Чтение онлайн

'So I travelled (так я передвигался по времени), stopping ever and again (останавливаясь то тут, то там), in great strides of a thousand years or more (огромными скачками в тысячу лет и больше; stride — большой шаг, расстояние, преодолеваемое за один шаг), drawn on by the mystery of the earth's fate (увлеченный тайной судьбы Земли; to draw on — натягивать, надевать; вызывать /действовать/; зд. увлекать; fate — судьба, доля), watching with a strange fascination the sun grow larger and duller in the westward sky (/и/ наблюдая со странной зачарованностью, как солнце становится все огромней и тусклей на западе; fascination — очарование, привлекательность, притягательность), and the life of the old earth ebb away (а жизнь старой земли угасает;to ebb — отступать, убывать /о воде/; угасать). At last, more than thirty million years hence, the huge red-hot dome of the sun had come to obscure nearly a tenth part of the darkling heavens (наконец, больше чем через тридцать миллионов лет, огромный красный раскаленный купол солнца заслонил собой почти десятую часть потемневшего неба; to obscure — затемнять, затенять, заслонять). Then I stopped once more (я остановился еще раз), for the crawling multitude of crabs had disappeared (так как ползающее множество крабов /уже/ исчезло; multitude —множество, большое число, масса), and the red beach, save for its livid green liverworts and lichens, seemed lifeless (а красный берег, не считая бледно-зеленых печеночников и лишайников, казался безжизненным; livid — серовато-синий;мертвенно-бледный).

fascination ["fxsI`neIS(q)n], livid [`lIvId], multitude [`mAltItjHd], liverwort [`lIvqwWt]

'So I travelled, stopping ever and again, in great strides of a thousand years or more, drawn on by the mystery of the earth's fate, watching with a strange fascination the sun grow larger and duller in the westward sky, and the life of the old earth ebb away. At last, more than thirty million years hence, the huge red-hot dome of the sun had come to obscure nearly a tenth part of the darkling heavens. Then I stopped once more, for the crawling multitude of crabs had disappeared, and the red beach, save for its livid green liverworts and lichens, seemed lifeless.

'And now it was flecked with white (теперь /земля/ была покрыта пятнами белого /снега/; to fleck — покрывать пятнами, крапинками; fleck —пятно). A bitter cold assailed me (ужасный холод охватил меня; toassail— нападать, атаковать; наступать). Rare white flakes ever and again came eddying down (редкие белые хлопья время от времени падали, клубясь, /на землю/; flake— /мн./ хлопья; toeddy— крутиться в водовороте; клубиться; eddy— маленький водоворот, воронка; вихрь; облако, клубы /дыма, пыли/). To the north-eastward, the glare of snow lay under the starlight of the sable sky (на северо-востоке сверкание снега лежало = снег сверкал под звездами на траурном небе; sable— соболь; /геральд., поэт./ черный, траурный), and I could see an undulating crest of hillocks pinkish white (и я мог видеть волнистые вершины розовато-белых холмов; undulate— быть волнистым; двигаться, колебаться волнообразно). There were fringes of ice along the sea margin (по краю моря была = проходила бахрома льда; fringe— бахрома), with drifting masses further out (и дрейфующие /ледяные/ глыбы /уносились/ вперед); but the main expanse of that salt ocean (однако большая часть этого соленого океана; expanse— простор, /широкое/ пространство, ширь и простор), all bloody under the eternal sunset (кровавая под лучами вечного заката; blood— кровь), was still unfrozen (еще не замерзла; tofreeze— замерзать, обледеневать).

assail [q`seIl], undulate [`AndjuleIt], fringe [frInG]

'And now it was flecked with white. A bitter cold assailed me. Rare white flakes ever and again came eddying down. To the north-eastward, the glare of snow lay under the starlight of the sable sky and I could see an undulating crest of hillocks pinkish white. There were fringes of ice along the sea margin, with drifting masses further out; but the main expanse of that salt ocean, all bloody under the eternal sunset, was still unfrozen.

'I looked about me to see if any traces of animal life remained (я огляделся, ища не осталось ли каких-нибудь следов животной жизни). A certain indefinable apprehension still kept me in the saddle of the machine (некоторое смутное опасение все еще удерживало меня в седле Машины; indefinable — неопределимый, неописуемый, смутный). But I saw nothing moving (но я не увидел ничего движущегося = признаков жизни), in earth or sky or sea (ни на земле, ни в небе, ни на море). The green slime on the rocks alone testified that life was not extinct (лишь зеленые водоросли на скалах свидетельствовали, что жизнь еще не совсем угасла). A shallow sandbank had appeared in the sea (мелкое песчаное дно появилось в море; shallow— мелкий, мелководный) and the water had receded from the beach (и вода отступила от берегов; torecede— отступать, пятиться, удаляться; beach— прибрежная полоса). I fancied I saw some black object flopping about upon this bank (мне показалось, я увидел какой-то черный предмет, неуклюже передвигающийся по этой отмели; toflop— свисать, болтаться; неуклюже передвигаться), but it became motionless as I looked at it (но он стал неподвижен, когда я посмотрел на него), and I judged that my eye had been deceived (и я решил, что зрение обмануло меня; todeceive—обманывать, вводить в заблуждение), and that the black object was merely a rock (и этот черный предмет был просто камнем; rock—скала, утес; камень, булыжник). The stars in the sky were intensely bright (звезды на небе были необычайно яркие) and seemed to me to twinkle very little (и мне казалось, /что они/ мерцали очень мало).

indefinable ["IndI`faInqbl], extinct [Ik`stINkt], shallow [`Sxlqu]

'I looked about me to see if any traces of animal life remained. A certain indefinable apprehension still kept me in the saddle of the machine. But I saw nothing moving, in earth or sky or sea. The green slime on the rocks alone testified that life was not extinct. A shallow sandbank had appeared in the sea and the water had receded from the beach. I fancied I saw some black object flopping about upon this bank, but it became motionless as I looked at it, and I judged that my eye had been deceived, and that the black object was merely a rock. The stars in the sky were intensely bright and seemed to me to twinkle very little.

