Земли уж мало плугу оставилиДворцов громады; всюду виднеютсяПруды, лукринских вод обширней,И вытесняет платан безбрачныйЛозы подспорье – вязы; душистымиЦветов коврами с миртовой поросльюЗаменены маслины рощи,Столько плодов приносившей прежде;И лавр густою перенял зеленьюВесь жар лучей… Не то заповедалиНам Ромул и Катон суровый, —Предки другой нам пример давали.Немногим каждый лично владел тогда,Но процветала общая собственность;Не знали предки в жизни частнойПортиков длинных, лицом на север;Не возбранялся прежде законамиКирпич из дерна, и одобрялся лишьРасход общественный на мраморДля городов и величья храмов.
16
Просит тишины у богов в молитвеТот, кого в пути захватила буря,Тучей скрыв над ним и луну и звезды.В море Эгейском.Просит тишины среди войн фракиец,Просят тишины молодцы-мидийцы,Но покоя, Гросф, не купить за пурпур,Геммы иль злато.Ведь не устранят у вельможи ликторИ богатства все тех души волненийИ забот ума, что и под роскошнойКровлей витают.Хорошо подчас и тому живется,У кого блестит на столе солонкаОтчая одна, но ни страх, ни страстиСна не тревожат.Что ж стремимся мы в быстротечной жизниК многому? Зачем мы меняем страны?Разве может кто от себя сокрыться,Родину бросив?Лезет на корабль боевой забота,За конями турм боевых стремится,Легче чем олень и быстрей чем ветер,Тучи несущий.Будь доволен тем, что имеешь, в прочемБеззаботен будь и улыбкой мудройУмеряй беду. Ведь не может счастьеБыть совершенным.Быстро смерть, сгубив, унесла Ахилла,Облик измельчал в долгий век Тифона,Мне ж, быть может, то, в чем тебе откажет,Время дарует.У тебя скота много стад роскошных:Кони только ждут, чтоб везти четверкойКолесницу; ты носишь ткань, что пурпурДважды окрасил.У меня – полей небольшой достаток,Но зато даны мне нелживой ПаркойЭллинских Камен нежный дар и к злобнойЧерни презренье.
17
Зачем мне сердце грустью своей томишь?Не мило то ни вышним богам ни мне,Чтоб жизнь вперед меня ты кончил,Ты, моя гордость, краса, оплот мой!Но если б раньше смерть унесла тебя,Моей души часть, с частью другой зачем —Себе не мил, уже калека —Медлить я стал бы? Тот день обоимПринес бы гибель. Дал ведь не ложно яСвятую клятву: «Вместе пойдем с тобой,Куда ни поведешь, мы вместеПуть и последний свершить готовы!»Ничто не в силах нас разлучить с тобой:Ни злой Химеры пламенный жар, ни самГиант сторукий, вновь восставши, —Правды могучей и Парк то воля.И все равно, кто зрел, одержавши верх,Мой час рожденья: иль Скорпион лихой,Весов созвездье, Козерог ли,Волн Гесперийских владыка мощный.У нас обоих сходится дивно такСветил влиянье. Злого Сатурна светЗатмив, тебя Юпитер вырвал,Спас от него и Судьбы крылатойПолет замедлил: радости полн тогдаВ театре трижды рукоплескал народ,Меня ж, над головой обрушась,Древо сгубило б, но Фавн, хранительЛюдей Гермеса, доброй рукой ударСмягчил. Там жертвы надо тебе воздатьИ храм построить по обету:Я ж заколю только агнца скромно.
18
У меня ни золотом,Ни белой костью потолки не блещут;Нет из дальней АфрикиКолонн, гиметтским мрамором венчанных;Как наследник АтталаСомнительный, я не стяжал чертогов,И одежд пурпуровыхНе ткут мне жены честные клиентов.Но за то, что лироюИ песнопенья даром я владею, —Мил я и богатому.Ни от богов, ни от друзей не жду яБлага в жизни большего:Одним поместьем счастлив я в Сабинах.Днями дни сменяются,И нарождаясь, вечно тают луны;Ты ж готовишь мраморы,Чтоб строить новый дом, когда могилаЖдет тебя разверстая,И, ненасытный, ты выносишь в БайяхБерег в море шумное, —Как будто тесно для тебя на суше!Что ж? Тебе и этогоЕще все мало, и, раздвинув грани,Рад своих клиентов тыПрисвоить землю, – и чета несчастныхС грязными ребятамиБогов отцовских тащит, выселяясь…А меж тем, вернее нетДворца, что ждет у жадного ПлутонаБарина богатогоВ конце дороги. Что ж еще ты бьешься?Та ж ведь расступаетсяЗемля пред бедным, как и пред царями;Прометея хитрогоНе спас Харон за злато; Орком гордыйТанал, как и ТанталаВесь род обуздан; но Плутон, чтоб бремяСнять с бедняги честного,Готов на помощь, званый и незваный.
