Чтение онлайн

Nevertheless she was, somehow, a very great comfort (тем не менее, она была для меня большим утешением). I thought it was mere childish affection that made her cling to me (я думал, что простая детская привязанность заставляла ее держаться за меня; tocling— цепляться, прилипать; крепко держаться). Until it was too late, I did not clearly know what I had inflicted upon her when I left her (и, пока не стало уже слишком поздно, я ясно не осознавал, какую боль причинил ей, когда ушел от нее; toinflict— наносить /удар, рану/; причинять /боль, страдание/). Nor until it was too late did I clearly understand what she was to me (я также не понимал до конца, чем она была для меня, пока также не стало слишком поздно). For, by merely seeming fond of me, and showing in her weak, futile way that she cared for me (уже потому, что, любя меня и выказывая в своей слабой несерьезной манере, что она заботится обо мне), the little doll of a creature presently gave my return to the neighbourhood of the White Sphinx almost the feeling of coming home (это кукольное создание в каждое мое возвращение к Белому Сфинксу давало мне ощущение того, что я возвращаюсь домой; neighbourhood— близость, соседство; область, окрестности); and I would watch for her tiny figure of white and gold so soon as I came over the hill (и я отыскивал глазами ее крошечную фигурку в белой, /отороченной/ золотом /одежде/, каждый раз, добравшись до вершины холма).

childish [`CaIldIS], neighbourhood [`neIbqhud], tiny [`taInI]

Nevertheless she was, somehow, a very great comfort. I thought it was mere childish affection that made her cling to me. Until it was too late, I did not clearly know what I had inflicted upon her when I left her. Nor until it was too late did I clearly understand what she was to me. For, by merely seeming fond of me, and showing in her weak, futile way that she cared for me, the little doll of a creature presently gave my return to the neighbourhood of the White Sphinx almost the feeling of coming home; and I would watch for her tiny figure of white and gold so soon as I came over the hill.

'It was from her, too, that I learned that fear had not yet left the world (от нее также я узнал, что /чувство/ страха еще не покинуло этот мир). She was fearless enough in the daylight (она ничего не боялась днем: «была достаточно бесстрашна при дневном свете»), and she had the oddest confidence in me (и испытывала самое необычное = трогательное доверие ко мне); for once, in a foolish moment, I made threatening grimaces at her (так однажды в момент дурачества я стал строить ей угрожающие гримасы; to threaten — угрожать), and she simply laughed at them (но она просто рассмеялась над ними). But she dreaded the dark (но она боялась темноты), dreaded shadows (боялась теней), dreaded black things (боялась черных предметов). Darkness to her was the one thing dreadful (темнота для нее была страшней всего). It was a singularly passionate emotion (это была единственная очень сильная эмоция), and it set me thinking and observing (и это натолкнуло меня на новые размышления и наблюдения; to set — устанавливать; настраивать).

threatening [`TretqnIN], grimace [grI`meIs], passionate [`pxSqnIt]

 'It was from her, too, that I learned that fear had not yet left the world. She was fearless enough in the daylight, and she had the oddest confidence in me; for once, in a foolish moment, I made threatening grimaces at her, and she simply laughed at them. But she dreaded the dark, dreaded shadows, dreaded black things. Darkness to her was the one thing dreadful. It was a singularly passionate emotion, and it set me thinking and observing.

I discovered then, among other things (я открыл, кроме прочего), that these little people gathered into the great houses after dark (что эти маленькие люди собирались в больших зданиях после /наступления/ темноты; to gather — собиратьсявместе), and slept in droves (и спали все вместе; drove — гурт, стадо; толпа). To enter upon them without a light was to put them into a tumult of apprehension (войти к ним без света означало вызвать у них смятение и опасение; tumult — шумикрики; смятение/чувств/; apprehension — опасение, мрачноепредчувствие). I never found one out of doors (я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь вышел из дверей = здания), or one sleeping alone within doors, after dark (или спал один после наступления темноты). Yet I was still such a blockhead that I missed the lesson of that fear (и все же я был таким глупцом, что не обращал внимания на эти уроки страха), and in spite of Weena's distress I insisted upon sleeping away from these slumbering multitudes (и, несмотря на ужас Уины, продолжал спать подальше от дремлющей толпы; to slumber — бытьсонным, дремать; multitude — множество; зд. толпа).

tumult [`tjHmAlt], apprehension ["xprI`henS(q)n], multitude [`mAltItjHd]

I discovered then, among other things, that these little people gathered into the great houses after dark, and slept in droves. To enter upon them without a light was to put them into a tumult of apprehension. I never found one out of doors, or one sleeping alone within doors, after dark. Yet I was still such a blockhead that I missed the lesson of that fear, and in spite of Weena's distress I insisted upon sleeping away from these slumbering multitudes.