'Suddenly I noticed that the circular westward outline of the sun had changed (вдруг я заметил, что круговые очертания солнца на западе изменились); that a concavity, a bay, had appeared in the curve (какая-то впадина или бухта появилась на его изгибе = краю; concavity — вогнутая поверхность, впадина; bay — бухта, залив). I saw this grow larger (я увидел, как она становилась больше). For a minute perhaps I stared aghast at this blackness that was creeping over the day (с минуту, возможно, я в ужасе смотрел на эту черноту, наползавшую на день; aghast— пораженный ужасом, ошеломленный), and then I realized that an eclipse was beginning (а потом понял, что это начинается затмение; eclipse—затмение /астр./). Either the moon or the planet Mercury was passing across the sun's disk (либо луна, либо планета Меркурий проходили перед солнечным диском). Naturally, at first I took it to be the moon (разумеется, сначала я принял ее за луну), but there is much to incline me to believe (но многое склонило меня полагать; to incline — наклоняться, склоняться;склоняться к /какой-либомысли/) that what I really saw was the transit of an inner planet passing very near to the earth (что то, что я действительно видел, было прохождением одной из внутренних планет = крупныхпланетнашейсистемы, идущей очень близко к земле; transit — проезд, поездка;прохождение планеты через меридиан /астр./).

concavity [kOn`kxvqtI], aghast [q`gRst], Mercury [`mWkj(q)rI]

'Suddenly I noticed that the circular westward outline of the sun had changed; that a concavity, a bay, had appeared in the curve. I saw this grow larger. For a minute perhaps I stared aghast at this blackness that was creeping over the day, and then I realized that an eclipse was beginning. Either the moon or the planet Mercury was passing across the sun's disk. Naturally, at first I took it to be the moon, but there is much to incline me to believe that what I really saw was the transit of an inner planet passing very near to the earth.

'The darkness grew apace (темнота быстро надвигалась; apace — быстро; pace —шаг; скорость, темп); a cold wind began to blow in freshening gusts from the east (холодный ветер начал дуть освежающими порывами с востока; gust — порыв /ветра/), and the showering white flakes in the air increased in number (и сыпавшиеся /с неба/ снежные хлопья в воздухе увеличились в количестве; to shower — пролиться сильным дождем;усыпать, усеивать; shower— ливень). From the edge of the sea came a ripple and whisper (c кромки моря /до меня/ донесся шелест волн; ripple — зыбь, рябь, небольшая волна; whisper —шепот; шорох, шуршание, шелест). Beyond these lifeless sounds the world was silent (но, кроме этих безжизненных звуков, мир был молчалив; silent —безмолвный, немой, молчаливый). Silent (молчалив)? It would be hard to convey the stillness of it (было бы трудно передать это безмолвие; still — бесшумный, тихий, безмолвный). All the sounds of man (все звуки людей), the bleating of sheep (блеяние овец; to bleat — блеять), the cries of birds (голоса птиц), the hum of insects (жужжание насекомых; hum — жужжание), the stir that makes the background of our lives (все то движение, которое создает фон нашей жизни; background — задний план, фон, незаметная позиция; stir — шевеление; движение; суета) —all that was over (все это закончилось = отошло в прошлое; to be over — закончиться, завершиться).

apace [q`peIs], gust [gAst], bleat [blJt]

'The darkness grew apace; a cold wind began to blow in freshening gusts from the east, and the showering white flakes in the air increased in number. From the edge of the sea came a ripple and whisper. Beyond these lifeless sounds the world was silent. Silent? It would be hard to convey the stillness of it. All the sounds of man, the bleating of sheep, the cries of birds, the hum of insects, the stir that makes the background of our lives—all that was over.

'As the darkness thickened (по мере того как мрак сгущался; to thicken —утолщать/ся/; сгущать/ся/), the eddying flakes grew more abundant (клубящиеся хлопья становились обильнее = падали все чаще), dancing before my eyes (танцуя у меня перед глазами); and the cold of the air more intense (воздух становился холоднее: «и холод воздуха становился интенсивнее»). At last, one by one, swiftly, one after the other (наконец быстро одна за другой), the white peaks of the distant hills vanished into blackness (белые вершины далеких гор погрузились в темноту; peak — мыс; пик, вершина). The breeze rose to a moaning wind (легкий ветерок перешел в стонущий ветер; to moan —стонать). I saw the black central shadow of the eclipse sweeping towards me (я увидел черную тень затмения, ползущую на меня). In another moment the pale stars alone were visible (через мгновение одни только бледные звезды были видимы; visible — видимый, видный). All else was rayless obscurity (кругом была темнота без проблеска света = непроглядная тьма; ray —луч; слабый свет, проблеск; obscurity — мрак; темнота, тьма). The sky was absolutely black (небо стало совершенно черным).