Чтение онлайн

Ну, тут, конечно, разговоры всякие, черное неудовольствие в толпе.

Кто-то говорит:

— Вот так всегда все у нас — вечно задерживают!.. Никогда вовремя не начинают! — И как засвистит!..

Наши соседи чуть не оглохли от этого звука.

Первый сосед говорит:

— Жаль, я не умею свистеть, а то бы я присоединился, и мне самому тогда было бы гораздо легче этот ужасный свист перенести.

— А я умею! — говорит второй сосед и — два пальца в рот… Очень даже здорово хором свистеть у него получилось. А третий сосед хотя, как первый, не умел свистеть, но сделал вид, что умеет, приложил пальцы к зубам, щеки надул, глаза выпучил — никто даже в общем шуме ни о чем не догадался.

А время шло, Васька пока даже не мелькнул в окне.

Тогда один дядя возмутился.

— Это что ж такое? — говорит. — Не для того я сюда из провинции ехал, чтобы зря тут скучать.

Второй:

— Правильно! И мы, — говорит, — не для того воевали, кровь проливали, не для того в трех революциях участвовали, чтобы нас тут мурыжили и так ничего не показали… Скучать, — говорит, — мы могли и до войны, а что касаемо до революции, то нам тогда, если честно, повеселее жилось!

— Что правда, то правда, — ему сосед отвечает. — Время — деньги, а денег у нас нет.

— Дело не в деньгах, — вступил в разговор еще один зритель. — А в нашем достоинстве. Нас ведь тут просто не уважают. А ведь мы, ветераны, достойны того, чтобы не сидеть здесь вот так просто, неизвестно зачем, а сидеть и смотреть… И чтобы нас за это уважали!

— Сволочь он! — сказал до того молчавший зритель. — Сколько людей собрал, и никакого зрелища самоубийства. Я требую, чтобы немедленно начали или же за билеты вернули.

— Какие билеты?.. А разве он не за бесплатно выступает?

— За бесплатно.

— Тогда чего же вы просите?

— Я прошу то, чего нам всем положено, не больше и не меньше. А то, что он всех без денег пригласил, — это его личное дело. Мог бы и по трешке взять — я бы дал, мне на такое не жалко. Мне лишнего не надо. Я чужого не возьму.

— Вот вы говорите «бесплатно». Ошибка так думать. Вы не учитываете по крайней мере три фактора. Первый: он упадет — кровь прольется. А кто будет эту кровь с тротуара смывать? Дворники. А их труд — наше национальное достояние. Им муниципалитет за наш с вами счет отстегивает. Второе: амортизация самого тротуара. Я могу рассчитать ударную силу и уверяю вас — это будут отнюдь не отрадные цифры. Третье: денежная стоимость проезжей части, которая в данный момент не эксплуатируется из-за того, что мы с вами на ней сидим. Кто компенсирует нам эти расходы?.. Кто защитит интересы нашего налогоплательщика?..

— Васька, кто ж еще… Он эту кашу заварил, пусть теперь сам и оплачивает…

— Да-а, как же, дождешься от него… Он теперь и копейки на наши нужды не пожертвует…

— Какой, право, действительно эгоист. Только о себе думает. Только о своем интересе.

— Точно. Это не он, а мы его жертвы. Да, жертвы его авантюризма, его наплевательского на всех нас отношения.

— Да ладно вам! — вмешалась какая-то дама. — Привыкли все на деньги считать, противно слушать… А по мне — лишь бы он красиво упал и по-настоящему разбился… Этого с его стороны вполне было бы достаточно.

— Тише, тише вы… Кажись, начинается!

И в самом деле, Васька в окне, наконец, показался. Народ у нас хоть и злой, но в беде добрый, особливо если не своя беда, а чужая, — раздались аплодисменты. Приветственные.

— Ну, с-сс-скотина, пусто только попробует в тапочках кинуться! — говорит еще один раньше молчаливый.

— А почему в тапочках нельзя? — его спрашивают.

— Да вы что?.. Тапочки не пружинят. Особенно которые на микропорке.

Тут Василий взобрался на подоконник и взглянул вниз. Все аж замерли.

— Эй, Вася, — вдруг кричит третий сосед. — Не тяни!.. Просим!.. Давай, прыгай.

— Просим! Просим! — поддержала публика отдельными выкриками.

Вася перекрестился и прыгнул.

Но не разбился. Встал цел и невредим. Чудом отделался — ни ушиба, ни даже царапины. Говорит, обращаясь к толпе:

— Извините, граждане, что-то у меня пока не вышло. Попробую еще раз.

Поднялся, теперь уже вылез на карниз. Обвел всех прощальным взглядом и ка-а-ак сиганет…

Снова промашка. Встает, хоть бы что. Ну, тут, конечно, опять крики, опять свист и еще более черное неудовольствие в толпе.

— Позор! — кричат. — Халтура!.. Сапожник!.. Мать твою так-перетак!

Это грубые люди. А интеллигентный один, на вид профессор, заявляет:

— А я знал, что так нас всех надуют. Я когда еще шел сюда, все это заранее предвидел.

— А зачем же шел тогда? — кто-то его резонно спрашивает.

А тот отвечает, и тоже резонно:

— А чтобы убедиться… Вечно нам говорят одно, а показывают другое.

Васька опять смущенно просит прощения.

— Я, — говорит, — сам от себя не ожидал… Прямо какая-то сверхъестественная сила. Чудодейство какое-то… Сам не понимаю, но извините, хочу попробовать еще раз… с вашего позволения. А?

Тут добрые люди совсем подобрели, начали со всех сторон советы Ваське кидать.

— Ты, — говорят, — неправильно все делаешь. Во-первых, зачем ты, собачий сын, крестишься?.. Это же тебя и спасает. Во-вторых, для чего вниз смотришь? Чтобы нас всех унизить?.. Мол, ты такой смелый, такой герой, а мы тут все такое дерьмо, да?..

— А ну, давай… давай, Вася, еще раз!.. Только не так, не так… Ты давай двери там у себя в комнате приоткрой и из кухни, а еще лучше из коридора давай… С разбега… Только с разбега — тогда нормально получится!..

— Вася! Ты меня слышишь?.. Васютка наш дорогой!.. Ты должен поменять технику прыжка!.. Никого не слушай, только меня, я тебе дурного не пожелаю. Так вот — прыгай вниз головой, но вперед ногами. Двойное сальто с пируэтом и поворотом в воздухе на 360 градусов — и будь здоров, выписывай гробик!..

— А я тебе так скажу. Никого, Вася, не слушай. Будь что будет. Разобьешься — хорошо. Не разобьешься — тоже неплохо. Мы тебе еще попытку дадим. Лично мне понравилось, что он сразу не сумел себя укокошить. Лично я хотел бы продолжения… Как говорится, попытка — не пытка!

Выслушал все это Васька, кивнул послушно и еще раз прыгнул — теперь уже с разбега и с пируэтом, вперед ногами — в общем, с учетом всех замечаний.

И знаете, на этот раз удачно. Лежит, не встает. И что самое приятное, лужа крови под ним на асфальте начала образовываться.

Бурные, долго не смолкающие аплодисменты, переходящие в овацию. Крики «браво!», «ура!», «молодец!» — ну, в общем, все то, что обычно в таких случаях кричат. Общий восторг, даже почудилось, будто площадь вся осветилась и небо аж засияло… Оказывается, салют грянул. И оркестр, откуда ни возьмись, «Похоронный марш» заиграл. Удовольствие, словами не передать…