех вопросов, которые я обдуманно = сразу поставил перед собой; deliberate — хорошообдуманный), and my curiosity was at first entirely defeated upon the point (и разрешить который сначала был не в состоянии: «но мое любопытство сначала потерпело полное поражение в этом вопросе»; to defeat — наноситьпоражение). The thing puzzled me (факт озадачил меня), and I was led to make a further remark (и привел к дальнейшим наблюдениям), which puzzled me still more (которые озадачили меня еще больше): that aged and infirm among this people there were none (старых и дряхлых среди этих людей не было).

sepulture [`sep(q)lCq], crematoria ["kremq`tLrIq], tomb [tHm], cemetery [`semqtrI]

'In the matter of sepulture, for instance, I could see no signs of crematoria nor anything suggestive of tombs. But it occurred to me that, possibly, there might be cemeteries (or crematoria) somewhere beyond the range of my explorings. This, again, was a question I deliberately put to myself, and my curiosity was at first entirely defeated upon the point. The thing puzzled me, and I was led to make a further remark, which puzzled me still more: that aged and infirm among this people there were none.

'I must confess that my satisfaction with my first theories of an automatic civilization and a decadent humanity did not long endure (должен признать, что моя уверенность в первоначальных теориях об автоматически действующей цивилизации и о приходящем в упадок человечестве длилась недолго; satisfaction — удовлетворение; уверенность; decadent — упадочный; to endure — подвергаться/чему-либо/; длиться, продолжаться). Yet I could think of no other (но я не мог придумать ничего другого). Let me put my difficulties (позвольте, я представлю вам свои трудности /в понимании/). The several big palaces I had explored were mere living places (те несколько больших дворцов, которые я исследовал, были = служили исключительно жилыми помещениями), great dining-halls and sleeping apartments (огромными столовыми и спальнями). I could find no machinery (я нигде не смог найти машин), no appliances of any kind (или приспособлений другого типа; appliance— аппарат, прибор, приспособление; to apply — применять, использовать, употреблять /to/). Yet these people were clothed in pleasant fabrics that must at times need renewal (а между тем эти люди были одеты в прекрасные ткани, которые должны время от времени требовать обновления), and their sandals, though undecorated, were fairly complex specimens of metalwork (и их сандалии, хоть и без /всяких/ украшений, представляли собой образец довольно сложных изделий; specimen— образец, экземпляр). Somehow such things must be made (эти вещи нужно было как-то сделать). And the little people displayed no vestige of a creative tendency (а маленькие люди не проявляли и следа созидательных наклонностей; vestige— след, остаток; creative— творческий, созидательный). There were no shops (у них не было ни магазинов), no workshops (ни мастерских), no sign of importations among them (ни единого признака ввоза товаров). They spent all their time in playing gently (все свое время они проводили в спокойных играх; gentle— кроткий, нежный; спокойный), in bathing in the river (купании в реке), in making love in a half-playful fashion (ухаживаниях в полушутливой манере; fashion— форма, очертания; манера /поведения/; to make love — ухаживать /за женщиной/; заниматься любовью), in eating fruit and sleeping (поедании фруктов и сне). I could not see how things were kept going (я не мог понять, как все поддерживалось/на чем все это держалось; to keep smth. going — поддерживать что-либо, обеспечивать существование чего-либо: «удерживать на ходу»).

decadent [`dekqd(q)nt], endure [en`djuq], specimen [`spesImIn]

'I must confess that my satisfaction with my first theories of an automatic civilization and a decadent humanity did not long endure. Yet I could think of no other. Let me put my difficulties. The several big palaces I had explored were mere living places, great dining-halls and sleeping apartments. I could find no machinery, no appliances of any kind. Yet these people were clothed in pleasant fabrics that must at times need renewal, and their sandals, though undecorated, were fairly complex specimens of metalwork. Somehow such things must be made. And the little people displayed no vestige of a creative tendency. There were no shops, no workshops, no sign of importations among them. They spent all their time in playing gently, in bathing in the river, in making love in a half-playful fashion, in eating fruit and sleeping. I could not see how things were kept going.

'Then, again, about the Time Machine (и вот теперь происшествие с Машиной Времени): something, I knew not what, had taken it into the hollow pedestal of the White Sphinx (что-то, я не знал, что, забрало ее в полый пьедестал Белого Сфинкса). Why (зачем)? For the life of me I could not imagine (клянусь жизнью, я не мог представить). Those waterless wells, too, those flickering pillars (также эти безводные колодцы и столбы = башни с колеблющимся /над ними воздухом/). I felt I lacked a clue (я чувствовал, что не нахожу ключа/разгадки; tolack— испытывать недостаток; не хватать). I felt—how shall I put it (я чувствовал — как бы это вам объяснить)? Suppose you found an inscription (представьте себе, что вы нашли надпись), with sentences here and there in excellent plain English (с фразами то тут, то там на отличном английском языке), and interpolated therewith (и при этом со вставками; tointerpolate— видоизменять, делая вставки /напр., в рукопись/; вставлять слова; therewith — с тем, с этим; к тому же), others made up of words, of letters even, absolutely unknown to you (других слов или даже букв, абсолютно незнакомых вам)? Well, on the third day of my visit (на третий день моего пребывания), that was how the world of Eight Hundred and Two Thousand Seven Hundred and One presented itself to me (именно так мир восемьсот две тысячи семьсот первого года представлялся мне; to present oneself — представлятьсебя)!