'It troubled her greatly (это ее очень беспокоило), but in the end her odd affection for me triumphed (но в конце концов ее странная привязанность ко мне взяла верх), and for five of the nights of our acquaintance (и пять ночей нашего знакомства; to acquaint — знакомить), including the last night of all (включая самую последнюю ночь), she slept with her head pillowed on my arm (она спала, положив голову на мое плечо; pillow — подушка; to pillow — кластьголовуначто-либо). But my story slips away from me as I speak of her (но я отклоняюсь от главной темы своего рассказа, говоря о ней). It must have been the night before her rescue that I was awakened about dawn (должно быть, это была ночь накануне ее спасения, когда я проснулся на рассвете; toawake— просыпаться). I had been restless, dreaming most disagreeably that I was drowned (я спал беспокойно, и мне снился неприятный сон, что я утонул), and that sea anemones were feeling over my face with their soft palps (и морские анемоны касались моего лица мягкими щупальцами; to feel — ощупывать, осязать, трогать, прикасаться).

trouble [`trAbl], acquaintance [q`kweInt(q)ns], anemone [q`nemqnI]

'It troubled her greatly, but in the end her odd affection for me triumphed, and for five of the nights of our acquaintance, including the last night of all, she slept with her head pillowed on my arm. But my story slips away from me as I speak of her. It must have been the night before her rescue that I was awakened about dawn. I had been restless, dreaming most disagreeably that I was drowned, and that sea anemones were feeling over my face with their soft palps.

I woke with a start (вздрогнув: «со вздрагиванием», я проснулся), and with an odd fancy that some greyish animal had just rushed out of the chamber (и мне почудилось, что какое-то сероватое животное спешно выскользнуло из спальни; to rush — спешить; chamber — жилоепомещение/комната, кабинет, спальня/). I tried to get to sleep again (я попытался уснуть снова), but I felt restless and uncomfortable (но чувствовал беспокойство и стеснение). It was that dim grey hour when things are just creeping out of darkness (был тот тусклый серый = раннийчас, когда предметы только начинают выступать из темноты; to creep — ползать; медленнопродвигаться), when everything is colourless and clear cut, and yet unreal (когда все вокруг /кажется/ бесцветным, уменьшенным в ясности = замутненным и каким-то нереальным). I got up, and went down into the great hall (я встал и спустился в большой зал), and so out upon the flagstones in front of the palace (а затем, пройдя по каменным плитам, вышел из дворца). I thought I would make a virtue of necessity (я подумал, что мне следует извлечь /хоть какую-нибудь/ пользу из этой необходимости; virtue— добродетель; преимущество, польза), and see the sunrise (и посмотреть восход солнца).

rush [rAS], chamber [`CeImbq], virtue [`vWtjH]

I woke with a start, and with an odd fancy that some greyish animal had just rushed out of the chamber. I tried to get to sleep again, but I felt restless and uncomfortable. It was that dim grey hour when things are just creeping out of darkness, when everything is colourless and clear cut, and yet unreal. I got up, and went down into the great hall, and so out upon the flagstones in front of the palace. I thought I would make a virtue of necessity, and see the sunrise.

'The moon was setting (луна закатывалась), and the dying moonlight and the first pallor of dawn were mingled in a ghastly half-light (и ее прощальные лучи и первые бледные /проблески/ рассвета смешивались в таинственный полусвет; pallor — бледность; to mingle — смешивать/ся/). The bushes were inky black (кусты были = казались чернильного цвета = совсемчерными), the ground a sombre grey (земля — темно-серой), the sky colourless and cheerless (а небо — бесцветным и унылым; cheerless — угрюмый, унылый). And up the hill I thought I could see ghosts (на верху холма мне почудились привидения). There several times, as I scanned the slope (там же несколько раз, пристально разглядывая склон; to scan — просматривать; пристальноразглядывать, изучать), I saw white figures (я видел белые фигуры). Twice I fancied I saw a solitary white, ape-like creature running rather quickly up the hill (дважды мне показалось, что я вижу какое-то одинокое белое обезьяноподобное существо, бегущее довольно быстро к вершине холма), and once near the ruins I saw a leash of them carrying some dark body (а один раз около руин я увидел их целую толпу: они тащили какое-то темное тело; leash — поводок; свора /изтрехсобак/). They moved hastily (они двигались быстро). I did not see what became of them (я не видел, что с ними стало = куда они делись). It seemed that they vanished among the bushes (казалось, они скрылись среди кустов). The dawn was still indistinct, you must understand (рассвет еще был нечетким = неполным, видите ли: «вы должны понимать»). I was feeling that chill (я чувствовал озноб), uncertain, early-morning feeling you may have known (то неопределенное ощущение раннего утра, которое вам всем, вероятно, знакомо). I doubted my eyes (я не верил своим глазам; to doubt — сомневаться).