Чтение онлайн

Только в 695 г., через двенадцать лет после поражения и смерти Окбы, халиф Абд ал-Малик счел себя достаточно сильным, чтобы возобновить наступательную политику в Африке. В этом году Хассан [47] ибн Нааман во главе большой армии не только вторгся в Ифрикию, но и взял Карфаген приступом. Полагая, что тем самым вывел византийцев из игры, он двинулся на берберов Атласа. Однако византийский император Леонтий ответил с неожиданной энергией, у Карфагена появился византийский флот и отвоевал город, пока Хассан ибн Нааман отсутствовал в Атласских горах. Правда, закрепить этот успех византийцам оказалось не по силам. Византийский гарнизон был оставлен без подкреплений и поставок продовольствия, и в 698 г. Хассан снова захватил Карфаген и, как это сделали римляне за восемьсот сорок четыре года до него, сровнял город с землей. Карфаген, один из величайших городов мира, история которого насчитывала полторы тысячи лет, так никогда и не был восстановлен. С падением столицы были покинуты все остальные византийские крепости кроме Сеуты на западе, которая оставалась единственным плацдармом, сохранившимся у императора в Африке.

Между тем в положении берберов произошла поразительная перемена. До сих пор берберы, которые выдворяли арабов, были горцами — земледельцами и овцеводами с вершин Атласа. Неожиданно на сцене появилось кочевое берберское племя Зената, разводившее верблюдов в пустынных степях к югу от Атласа. Оно пересекло прибрежные равнины Ифрикии и нанесло арабским завоевателям серьезное поражение при Тебессе, в сотне миль к западу от Кайравана. Хассану не без труда удалось собрать свои разрозненные силы в Барке, бросив все завоеванные земли. С того момента, когда арабы впервые захватили Барку в 642 г., прошло более пятидесяти лет, и после нескончаемой череды побед и поражений они снова очутились там, откуда начали полвека назад. Но Абд ал-Малик в далеком Дамаске теперь находился на вершине своей власти. В 702 г. он направил на помощь Хассану ибн Нааману мощную армию и приказал перейти в наступление.

Кочевники-берберы, пять лет назад выбившие арабов из Ифрикии, признавали над собой власть женщины, имя которой нам неизвестно, но которая вошла в историю как Кахина, или пророчица.

Однако ибн Халдун, писавший через семьсот лет после этих событий и сам бывший уроженцем Туниса, сообщает нам, что Кахина исповедовала иудаизм. Своим влиянием она была обязана своему религиозному статусу. В то же время она и ее соплеменники выглядят типичными кочевниками великих пустынь. Говорят, что она объявила своим последователям, что арабы добиваются Ифрикии только из-за ее богатых городов и обильных урожаев, садов и оливковых рощ прибрежной полосы. Если все это уничтожить, заявила она, арабы больше не вернутся, и Зената смогут без опаски пасти свои огромные верблюжьи стада, где пожелают. Пять лет кочевники занимались опустошением и называли это миротворчеством.

Однако в 702 г., как уже упоминалось, Хассан ибн Нааман получил сильное подкрепление. Разрушения, которые произвели кочевники на прибрежной равнине во исполнение избранной Кахиной тактики выжженной земли, восстановили против них всех горожан и земледельцев. Арабы встретили неожиданных союзников в лице остатков греческого населения и оседлых берберов. Великая битва произошла около Табарки, на прибрежной равнине примерно в восьмидесяти пяти милях от Карфагена. За день до столкновения Кахина послала своих сыновей в неприятельский лагерь в качестве «дезертиров», такой политический ход одинаково знаком и берберам, и арабам, которые стараются разделить членов семьи перед решающим сражением. Благодаря этому, каков бы ни был итог, кто-то из них будет на стороне победителя и сумеет спасти принадлежащее семье имущество. Когда началась битва, берберы были полностью разгромлены, а Кахина убита. Голова этой берберской Боадицеи [48] была послана в Дамаск Абд ал-Малику.

Хассан ибн Нааман вернулся в Кайраван с победой. Наконец, после шестидесятилетней войны и долгой череды побед и поражений, всякое сопротивление арабскому владычеству было подавлено, и наместник приступил к организации административной и финансовой системы в своей обширной провинции. Карфаген, как уже говорилось, был раз и навсегда стерт с лица земли, но Хассан нашел замену древнему городу, основав поселение Тунис в десяти милях к западу. Располагаясь на берегу лагуны, а не открытого моря, оно тем самым было защищено от прямого нападения с моря.