19
В горах пустынных Вакха увидел я.Он песням – верь мне, племя грядущее! —Учил и Нимф и козлоногих,Настороживших свой слух Сатиров.Эвое! Весь от страха недавнегоДрожу, но Вакхом полный, я радуюсьДушой. Эвое! Вакх, помилуй,Тирсом грозящим меня не трогай.Я петь могу Тийяд обезумевших,Вином и млеком реки текущие,И рассказать, как в изобильиМед из дуплистых дерев струился,И про твоей супруги-владычицыВенец, что стал звездой, про Пенфея дом,Распавшийся в паденьи грозном,И про погибель царя Ликурга.Под власть свою ты реки и море гнешь,Средь гор пустынных любишь, вина вкусив,Вплетать ты Бистонидам в кудриЗмей, но они без вреда – не жалят.Когда толпа Гигантов безбожнаяКрутой дорогой к царству ЮпитераВзбиралась, отразил ты РетаЛьвиною пастью, когтистой лапой,Хоть шла молва, что больше пригоден тыК веселой пляске, чем к бою ратному,Однако ты остался тем жеИ среди мирных забав и боя!Став смирным, Цербер, лишь увидал тебя,Твой рог златой, – хвостом стал повиливать,Когда ж ты уходил, он ногиНачал лизать и к лодыжкам жаться.
20
Взнесусь на крыльях мощных, невиданных,Певец двуликий, в выси эфирные,С землей расставшись, с городами,Недосягаемый для злословья.Я, чадо бедных, тот, кого дружескиТы, Меценат, к себе, в свой чертог зовешь,Я смерти непричастен, – волныСтикса меня поглотить не могут.Уже я чую, как утончаютсяПод грубой кожей голени, по-поясЯ белой птицей стал, и перьяРуки и плечи мои одели.Мчась безопасней сына Дедалова,Я, певчий лебедь, узрю шумящегоБосфора брег, гетулов Сирты,Гиперборейских полей безбрежность.Меня узнают даки, таящиеСвой страх пред строем марсов, Колхиды сын,Гелон далекий, избериец,Люди, что пьют из Родана воду.Не надо плача в дни мнимых п_о_хорон,Ни причитаний жалких и горести.Сдержи свой глас, не воздаваяПочестей лишних пустой гробнице.
КНИГА ТРЕТЬЯ
1
Противна чернь мне, чуждая тайн моих,Благоговейте молча: служитель муз —Досель неслыханные песниДевам и юношам я слагаю.Цари внушают подданных стаду страх,А бог Юпитер грозен самим царям:Гигантов одолевший, все онВ трепет движеньем бровей приводит.Один – бывает – шире других в браздыСажает лозы; родом знатней, другойСойдет искателем на поле;В славе иль доблести тот поспорит;Толпой клиентов будет мной сильней, —Но без пристрастья жребьем решает СмертьСудьбу и знатных и ничтожных:Выкинет урна любое имя.Над чьей безбожной шеей повиснул меч,Изъят из ножен, вкус усладить томуНе сможет пир и сицилийский:Сна не вернут ему птичек песниИль звон кифары. Сон не гнушаетсяЛачугой скромной сельского жителя,Реки тенистого прибрежья,Зыблемых ветром лощин Темпейских.А кто доволен только насущным, темСовсем не страшен бурного моря шум,Когда свирепый вихрь нагонитГед, восходя, иль Арктур, склоняясь;Иль град, побивший лоз виноградных цвет;Земли обманы: ливень, – когда шумятДеревья, – жгучий зной созвездий,Холод чрезмерный зимы суровой.Уж рыбы чуют – водный простор стеснен,Камней громады ввергнуты в моря глубь;И вновь рабы спускают глыбы:Смотрит подрядчик и сам хозяин,Земли гнушаясь. Сходит, однако, СтрахТотчас туда же, злые Угрозы вследИ черная за ним Забота,В крепкой ладье ль он, верхом ли едет.Итак, ни красный мрамор, ни – ярче звезд —Одежды пупрур мук не смягчал моих,Ни лучший виноград, ни такжеМазь Ахемена… Зачем же стануЯ в новом стиле ввысь громоздить мой залС будящей зависть дверью? Зачем менятьНа хлопотливые богатстваМирные нивы долин Сабинских?
