Чтение онлайн

— Цин?

— Шумер. Кстати, почему Цин, а не Чин? У меня на родине их называют народ Чин.

— Зависит от места и языка, — Гальди задумался. — На их родном наречии, кажется, используется какой-то смешанный звук.

— Ясно. Так вот, я не очень хочу штурмовать Бахру. Во всяком случае, пока мы её не обработаем.

— Обработаем?

— Кислота, огненный дождь, метательные снаряды… Лучше входить в те участки города, которые мы предварительно сравняем с землей. Понимаешь, о чем я?

— Я с ученицей и теми шестью сатьянами займусь новым маяком. У нас оставалась ещё одна заготовка. Нужно будет установить её как можно ближе к черте строений.

— Хорошо. А я вспомню все, что знаю по массовым заклинаниям.

Следующие десять дней были похожи на настоящий ад. И в этот раз — не для нас. В отряде было двое храмовников, которые служили непосредственно Шиве. Это «светлое» божество было богом войны. И в качестве самой сильной молитвы и освященной жидкости его жрецы могли использовать кровь. Несколько десятков столкновений с уже непосредственно жителями Бахры и колдунами, а также натравливаемыми на нас дикими животными дали достаточное количество этой субстанции. Длань Адада мне была недоступна. Это не те чары, которые я мог бы применить на текущем уровне сил. Но я собирался создать настоящий шедевр, который ужаснул бы шумерских магов, будь они здесь. Прошедшие же девять дней городок просто закидывался каплями огненных дождей и зелий. Мы не спешили устраивать штурм, используя удары с воздуха с помощью тех, кто умел летать, огненные дожди вызывал я лично, пользуясь заемной силой, которой меня обеспечивали храмовники. Одновременно отряд атаковал все живое и неживое, что только выходило из Бахры. Наконец — приготовления были окончены.

Самое главное, что мы срисовали, когда изучали город с воздуха, это три больших стеллы. Действительно — каменные троны стояли на возвышающихся треугольных скальных столбах в лесу, среди скал и в море. Каждый поднимался метров на семь-восемь над землей. И именно они образовывали треугольник, в котором замыкался центр города. Теперь уже было понятно, что дело мы имеем именно с городом, а не деревней. Центр имел укрепления, пусть и небольшие. А численность жителей была куда выше, чем мне казалось ранее. Так получилось, что каждый из тронов находился от нас в недоступной точке. Лесной был ближе всех, но до него, не удивительно, нужно было идти по лесу, где не стабилизировали пространство, а значит — нас ждёт огромное количество тварей снов, которые полезут из прорех. Морской требовал добираться по воде, что вообще мог позволить себе только я и ещё несколько чародеев. Скальный оказался на противоположной стороне города. Следовало атаковать центр, стереть Бахру с лица земли, после чего прорваться к тронам и уничтожить их. Морской находился от центра ближе всего — всего пара десятков метров от побережья. Именно его мы и выбрали основной целью.

— Начинаем, — я подал сигнал. Множество сил, отзвуки которых я услышал от тел храмовников, создавали изрядную и не особо приятную какофонию.

Так чувствовались духи, овладевшие их плотью. Большой ритуал должен был компенсировать Длань Адада. Это заклинание — одна из вершин шумерского магического искусства. Полное управление погодой. И лучше бы это была бы она. Но за неимением карманного архимага приходилось довольствоваться просто чарами попутного ветра, которые удалось немного модифицировать.

— … И содрогнется тьма,

И содрогнется всякий колдующий,

Когда из небытия придет ужас колдунов! — Основная часть заклинаний была окончена, осталось только произнести ключевые фразы-активаторы для заготовленных заранее в ауре заклятий. Стандартная практика для магии слова — последний ключ оставлять непроизнесенным. Он и позволял «подвесить» готовое заклинание, которое в нужный момент нужно было просто наполнить маной и отпустить. Оставшиеся куски — составные части: другие самостоятельные чары, которые использовались этой заготовкой под что-то великое.

— Аршазар! Уитху! Ил’белирума! Альша!

Мои руки бросили вперед сначала порошок Эа — сложную алхимическую субстанцию, половину ингредиентов которой пришлось заменить. Более старая версия ослабляющего и дурящего демонов заклинания, воплощенного в виде алхимических частиц. Сейчас в Шумере его уже не используют, но учитель Джи Беш вбивал в меня и эти знания. Пригодилось. Вторая рука отправила облако мелкой серебряной пыли. Почти пудры. Наконец, запястья скрестились. В сторону города дул мощный ветер, но оба облака, расползаясь в объеме, не спешили лететь вперед. Им нужен был третий элемент перед тем, как я их отпущу. С моих рук начал сползать плотнейший практически жидкий туман бордово-красного цвета. По мере того, как он расширялся в облако, насыщенность терялась. Получалось розоватое марево. На моем лице против воли начала расползаться улыбка. Что уж там говорить! Мне нравилось заклинание Арзы. И нравилось Облако Отчаяния, которое получилось сделать из него. Дестабилизация магических конструктов и потоков маны. Рукотворная аномалия, способная застать врасплох целую армию чародеев. Моя прелесть…

