Чтение онлайн

Тем временем в Хорасане продолжалась гражданская война между кейситами и йеменитами. В конце концов Абу Муслим в пику наместнику открыто заявил о своей поддержке йеменитов. Состоялось решающее сражение, йемениты одержали победу, но их вождь погиб. Наместнику пришлось покинуть Хорасан и отступить в Рей. Ничего более удачного для Абу Муслима нельзя было и придумать. Его союзники йемениты победили, но лишились предводителя. В марте 748 г. он сам поселился во дворце наместника в Мерве и стал правителем Хорасана. С той поры, когда потомок Аббаса Мухаммад ибн Али начал свою тайную пропагандистскую кампанию, прошло двадцать шесть лет.

Тем временем имам Ибрахим по-прежнему жил в уединении в деревне Хумейма вблизи Маана в современной Иордании. Лишь горстка руководителей восстания знала, что именно он должен стать ожидаемым «Махди» (мессией). Затем на короткое время удача, казалось, повернулась к Марвану, перехватившему тайное письмо Ибрахима, адресованное Абу Муслиму, в котором первый убеждал второго активно развивать восстание. Имам Ибрахим был арестован и брошен в тюрьму в Харране [97] .

97

Карта 30. Военные действия Мервана, см. расположение деревни Хумейма в Южной Иордании и Харрана в Северной Сирии.

Не успел Абу Муслим обосноваться в мервском дворце, как потребовал от народа присяги на верность клану бану Хашим. Поскольку о бану Аббас особо не упоминалось, шииты охотно дали клятву. В свое время некий Кахтаба ибн Шабиб, араб из племени Тай, доставил от имама Ибрахима два боевых знамени, о которых уже говорилось. Теперь Абу Муслим поручил этому Кахтабе командовать собранной им армией. Одновременно он направил собственных наместников в различные районы Хорасана и Мавераннахра и продолжил взимать налоги и вербовать войска, как будто был законным правителем. Двое из его приближенных заслуживают упоминания. Один, Мухаммад ал-Ашаф, был потомком того самого Абд ар-Рахмана ал-Ашафа, вождя племени Азд, который некогда поднял восстание против Хадджаджа в Ираке. С тех пор семейство Ашаф, жившее в Персии, сжигала ненависть к роду бану Омейя. Арабское племя Азд, принадлежавшее к йеменитам, сыграло ведущую роль в перевороте. Другим был некий Халид ибн Бармак, уроженец Балха, о котором мы еще услышим.

В современную эпоху, когда принято считать, что человеческий род делится на несколько разных рас, мы склонны рассматривать исторические движения в свете национальности. Тем не менее невозможно, чтобы действующие лица аббасидской революции думали о себе в таком ключе. Это движение не было национальным восстанием персов против арабов. Большинство его участников мыслило, оперируя понятиями ислама, а не национальности. Обе стороны, пытаясь привлечь симпатии, заявляли о том, что руководствуются Кораном и Сунной Пророка. Если бы движущей силой выступал национализм, мы бы читали о призывах персам восстать против арабов. Но о таких лозунгах нет никаких упоминаний. Руководители переворота подогревали воодушевление своих войск рассказами о том, как бану Омейя противились Посланнику Божию и убили мученика Хусейна.

В Хорасане жило немало арабов. Семьдесят пять лет назад Зийяд Сын-своего-отца поселил в провинции 50 000 арабских семей. Теперь, в 748 г., в Хорасане насчитывалось 200 000 арабов, многие из которых частично смешались с персами.

С точки зрения общественного положения их, вероятно, можно сравнить с норманнской аристократией в Англии через сто двадцать пять лет после ее завоевания. Все еще говоря на французском языке и гордясь своим норманнским происхождением, они тем не менее уже отчасти ассимилировались и готовы были воевать против Франции рука об руку с англичанами.

Революционеры, будь то арабы, персы или смесь того и другого, естественно, состояли из недовольных. Многие из них были обращенными в ислам неарабами, которые, как мы уже знаем, так и не добились равенства с чистокровными арабами как в финансовом, так и в социальном отношении. Их поддерживали шииты, или сторонники потомков Али, первоначально объединявшие представителей центрально-аравийских племен в Куфе. Наконец, здесь были арабы из йеменитских групп, разочаровавшиеся во власти как раз теперь, просто потому что халиф Марван благоволил кейситам.

Завоевав Хорасан, Кахтаба в июне 748 г. прибыл в Нишапур. В августе 748 г. мятежники двинулись на Рей, а Наср ибн Сайяр отступил оттуда в Хамадан. Он обратился к Ибн Хубайре, наместнику Ирака, прося подкрепления, но не получил даже подтверждения того, что его послание получено. Изнуренный долгими годами войн и треволнений, он умер в Хамадане. Преемника ему назначено не было, и сторонники Омейядов в Персии остались без предводителя. Именно эта атмосфера безнадежности и стала основной причиной падения бану Омейя. Возможно, сам Марван был истощен собственными усилиями, ведь ему было за шестьдесят, и вся его жизнь прошла в войнах и лишениях.

