Чтение онлайн

Она — Космос.

Тысячи Солнц и тысячи Лун — в Её фасетах, и кто знает, ЧТО В ЧЁМ ОТРАЖЕНО? Наш мир — не одно ли из Её могучих фасетных излучений, не проекция ли?

Владычица!

Королева!

Мы — дети Твои, мы порождения Твои; даже ты, прочный, устойчивый, отполированный, весь из себя распрекрасный, хоть и королевских кровей, пушка на августейшей лапке Её не стоишь! Так что усмири гордыню и покорно неси свой крест в форме тяжеленного медного самовара, покрытого местами сульфидной голубизной (тоже, между прочим, из благородных — и клеймо мастера на донышке, таких, знаете ли, самоваров теперь — днём с огнём, Ваше Величество!). И опять же — свита, прислуга, правда, не такая многочисленная, как у тебя, Государь, и рангом пониже, но от этого ещё более самодовольная — спесивый Фарфоровый Сервиз (от пра-пра-бабушки, незаконной жены пра-пра-дедушки — о китайские корни, эх…), надменные ложечки — не коснись! — тоже от пра-пра, но уже от другой, законной.

Виват, Император! Твоя мощь — в смирении, радость и печаль — в едином пра-пра-семени, давшем тебе жизнь и возвестившем о Твоём божественном назначении и бытии, о маленький, низенький, колченогенький, кривенький, качаемый ветром, рассохшийся, мерзкий — в липких коричневых пятнах от раздавленных мух, Чистейший, Благороднейший, Почитаемый, Возлюбленный преданными Тебе придворными, СТАРЫЙ САДОВЫЙ СТОЛИК в глубине продрогшего сада, укрытый ровным слоем влажных листьев вперемешку с осколками Луны…

ДВА ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ ПОПОЛУНОЧИ… Пора бы и самоотождествиться…

Дядя Лазарь полез на сеновал и, обмяуканный старым, свихнувшимся котом, крепко уснул, чтобы, проснувшись, покосив сено и испив 2,5 л парного молока, идти купаться на речку.

— Покажите удостоверения!.. Маша, они показывали удостоверения?! Как вы сюда вошли?!

— Маша ушла в аптеку.

— Ночью?! В два часа?!

— В ночную аптеку… Вставать не надо — можете лежать, только руки из-под одеяла…

— Кто… что надо, а?!

— Что вы делали вчера около двадцати трех?

— Точно помню: без четверти я сидел в туалете. Курил и читал Гоголя.

— Вы книгу с собой туда принесли?

— Она у меня в туалете лежит, на полочке…

— Вы вырывали страницы?

— Зачем?

— Ну вы же в туалете читали?

— A-а, нет… Я просто читал.

— Ничего необычного не было?

— Ничего… А где все-таки Маша, а?

— Маша укатила к маме. В Белую Церковь.

— На такси?

— Вам что-то показалось необычным?

— Скажите, где Маша?

— Говорю же: Маша уехала в супермаркет.

— Покажите удостоверения! Покажите! Я позвоню сейчас…

— Так было что-то необычное?

— Да, было… Подъехала «скорая»…

— Почему вы знаете, что «скорая»? Вы ведь… Гоголя читали?

— Был шум мотора, но не легковая. И мотор шумел так, как шумят наши моторы. А «скорая» ездит как раз на «газелях». Да, и еще характерный звук: хлопнули сразу две двери — врач вышел из кабины, фельдшер — из салона.

— И потом?

— Потом я закончил и пошел спать…

— К окну подходили?

— Нет… Где все-таки Маша?

— Маша ушла к подруге… Сосед, между прочим, видел, как вы подходили к окну.

— Ну и что?

— Вы не захотели признаться, что подходили к окну.

— Да, я подходил… Но «скорой» уже не было… Я в чем-то виноват? И, пожалуйста, скажите, где моя жена?

— Покажи ему пистолет.

— Пистолет не мой!

— Это чтобы вы перестали задавать вопросы. Вопросы здесь… Вы стояли у окна не менее пяти минут. За это время сосед выкурил сигарету и поговорил по телефону.

— Так у соседа и спросите!

— Что?

— Про необычное.

— Он уже всё рассказал, а вы вот молчите.

— У соседнего подъезда стояли двое. Очень странные. Один совсем лысый, в кожанке, невысокий. Он притопывал, дергался и курил необычно — дым шел сплошной струей, он, вроде, сигарету даже изо рта не выпускал. А второй держался в тени, его я плохо разглядел. Только помню, что у него было на лице что-то темное, большое родимое пятно, что ли… И еще он пошатывался… Лысый шнырял глазами по сторонам и, похоже, меня заметил — уставился в мое окно. Я испугался…

— Почему испугались?

— Они были непонятные. Нездешние. Особенно тот, у которого родимое пятно.

— Это было не родимое пятно, а кровь…

— Стоп! Снято!.. Перерыв пятнадцать минут!.. Ментам грим подправьте!.. А это что?! Кто-нибудь, выгоните птицу из павильона! Откуда она здесь?!

— Это голубь. Они на свалке живут.

— Охрана!.. Охрана-а-а!.. Застрелите! Эту! Птицу!

— Сама, может, вылетит?

— Стреляйте, я сказал!..

— Кто здесь актер Лузгин?

— А этих кто сюда пустил?! Охрана-а-а!

— Да вот же он, на кровати сидит! Тот, который в «Семерике» играл?

— Гражданин Лузгин, мы хотим задать вам несколько вопросов.

— Паша, на кой хрен эти импровизации?! Этого в распечатке нету! Что мне отвечать?!

— Охра-а-а-на, ёб твою мать!

— Не надо орать: вот наши удостоверения.

— И ордер на арест.

— Чей — арест?!

— Гражданина Лузгина.

— Товарищи дорогие, так у нас съемки! Аренда! Сериал! Павильон!.. Ты понимаешь это своими тупыми ментовскими мозгами, козел?! Охрана!

— Гражданин Лузгин, вы обвиняетесь в совращении несовершеннолетних обоего пола, имевшем место быть вчера в ночном клубе «Пижон»!

— Что мне отвечать, Паша?!

— Ты совсем от водки свихнулся! Это настоящие менты! В полосочку!

— Ребята, здесь охраняемая площадка! Освободите!

— Товарищи, давайте разберемся…

— Я не зна-а-а-ал!!!

— Мужики, нам отбой! Павиан позвонил — в райотдел возвращаться!

— Заяву, что ли, забрали?

— Да поехали уже, хрен им в рот, клоунам…

— А вы не очень-то! Не очень, орлы! Я с Михалковым, знаешь! Ого-го!.. Что личики разинули?! Поехали, еще дубль!

— Лузгин, дай адрес клуба!

— Отвальная, восемь…

— А я думал, он пидар.

— Сказано ж: «Обоего пола».

— Добро пожаловать в реалити-шоу…

— Осветитель! Где осветитель?! Лисицына, быстро спрятала мобильный телефон! Совсем спрятала!.. И поехали!

— Маша! Машенька! Ты вернулась! Откуда здесь милиция?!

— Ты что вчера в «Пижоне» делал, мерзавец?! Ты что там делал?! Тебя закроют, слышишь, срань?! Не сегодня, так завтра закроют!