Три огромных облака, расползшихся уже на несколько десятков метров вокруг, сплошной невысокой стеной метра в полтора-два пошли на Бахру, гонимые ветром. Непрерывно текущая ко мне мана от восемнадцати сатьянов компенсировала расход, хотя внутреннее напряжение и начинало нарастать. Я не владею техниками вампиров. И не умею правильно поглощать ни магической, ни жизненной энергии. Разумеется, в обычной ситуации это небольшая проблема, но сила магов Храма — это тяжелая и агрессивная субстанция смешения как минимум маны и праны. И эту субстанцию нужно было протащить через все чакры столпа чародея. Они справлялись — и не такую нагрузку держали, но все же.

Наконец, Облако Отчаяния окончательно сошло с моих рук. И настала очередь финальных заклятий. В воздухе повисли жар, напряжение. Где-то в стороне Гальди аки злобный морской дракон выдыхал кислотную волну. Он последние сутки пил очень много жидкости. И, наконец, пустил все в ход. Его тело буквально иссыхало, мана наверняка улетучивалась с чудовищной скоростью. Но и результат был. После смешанных темно-серого, розоватого и светло-коричневого облаков шло зеленовато-синее. До стен Бахры они долетели в тишине. Только гул ветра, который должен был двигать корабли, но оказался вынужден гнать колдовское марево к стенам проклятого города, разрывал утреннюю тишину. Гуру йогов уже не извергал кислоту — он просто пил воду. Сначала много — осушил огромную амфору. Теперь просто потягивал жидкость из кубка. А вот моя работа была ещё не окончена.

Со стороны Бахры слышались звуки, пошло какое-то метание. Кажется, до нас доносились отдаленные крики. Весь город при всем желании накрыть я не мог, но с четверть — вполне. Включая и полуруины, оставшиеся с юго-восточного края, откуда мы наступали. Там за последние десять дней какие только силы не прошлись, разрушая дома.

«Пора!»

Настал момент, которого я ждал. Колдовское облако было ещё относительно плотным, но уже таяло, расползаясь и теряя концентрацию. Разошлось комьями. И подожди мы ещё секунд двадцать-пятьдесят, эффект мог оказаться кратно слабее. Но в текущий момент концентрация была ещё достаточно высока. Огненные капли, собравшиеся в небе и обрушившиеся вниз, должны были завершить картинку настоящего ада, которую маги тщательнейшим образом рисовали на руинах города последние десять дней.

Я мог бы представить, что творилось впереди. Сначала до Бахры добрались три облака. Они нарушали все структуры, которые там были. Облако Отчаяния, созданное на базе Дождя Разочарования Арзы, оно буквально действовало как магическая кислота. Дестабилизирует любые чары, кроме специально защищенных, портит потоки маны. Фактически, все, чего оно касается, превращается в магический мусор, который ещё долго идет волнениями. Остатки чар работают, где-то — не работают, случаются аномалии. В той концентрации, которую я выдал, таких страшных эффектов быть не должно, но проблема Бахры была в большом количестве материи плана снов и заклятий из магии снов. Плотных заклятий. Магия снов — тонкая наука. У всех людей есть отражение, тень или проекция в мире снов. И магия снов, зеркал или тени обычно работает именно с этими проекциями в планы нереальности. Нюанс в том, что обычно эти проекции, они почти неощутимы. Это как дыхание в воздухе. Вроде бы и есть, но даже понять, что оно существует — почти невозможно. Однако совсем другое дело, когда человек сам соприкасается с нереальность. Смотрит в зеркало, оказывается в месте без света, либо наоборот — под очень ярким прямым светом, который насыщает силой тень, спит в конце концов. Что случается? Проекция становится более плотной. Индивидуум буквально соприкасается с каким-то из Царств. Оно становится ближе к нему и к реальности. И в этот момент при достаточной силе с человеком можно провзаимодействовать.

Для взаимодействия нужно много сил. Очень. Например — много плотной маны, которая становится таковой только после прохождения через стоп чародея. Ни у тварей снов, ни у волшебников, которые находятся зачастую за тысячи километров от объекта воздействия, таких сил нет. Поэтому обычно все заканчивается воздействием на проекцию. Например — наложение и поддержание чар во сне может привести к навязчивым идеям, которые, словно болезнь, человек вынесет из Царства Снов. Это так называемая слабая магия снов. Иллюзорная, можно сказать. Аналогичным образом существует слабая магия зеркал, к примеру. Наблюдение через зеркало за пространством перед другим зеркалом, проклятие или сглаз через отражение, слабые вольтования, которые могут через отражение привести к галлюцинациям или фантомным болям.