Однако в 705 г. или около того Хассан был снят со своего поста и замещен Мусой ибн Нусайром, который приступил к закреплению победы, которой добились его предшественники. Двигаясь сначала вдоль прибрежной равнины, он достиг Танжера и захватил его, хотя и не сумел взять приступом Сеуту. Затем он завоевал атлантическое побережье территории, которую мы сегодня называем Марокко. На обратном пути, снова проходя через равнины к югу от Атласа, он завершил покорение этой страны. Религия и политика шли рука об руку, и окончательная победа арабов убедила принять ислам большинство берберов, которые до того попеременно обращались и отпадали после каждой победы и поражения. С этих пор многие из них стали более пламенными мусульманами, чем сами арабы. Однако неприятие авторитетов часто побуждало их примкнуть к какой-нибудь еретической секте, чье учение расходилось с догматами официальной религии.

* * *

Со времен первых арабских завоеваний 630-х гг. в Сирии и Палестине гражданским управлением продолжали ведать византийские чиновники; аналогичным образом в Персии эта функция по-прежнему принадлежала персидским администраторам. На бывшей византийской территории государственная документация велась на греческом языке, а в восточной половине империи — на персидском. Только в период правления Абд ал-Малика были изданы указы о ведении всей документации на арабском. Он также стал первым халифом, выпустившим собственную монету, тогда как до этого времени законным платежным средством являлись византийские и персидские монеты. Основой византийской валюты являлся золотой солид. Золотой динар стал его арабским эквивалентом. Однако персы использовали серебряный дирхем, и арабы продолжили чеканить серебряные дирхемы того же образца. Таким образом, у арабов оказалось две главные монеты, золотой динар и серебряный дирхем. При Абд ал-Малике динар равнялся десяти дирхемам. Позднее курс дирхема упал до двенадцати или даже пятнадцати за динар. Почти невозможно сопоставить покупательную способность этих монет с чем-либо из нашего современного мира — очень примерно мы можем предположить, что динар соответствует фунту стерлингов, а дирхем приблизительно двум шиллингам.

Налоги, взимавшиеся правительством Абд ал-Малика, основывались на принципах, заложенных самим Пророком и приведенных в систему Омаром ибн ал-Хаттабом. Основные налоги включали:

A. Налог на бедных. Этот налог, введенный самим Мухаммадом, носил социальную окраску. Как правило, его собирали натурой, домашними животными или сельскохозяйственными продуктами, а затем распределяли среди бедняков. Уплата этого налога являлась существенным обязательством мусульманской веры.

Б. Подушную подать, взимавшуюся с немусульман, отношение к которым было терпимым. Этот налог, колебавшийся от одного до четырех динаров с головы, ежегодно уплачивал каждый взрослый мужчина.

B. Поземельный налог. Для немусульман он также был тяжелее, чем для мусульман.

Г. Выплаты, осуществлявшиеся по особым соглашениям, которые заключались, когда какой-то город или район капитулировал перед первыми арабскими завоевателями.

Д. Пятую часть всей захваченной на войне добычи.

В соответствии с чрезвычайно простой и демократической системой, введенной самим Пророком, доход государства принадлежал всей общине мусульман и поровну распределялся между ними. При этом на правительственные затраты ничего не шло и в казне ничего не должно было оставаться. Очевидно, что управлять империей без денег в казне было невозможно, но первейшей обязанностью государства по-прежнему оставались ежегодные выплаты арабам на началах, введенных Омаром ибн ал-Хаттабом.

В период Абд ал-Малика государственное управление приобрело облик, не слишком отличающийся от современного. Делами управления занимались различные департаменты, называвшиеся диванами. Например, существовали департаменты финансов и армии, а также были заведены архивы, содержавшие копии всех государственных документов. Каждый департамент сохранял копии всей корреспонденции, которая из него исходила.

Хорошо организованная почтовая система с центром в Дамаске поддерживала сообщение с самыми удаленными форпостами империи. Смены лошадей ждали на всем протяжении дорог, расходившихся из Дамаска во все концы владений халифа. Для срочных сообщений использовались почтовые голуби.

Однако главной задачей почтовой службы была доставка не частных, а правительственных писем. Вызывает сомнение, занималась ли она вообще частными письмами, а если и так (как утверждает Масуди), то было ли это частью ее официальных обязанностей, любезностью в угоду друзьям или личной инициативой письмоносцев. В провинциях смотритель почтовой станции был одним из самых влиятельных чиновников, поскольку заведование гонцами он совмещал с агентурной деятельностью. Важной частью его работы была отправка в Дамаск секретных донесений обо всем, что происходило в его провинции. Таким образом, он служил полезным сдерживающим фактором для наместника и других высших чиновников. Шла ли речь об усилении шиитской агитации, растрате средств сборщиками поземельного налога или покупке наместником новой наложницы, все становилось темой секретного донесения «почтмейстера». Оттенок современности всему этому придает тот факт, что «почтмейстерам» предписывалось составлять отдельный доклад по каждому предмету, чтобы по получении в Дамаске каждый можно было направить в соответствующий департамент [49] .