Чтение онлайн

Вдобавок к этим двум соперникам существовали еще две вооруженные религиозные группы, деятельность которых была особенно заметна в Ираке. Шииты, приверженцы Али ибн Аби Талиба и его сына-мученика Хусейна, обладали наибольшим влиянием в Центральном Ираке, от Куфы до Мадаина. Они допускали необходимость халифа, который был бы еще и светским правителем, но отвергали притязания рода бану Омейя и Абдаллаха ибн Зубайра, настаивая на том, что халифат должен передаваться по наследству среди потомков Пророка через его дочь Фатиму, жену Али. Их фанатизм многократно усиливало то, что они чувствовали себя виновными в предательстве законных наследников трона, Али [24] и Хусейна.

Другие действующие религиозные армии были представлены хариджитами, «выходящими», которых можно сравнить с левеллерами времен Кромвеля. Испытывая отвращение к нескончаемым войнам, которые развязывались соперничающими претендентами на халифат, они стремились к идеалу теократии. Правда, некоторые из более умеренных хариджитов допускали необходимость земного правителя, однако заявляли, что им должен быть мусульманин, наиболее достойный этой должности, и необязательно курайшит, а может быть, даже не араб.

Когда в 685 г. Абд ал-Малик был провозглашен халифом, в Хузистане действовала десятитысячная армия хариджитов, грозящая даже захватить Басру. Наместник этого города (назначенный Абдаллахом ибн Зубайром) дважды выводил против них армию Басры, но в обоих случаях понес тяжкое поражение, и, наконец, хариджиты появились на берегах реки напротив города. В этот критический момент во главу армии Басры был поставлен новый военачальник, Мухаллаб ибн Аби Суфра. Он, лично командуя войсками, сумел нанести поражение фанатикам, которые отступили к востоку, в Керман. Мы еще услышим о Мухаллабе. Однако тем временем над Северным Ираком нависла еще более грозная опасность.

* * *

В 634 г., в период халифата Омара ибн ал-Хаттаба, некоему Абу Убейду ибн Масуду было поручено командование армией, которая готовилась к вторжению в Персию [25] . Опрометчиво переправившись через Евфрат на глазах у персидской армии, арабы оказались под бешеным натиском врага, чей авангард возглавляли боевые слоны. Абу Убейд, будучи плохим полководцем, оставался смелым человеком. Напав на головного слона с мечом в руке, он был затоптан насмерть, а его армия понесла катастрофическое поражение.

Теперь в Куфе жил сын этого отважного, но неосмотрительного военачальника, его звали Мухтар. Когда Убайдаллах ибн Зийяд ждал прибытия Хусейна в Куфу, он бросил Мухтара в тюрьму, подозревая его в симпатиях к семейству Али ибн Аби Талиба. Мухтар оставался в темнице и после смерти Хусейна. В конце концов его выпустили, но только после того, как Убайдаллах, проводя допрос с пристрастием, ударил его по лицу рукоятью меча, нанеся чудовищное увечье. Привычка Убайдаллаха собственноручно избивать тех, кто попадал к нему на суд, стяжала ему немало непримиримых врагов, одним из которых с этих пор стал и Мухтар. Поклявшись отомстить Убайдаллаху ибн Зийяду, Мухтар отправился из Куфы в Мекку и на время присоединился к хариджитам. Вернувшись в Куфу после побега Убайдаллаха, он снова оказался в тюрьме, на этот раз по решению наместника, назначенного Абдаллахом ибн Зубайром. Когда его наконец снова выпустили, он вступил в общение с шиитами в Куфе, хотя и отказался сопровождать Сулеймана ибн Сурада в походе, который завершился роковой битвой при Айн ал-Варде. Гибель множества шиитских лидеров в этой битве позволила Мухтару в 685 г. самому стать общепризнанным главой уцелевших шиитов Куфы. Затем шииты неожиданно подняли восстание. Высыпав из своих домов и разбившись на отряды на узких улочках и открытых пространствах, они собрались вскоре после наступления темноты, выкрикивая свой боевой клич: «О Победоносный! Месть за Хусейна». Наместник (от Абдаллаха ибн Зубайра) призвал городских старейшин к оружию; последовала беспокойная ночь с боями на темных улицах. К рассвету шииты, несмотря на темноту, завладели городом, а Мухтар занял кресло в зале для аудиенций во дворце наместника.

Поднявшись на кафедру во время общей молитвы, он объявил собравшемуся народу свой план действий. Он сказал, что будет руководствоваться Кораном и Сунной [26] , отомстит за кровь погибших мученической смертью потомков Мухаммада и будет сражаться с узурпаторами халифата. Он также пообещал оказать особое покровительство бедным и угнетенным. Вслед за этим жителям Куфы предложили присягнуть на верность новому господину. После присяги он разослал собственных наместников, чтобы взять под контроль Армению, Азербайджан, Мосул и Джибал, персидскую провинцию к северо-востоку от Куфы.