2
Военным долгом призванный, юношаГотов да будет к тяжким лишениям;Да будет грозен он парфянамВ бешеной схватке копьем подъятным.Без крова жить средь бранных опасностейОн пусть привыкнет. Пусть, увидав егоСо стен твердыни вражьей, молвитДочке-невесте жена тирана:«Ах, как бы зять наш будущий, царственный,В искусстве ратном мало лишь сведущий,Не раззадорил льва, что в сечуБурно кидается в яром гневе!»Красна и сладка смерть за отечество:А смерть разит ведь также бегущегоИ не щадит у молодежиСпин и поджилок затрепетавших.Падений жалких в жизни не ведая,Сияет доблесть славой немеркнущейИ ни приемлет ни слагаетВласти, по прихоти толп народных.И, открывая небо достойномуБессмертья, Доблесть рвется заказаннымПутем подняться, и на крыльяхБыстро летит от толпы и грязи.Но есть награда также хранителямИ тайн. И если кто ЭлевзинскиеНарушит тайны, то его яНе потерплю под одною кровлейИль в том же челне. Часто Ди_е_спитерКарает в гневе с грешным невинного;Но редко пред собой злодеяКара упустит, хотя б хромая.
3
Кто прав и к цели твердо идет, тогоНи граждан гнев, что рушить закон велят,Ни взор жестокого тиранаВвек не откинут с пути; ни ветер,Властитель грозный Адрия бурных вод,Ни Громовержец дланью могучей, – нет:Лишь если мир, распавшись, рухнет,Чуждого страха сразят обломки.И П_о_ллукс так и странник Геракл, взнесясь,Достигли оба звездных твердынь небес:Меж них возлегши, будет АвгустНектар пурпурными пить устами.Тебя за то же, Вакх, наш отец, твоиВозили тигры, чуждому им ярмуПодставив шеи; так же РомулОрка избегнул на конях Марса,Когда Юнона радость рекла богам,Совет державшим: «Трою повергнул в прахСудья бесчестный, злополучный,Вместе с женой иноземной; ТроюС тех пор, как не дал Лаомедонт богамНаграды должной, – град, обреченный мнойИ девой чистою Минервой,Вместе с народом, с вождем лукавым.Уже не блещет ныне бесславный гостьЛаконки блудной; клятвопреступный родПриама Гектором могучийГреков уже не разит отважных.Война, что длилась нашим раздором лишь,Уже затихла. Гнев свой отринув, яТеперь помилую для МарсаВнука, что был, ненавистный, жрицейРожден троянской; в светлый чертог емуВступить дозволю; нектара сок вкушатьИ приобщить его отнынеК сонмам блаженных богов дозволю.И отделялся б только от Трои РимШумящим морем – пусть беглецы царятСчастливые в краю желанном;Лишь бы Приама, Париса пепелСтада топтали, звери без страха тамЩенят скрывали б, пусть Капитолий, блескБросая вкруг, стоит, и грозныйРим покоряет парфян законам.Внушая страх, он пусть простирает властьДо граней дальних, там, где Европы крайОт Африки пролив отрезал,Вздувшись, где Нил орошает пашни;Сильней пусть будет к злату презреньем он,В земле покуда скрыто (и лучше так!),Чем жаждой все собрать святоеХищной рукой на потребу людям.И где бы мира грань ни стояла, пустьЕе оружьем тронет, стремясь достичьКраев, где солнца зной ярится,Стран, где туманы и ливни вечно.Но так каиритам, войнолюбивым яВещаю с тем, чтоб, предков не в меру чтя,Они не смели, вверясь счастью,Дедовской Трои восставить стены.Коль встанет Троя, с знаменьем мрачным птиц,Судьба вернется с гибелью горькой вновь:Юпитера сестра-супруга,Двину сама я полки победно.Пусть трижды встанет медных оград стена,Пусть Феб сам строит, – трижды она падет:Разрушат греки; трижды женыПленные мужа, детей оплачут».Шутливой лире это совсем нейдет!Куда ты, Муза? Брось же упорно такРассказывать бессмертных речиИ унижать величавость малым.
