Чтение онлайн

Всего два года назад, при Хишаме, казалось, что династия Омейядов находится в полной безопасности, но за эти два года с 743 по 745 г. клан бану Омейя потерял почти все. Видя сначала вечно пьяного и распутного Валида II, а затем гражданские войны между разными членами клана, народ империи навеки утратил доверие к этой семье. Марван был прекрасным воином, опытным командиром и человеком аскетического образа жизни. Если бы он унаследовал халифат сразу после Хишама, все могло бы кончиться хорошо. Но в 745 г. уже было слишком поздно.

Прежде чем перейти к описанию предсмертной агонии бану Омейя, стоит вкратце обрисовать разнообразные и жестокие междоусобицы, раздиравшие живую плоть Арабской империи.

Во-первых, наиболее важным в этот момент был конфликт между северным и южным ответвлениями арабского народа, Аднан и Кахтан, или, как мы уже называли их, Кайс и Йемен. Может даже показаться, что главными подстрекателями в этой борьбе выступали сами халифы, поскольку, имея самых разнообразных жен, они порой женились на кейситках, а порой предпочитали йемениток. Возможно, в обстановке распрей между соперничающими женами молодые Омейяды вырастали, нося в сердце отвращение к своим единокровным братьям, рожденным какой-нибудь ненавистной соперницей из племени Кайс или Йемен. Во всяком случае, достаточно сказать, что последние омейядские халифы часто питали острую ненависть к собственным родственникам в зависимости от того, с какой из двух партий те ладили или враждовали. Возможно, с нашей точки зрения, вражда между Голубыми и Зелеными в Византийской империи была такой же бессмысленной, хотя и не столь разрушительной для государства. Почти так же трудна для нашего понимания распря между гвельфами и гибеллинами из европейской истории.

Но не только раздор между йеменитами и кейситами грозил уничтожить империю. Произошел также раскол, разделивший восточную и западную половины, иракцев и сирийцев, или, быть может, бывшую персидскую и бывшую византийскую территории. Это была куда более реальная несовместимость, чем между арабами племени Кайс и Йемен, поскольку это была та самая граница между востоком и западом, которая не стерлась и сегодня. Сто лет назад, до арабского завоевания, Византийская империя была христианской, а Персидская — зороастрийской, и различие между этими двумя религиями породило две непохожие культуры. Арабы навязали себя обеим в качестве правящего класса, но их готовность брать в жены женщин из покоренных народов означала, что через четыре поколения в Сирии и Палестине «арабы» были наполовину византийцами, в то время как в Ираке и на востоке — наполовину персами.

Третий источник разногласий лежал в области религии, а формой, в которую облекся конфликт, стал прежде всего спор о наследовании халифской власти. Здесь существовали четыре группировки. С одной стороны, имелись сторонники бану Омейя, в основном правоверные мусульмане, или сунниты. Против них выступали шииты, или партия, заявлявшая, что законное наследование ограничивается потомками Али ибн Аби Талиба. Хотя секта шиитов возникла из-за спора о наследовании, под влиянием отсутствия успеха она уже начала превращаться скорее в экзальтированный полумистический религиозный культ, чем в практическое политическое движение.

Вдобавок к тем, кто поддерживал притязания бану Омейя или рода Али, на сцене недавно появились сторонники потомков Аббаса. Более искусные и «современные» в своей методологии, чем шииты, они построили разветвленную подпольную организацию, которая покрыла восточную половину империи тайными ячейками. И действительно, эта организация была столь засекреченной и так строго управлялась, что многие ее члены даже не подозревали о ее целях, полагая, что стараются ради семьи Али. Наконец, хариджиты, стоявшие на чисто религиозных позициях, заявляли о своем отвращении к порокам и амбициям правителей.

Еще один повод для разногласия был порожден недовольством покоренных народов. В VIII в. еще не существовало национализма в знакомом нам виде» то есть люди не считали, что различия расового происхождения должны непременно приводить к антагонизму. Однако жители всех покоренных стран остро ненавидели арабский правящий класс. Многие персы, сирийцы, египтяне, берберы и испанцы приняли мусульманскую веру, неважно, по религиозным, социальным или финансовым причинам, но тем не менее — и вопреки теории ислама — не добились социального и финансового равенства с арабами.