Осенью 685 г. в результате этого государственного переворота, устроенного Мухтаром в Куфе, изменилась и общая ситуация. Хариджиты были отброшены от Басры и сошли со сцены, но теперь кандидатов на имперский трон стало трое. Дамасский халиф Абд ал-Малик ибн Мерван владел Сирией и Египтом. В руках Абдаллаха ибн Зубайра теперь оставалась только Аравия и Басра, в то время как Мухтар ибн Аби Убейд воцарился над Куфой и провинциями Северной Персии. В Хорасане, где соперничающие арабские племена все еще вели тотальную гражданскую войну, не осталось и подобия имперской власти.

Надо напомнить, что после Айн ал-Варда Убайдаллах ибн Зийяд направился в Северную Джазиру, где в течение года занимался подавлением восстания племени Кайс, вставшего на сторону Абдаллаха ибн Зубайра. Вскоре после прибытия наместника Мухтара в Мосул Убайдаллах подошел к этому городу во главе армии Омейядов. Шииты, оказавшиеся в безнадежном численном меньшинстве, покинули Мосул и отступили в Тикрит. Положение Мухтара неожиданно стало шатким. В ситуации, когда Басру контролировали сторонники Абдаллаха ибн Зубайра, а в Мосуле находилась армия Омейядов во главе с Убайдаллахом ибн Зийядом, ему, казалось, предстояло быть раздавленным между двумя жерновами.

Большинство арабов Куфы не были шиитами. Мухтар получил власть в результате подготовленного переворота, в котором шиа показала себя как маленькая, но сплоченная партия, захватившая большинство врасплох. Новость об отступлении наместника Мухтара из Мосула побудила влиятельных горожан, которые начали тайно собираться друг у друга в домах, составить заговор с целью свержения шиа. Основные претензии жителей Куфы к Мухтару были связаны с тем, что он обещал действовать от лица уцелевших в Мекке потомков Али и с этой целью составил письма, которые теперь оказались поддельными. Во-вторых, его обещание помогать бедным и угнетенным облеклось в форму освобождения рабов и сманивания вольноотпущенников арабских лидеров на службу в его армии. Возможно, его действия по привлечению на военную службу рабов и вольноотпущенников были лишь временной мерой, продиктованной обстоятельствами. Поскольку большинство куфских арабов было настроено против него, он был вынужден обратиться за рекрутами к покоренным народам. В большинстве своем эти рабы, без сомнения, были персами, которых (или же их отцов) арабы взяли в плен пятьдесят лет назад в ходе великих завоеваний. Многие из этих рабов с тех пор были освобождены своими хозяевами, но остались служить им в качестве вооруженных слуг.

Двадцать первого июля 686 г. город восстал против Мухтара и его сторонников, и начался еще один день ожесточенных и беспорядочных уличных боев. Арабские историки редко радуют нас плавным повествованием. Они предпочитали устанавливать последовательность фрагментарных сведений, якобы полученных ими через длинную цепь посредников от какого-то человека, присутствовавшего при описываемом событии. Часто эти различные пункты противоречат друг другу, но иногда оказывается, что они хранят настоящий рассказ из первых уст, сама живость которого, кажется, является залогом подлинности истории, дошедшей до нас в целости и сохранности с VII в. Один такой рассказ приводит Табари в рамках длинного и путаного повествования о разыгравшихся по этому случаю сражениях в Куфе. Рассказчик — вольноотпущенник, сражавшийся на стороне Мухтара и с группой товарищей попавший в плен к куфским арабам. Пленников выволакивали по одному и сурово допрашивали. Вопросы задавал предводитель взявших их в плен воинов. По утверждению нашего информатора, он заметил, что всех вольноотпущенников и рабов немедленно обезглавливали, в то время как свободных арабов просто обезоруживали и приказывали возвращаться по домам. Когда пришел черед нашего вольноотпущенника подвергнуться допросу, его подвели к арабскому вождю, который спросил, откуда он родом. В ответ он назвал племя своего хозяина. «Ты араб или перс?» — спросили его. «Я свободный араб», ответил тот. «Ладно, отправляйся домой и не попадайся мне на глаза», — отвечал главарь банды. Этот случай представляет огромный интерес, поскольку показывает, что в 686 г., через пятьдесят лет после великих завоеваний, сами арабы уже не могли отличить своего соплеменника от персидского вольноотпущенника. Последний, несомненно, родился и вырос как раб или вольноотпущенник в арабском племени, и, возможно, для него арабский язык был родным. Его хозяева, конечно, знали о его происхождении и обращались с ним как с нижестоящим, но арабы, не знавшие его лично, не могли отличить его от чистокровного араба. Этот факт имеет огромное значение, когда мы беремся за изучение этнического состава современных «арабов».

После тяжелых уличных боев шииты, неистово кричавшие свой боевой клич «Месть за Хусейна!», наконец одержали верх.

Когда Мухтар впервые захватил власть, он попытался миром привлечь жителей Куфы на свою сторону, но после их неожиданного восстания его отношение к ним изменилось. Теперь все те, кто находился в армии Куфы в момент мученической смерти Хусейна, были пойманы и убиты. В соответствии с арабским понятием «око за око» их по мере возможности умерщвляли тем же способом, каким они сами убивали мучеников из семьи Хусейна. Тех, кто стрелял по ним из лука, самих пронзили столькими стрелами, что, как отмечает арабский историк, «они уподобились ежам». Человек, ударивший Хусейна копьем, был убит таким же образом. Другой, сорвавший с Хусейна одежду, перед казнью был сам раздет донага.