4
Сойди же с неба, о Каллиопа, дай,Царица Муз, мне долгую песнь – пускайТо флейты ль звук, иль голос звонкий,Дивные ль струны кифары Феба,Вы слышите? Иль сладко безумье такПрельщает слух и зренье мое?.. БрожуСвященной рощей, мнится: тихоВеют зефиры, ручьи струятся.На Вольтур часто мальчиком я ходил.Когда вдали от грани родных полей,Устав резвиться, раз заснул я,Свежей листвою меня прикрылиГолубки. Дивом вкруг то казалось всем, —Чьи гнезда полнят высь Акерунтии,Бантин тенистые дубравы,Тучные пашни низин Форента, —Что невредимым спал я средь черных змей,Среди медведей, лавром священным скрытИ миртовых ветвей листвою,Мальчик бесстрашный, храним богами.Я ваш, Камены, ваш, на вершины ль горВзойду Сабинских, хладной Пренесты ль высьМеня приманит, Тибур горный,Бай ли прозрачный и чистый воздух.И друга ваших плясок у светлых вод —Ни дуб проклятый, пав, не сгубил меня,Ни пораженье при Филиппах,Мыс Палинур в Сицилийском море.Пока со мной вы, смело пущусь я в путь:Средь волн Босфора бешеных буду, плыть,На Ассирийском побережьеСтранником в жгучих песках скитаться.Узрю пришельцам грозный британцев край,Конканов племя, пьющее кровь коней;Узрю я невредимо дальнийДон и носящих колчаны скифов.Едва успеет Цезарь великий вновь,В бою уставших, воинов в град вернуть,Труды военные закончив,В гроте у вас он находит отдых.Вы кротость в мысли льете ему и, влив, —Благие, – рады. Знаем мы, как толпуТитанов страшных, нечестивых,Молнии ринув, сразил Юпитер.Смиряет землю твердою он, морейВолненье, грады, мрачный подземный край;Богами и толпами смертныхПравит один справедливой властью.Ему внушило страх поколенье тоМладое, силой гордое рук своих,И братья, на Олимп тенистыйГору взвалить Пелион пытаясь.Но что Тифей и мощный Мимант моглиИль грозный видом Порфирион свершить,И Рет и Энкелад, метавшийГруды исторгнутых с корнем вязов, —Когда Паллада мощный простерла щитНавстречу дерзким, пылкий Вулкан стоялВот здесь, а там Юнона-матерь,Бог Аполлон, неразлучный с луком;Кудрям дав волю, моет их влагой онКастальской чистой; любит он в рощах житьЛикийских иль в лесу родимом,В храме на Делосе, иль в Патарах.Коль разум чужд ей, сила гнетет себя,С умом же силу боги возносят ввысь;Они же ненавидят сильных,В сердце к делам беззаконным склонных.Что это правда, могут примером бытьГиант сторукий иль Орион: за то,Что тщился обольстить Диану,Был укрощен он стрелою Девы.Земля страдает, чудищ своих сокрыв;Скорбит, что дети ввергнуты в бледный ОркСтрелами молний; пламень ЭтныБыстрый горы сокрушить не может.И вечно коршун Тития печень жретЗа невоздержность, сидя на нем как страж,И Пирифоя, женолюбца,Триста цепей в преисподней держат.
5
Юпитер, громы мечущий – верим мы —Царит на небе: здесь на земле к богамПричтется Август, покорившийРиму британцев и персов грозных.Ужели воин Красса, в постыдный бракВступив с парфянкой, в вражеской жил стране?О курия! О порча нравов!В доме состарились тестя, персовЦарю покорны, марс, апулиец там,Забывши тогу, званье, священный щит,Забыв огонь пред Вестой вечный,Хоть невредимы твердыни Рима?Опасность эту Регул предрек, когдаНе соглашался мира условья онПринять и дать пример, что влек быГибель для Рима в грядущем веке,Коль без пощады, сдавшихся в плен, на смертьНе обрекли бы: «Стяги я, – молвил он, —Прибитые к пунийским храмамВидел, доспехи, что с римлян снятыБез боя; граждан римских я зрел, комуК спине свободной руки скрутили; тамВорота без запоров; пашутВновь, разоренные нами, нивы.Храбрее разве, выкуплен златом, в бойВернется воин?.. Вы прибавляетеК стыду ущерб: слинявшей шерстиПурпур не может вернуть окраски;И раз отпавши, истая доблесть вновьИдти не хочет к тем, кто отверг ее.Как лань, изъятая из сети,Бросится в бой, так храбрей тот станет.Кто, вероломный, вверил себя врагам,Сотрет пунийцев в новой войне, кто могНа скрученных руках покорноУзы терпеть, убоявшись смерти.Не зная, как бы жизнь сохранить свою,С войной смешал он мир. О, какой позор!О Карфаген великий, вышеСтал ты с паденьем постыдным Рима!»Жены стыдливой он поцелуй отвергИ малых деток, ибо лишился прав;И мужественно взор суровыйВ землю вперил, укрепить желая,Душой нетвердых, членов сената: самИм дал совет, не данный дотоль нигде,Затем – изгнанник беспримерный —Быстро прошел меж друзей печальных.А что готовил варвар-палач ему,Он знал, конечно. Все же раздвинул такДрузей, что вкруг него стояли,Всех, что пытались уход замедлить,Как будто, тяжбы долгие он решив,Клиентов споры, суд покидал, спеша,Чтоб путь держать к полям ВенафраИли в спартанский Тарент на отдых.