Как будто по случайному капризу обстоятельств, все эти партии недовольных теперь объединились против Марвана. Поскольку было известно о его симпатиях к кейситам, йемениты были настроены против него. Поборники бану Али и бану Аббас неизбежно ненавидели его как Омейяда. Хариджиты стремились к его свержению как правителя. Покоренные народы готовы были к восстанию против него, потому что он был арабом. И вот именно теперь вспыхнули все накопившиеся обиды на бану Омейя — пожар зажгла вера в то, что колесо фортуны повернулось в другую сторону и дни Омейядов сочтены.

* * *

Прежде чем рассказать о событиях, приведших к падению династии Омейядов, можно остановиться на минуту, чтобы окинуть взором те девяносто лет, в течение которых бану Омейя правили империей арабов.

Сейчас мы предложим читателю список халифов из рода Омейядов. Как мы увидим, три из них — Муавия, Абд ал-Малик и Хишам — обладали выдающимися личными качествами и способностями. Более того, общее время правления этих трех человек составляет пятьдесят восемь лет из девяноста, то есть почти две трети эпохи Омейядов. Помимо них очень способным халифом можно назвать Валида I, правившего десять лет; его брат Сулейман пользовался популярностью, а Омар ибн Абд ал-Азиз был мудр, благочестив и любим, хотя и несведущ в финансах. Если прибавить эти три правления к первым трем, обнаружится, что из девяноста лет Омейяды правили с успехом семьдесят три года. Йазид I и Йазид II были легкомысленными, чувственными и в каком-то смысле бесплодными. В сумме время их правления составляет семь лет. Валид II, без сомнений, был порочным пьяным животным, но он правил всего лишь какой-то год. Правления Марвана I и Марвана II были заполнены гражданскими войнами, хотя оба тезки были способными людьми. Таким образом, с обыденной точки зрения бану Омейя были не более и не менее способными, чем любая другая династия в истории.

Отсутствие стандартной процедуры определения наследника халифата породило практически все гражданские войны; оно же стало причиной возникновения сект, и некоторые из них разъединяют ислам до настоящего времени. Продолжительные гражданские войны между Муавией и Али ибн Аби Талибом, а позже между Марваном I, Абд ал-Маликом и Абдаллахом ибн Зубайром остановили арабов, когда завоевание шло полным ходом. Если бы этих двух гражданских войн не было и арабы продолжили бы свое победное шествие, начатое при Омаре ибн ал-Хаттабе и Османе, то мы не в силах даже представить себе, где бы могли закончиться их завоевания. Но гражданские войны не только связывали им руки в течение нескольких лет, а еще и разрушили идеализм и ощущение братства, воспламенявшие первых мусульман. К тому же в этой братоубийственной борьбе пало огромное количество самых храбрых воинов.

Возможно, стоит вкратце рассмотреть историю и развитие принципа наследования власти в Арабском халифате. Первоначальная теория, относящаяся к мединской эпохе, гласила, что халифом следует избирать того, кого «провозгласит» таковым вся мусульманская община. Это было выполнимо до тех пор, пока эта община фактически сводилась к народу Медины, но когда речь шла об огромной империи, само понятие «провозглашения», очевидно, уже не имело смысла.

Более того, поскольку все управленческие функции были сосредоточены в руках халифа, нельзя было допускать, чтобы после его смерти наступал долгий период междуцарствия, неизбежный, если бы приходилось запрашивать мнение отдаленных провинций. Правда, некоторые мусульманские юристы ратовали за всеимперский референдум, однако эта идея оставалась чисто теоретической и не могла быть претворена в жизнь. Таким образом, на практике право «провозглашения» вскоре сосредоточилось в руках наиболее влиятельных придворных, членов правящего рода и их вассалов, высших чиновников, светских и духовных, и командиров расквартированных в столице войск.