В 749 г. недалеко от Исфахана между Кахтабой и силами Омейядов произошло сражение, в котором последние были наголову разбиты, а все их продовольствие и оружие захвачено мятежниками. Вполне возможно, что, по крайней мере, в Персии неуклонное распространение революции на протяжении двух лет подорвало боевой дух армии Омейядов. Если в прошлом они неизменно одерживали победу, теперь они всегда оказывались в положении побежденных.

В мае 749 г. Кахтаба захватил Нихавенд, где веком раньше древняя Персидская империя нашла свое Ватерлоо, столкнувшись с непобедимыми в то время арабами, и немедленно двинул свой авангард дальше, в Хулван, где обнаружил аванпосты куфской армии под командованием наместника Йазида ибн Хубайры. Вслед за этим Кахтаба молниеносным броском передвинулся севернее того места, где Ибн Хубайра удерживал брод у Джалулы и, переправившись через Тигр и Евфрат, устремился вдоль последней реки вниз, в направлении Куфы. Это произошло в августе 749 г. Обнаружив, что его обошли, ибн Хубайра поспешил на защиту Куфы. В беспорядочном столкновении, которое произошло на Евфрате в темноте, Кахтаба пал, но хорасанская армия под командованием его сына Хасана проложила себе путь вперед и заняла Куфу, а ибн Хубайра отошел в Васит. Однако к этому времени весь Южный Ирак был охвачен волнением, а хорасанская армия повсюду наступала на пятки.

Стоит напомнить, что по приказу Марвана имам Ибрахим был арестован и заточен в темницу замка Харрана. По-видимому, такая возможность была предусмотрена заранее, поскольку Ибрахим успел подготовить документ, в котором завещал имамат своему брату Абдаллаху. С того дня, как мы видели этого Абдаллаха новорожденным ребенком на руках отца, показывавшего его эмиссарам из Хорасана, уже прошли годы.

Как только Ибрахим был уведен в тюрьму, Абдаллах со всем семейством покинул свой дом в селении Хумейма. Они отправились через пустыню в Куфу, где их встретил и укрыл какой-то сторонник, в результате чего о них не было известно ни властям, ни жителям Куфы. Когда мятежная армия вошла в город, шииты попытались выдвинуть кандидата на халифат из рода Али. Однако хорасанская армия отказалась. Затем появился новый аббасидский имам и торжественно подъехал к большой городской мечети. Здесь он, возглавив собравшихся, совершил полуденную молитву и произнес проповедь, обличая грехи Омейядов. Затем он объявил о пришествии силы из рода Пророка, которая отныне будет распространять царство религии и справедливости во всей земле. Окончив свою речь, обессиленный Абдаллах сел, но тут заговорил его дядя Дауд ибн Али. Заявив, что семья Аббаса будет руководствоваться исключительно религией, он добавил: «Отныне и впредь мы, семья Пророка, будем править до тех пор, пока не передадим своих обязанностей Иисусу Сыну Марии в Последний день при Его втором пришествии» [98] .

Ситуация была несколько рискованной, поскольку присутствующие в большинстве своем были шиитами, то есть приверженцами потомков Али, а не Аббаса. Лозунги «Бану Хашим» и «Семья Пророка», использовавшиеся революцией, намеренно затуманивали суть дела. Однако в этом поколении Аббасиды были мудрее потомков Али. Они не стали беспомощно взывать к жителям Куфы, прося о поддержке, как поступил Хусейн. Напротив, они не обнаруживали своего участия в революции до тех пор, пока хорасанская армия не захватила Куфу. Оказавшись перед fait accompli [99] , жители Куфы с воодушевлением приветствовали своего нового халифа, который хотя и не был потомком Али, но, по крайней мере, разбил и изгнал бану Омейя и ненавистных сирийцев. Остаток дня с полудня и до темноты густые толпы жителей Куфы, сменяя друг друга, клялись на верность новому имаму. Это было 28 октября 749 г.

Тем временем Абу Муслим выслал из Хорасана другую армию. Когда Кахтаба повернул на юг, чтобы взять Куфу, это войско под командованием Абд ал-Малика ибн Йазида ал-Азди двинулось на Мосул. (О том, что этот переворот не был национальным восстанием персов против арабов, говорит тот факт, что оба командира аббасидских армий — Ках-таба ибн Шабиб из племени Тай и Абд ал-Малик ибн Йазид, представитель Азда — были арабами.)

Трудно понять, почему халиф Марван, проявивший столь замечательную энергию вскоре после прихода к власти, вплоть до этого момента оставался без движения в Харране. Однако теперь он пробудился и выступил со своей армией навстречу Абд ал-Малику ал-Азди. Когда до Куфы дошла весть о приближении халифа, все имеющиеся войска направили на подкрепление северной армии восставших, а командование было поручено Абдаллаху ибн Али ибн Абдаллаху ибн Аббасу, дяде нового имама и младшему брату покойного Мухаммада ибн Али, ставшего инициатором движения. Если бы Марван начал движение до того, как повстанцы заняли Куфу, он мог бы разбить северную армию, пока она была одна. Но, дождавшись окончания военных действий в Южном Ираке, он позволил большей части армии Хасана ибн Кахтабы присоединиться к противостоявшей ему северной армии.