Чтение онлайн

Путь на север был долгим и безрадостным. Раздорные земли постепенно сменялись выжженными равнинами, где ветер гулял беспрепятственно, неся с собой колючую пыль и запах пепла. Небо здесь было блеклым, лишенным привычного багрового оттенка, словно сама жизнь отсюда ушла.

Мы шли несколько дней, и с каждым днем зов, который я чувствовала, становился отчетливее.

Внутренний зов, который вел меня все это время, становился навязчивым. Он был слабым, но очень настойчивым — как царапина, которую не перестаешь чувствовать.

— Далеко еще твое «нечто»? — спросил Калан, поправляя лук за спиной. — Я начинаю забывать, как выглядит крыша над головой.

— Близко, — ответила я, стараясь не упускать тонкую нить ощущений. — Он почти не держится.

Рорк, шедший впереди, внезапно остановился. Его мощная фигура напряглась.

— Чувствую железо. И смерть.

Мы обменялись взглядами и ускорили шаг, поднявшись на очередной каменистый холм. И замерли.

Посреди выжженной долины торчал стальной столб, вбитый прямо в камень. К нему был прикован человек. Его руки раскинули в стороны, запястья зажаты в металлических манжетах. Голова бессильно свисала на грудь.

Сердце сжалось. Я не сразу поняла почему.

Мы спустились вниз, держа оружие наготове. Тело было покрыто пылью и запекшейся кровью, лицо почти неразличимо. Но сквозь грязь на его руках слабо мерцали красные узоры. Легат. Молодой, судя по рисунку.

— Проверьте периметр, — тихо сказала я, подходя ближе.

Лораэль и Калан заняли позиции. Рорк остался стоять на страже, его глаза сузились. Я подошла к столбу. Тело было холодным, дыхание почти не ощущалось.

Достала «Тихий Шепот» и двумя точными ударами перерубила манжеты. Тело рухнуло вперед, я успела его подхватить. Он был ужасающе легким.

В тот же миг я ощутила странную пульсацию в боку. Моя тайная метка, тот самый серебристый цветок, вдруг заныла тупой, ноющей болью. Она отзывалась на каждое слабое мерцание его красных узоров.

Мы отнесли его под нависающую скалу, единственное укрытие поблизости. Лораэль принялась осматривать его, а я смочила тряпку из своих запасов воды и начала осторожно стирать грязь с его лица.

Постепенно проступили черты. Молодое лицо, прямой нос, темные ресницы. И вдруг я вспомнила.

Несколько месяцев назад, у границ Империи. Я спасала уже его. Его зовут Юрган, дальше не вспомню. И вот он здесь.

Я продолжала вытирать грязь, и с каждым движением метка на моем боку пульсировала сильнее. Это было странное чувство — будто моя собственная сила начала медленно, тонкой струйкой перетекать в него. Самопроизвольно. Я не прилагала усилий. Просто где-то глубоко внутри что-то соединилось, и энергия пошла по этому мосту.

Он слабо застонал. Его пальцы дрогнули.

— Мама… — прошептал он, и в голосе была такая детская беспомощность, что у меня сжалось сердце.

Я отдернула руку. Сила перестала перетекать. Но связь осталась — тонкая, невидимая нить, тянущаяся от моего цветка к его ослабевшему телу.

Я не в силах оторвать взгляд от незнакомца, который был почему-то так мучительно знаком моей крови. Кто ты? И почему моя судьба откликается на твою боль?

Тень от скального выступа удлинялась, сливаясь с наступающими сумерками. Мы провели здесь уже третьи сутки, и с каждым часом ощущение ловушки сжималось вокруг нас все плотнее. Воздух, еще не остывший после дневного зноя, был тяжелым и неподвижным. Юрган лежал на импровизированных носилках из плащей, его дыхание настолько поверхностное и тихое, что я поначалу проверяла пульс каждые полчаса. Его красные узоры, те самые, что когда-то горели дерзким вызовом, теперь были похожи на угасающие угольки, готовые рассыпаться в пепел.

Я сидела, поджав колени, и чувствовала, как тяжесть ответственности давит на плечи. Это я, поддавшись тому настойчивому, болезненному зову, привела сюда свой отряд. И теперь мы все были заложниками этого решения.

— Воды осталось на два дня. В лучшем случае, — Калан мрачно поставил на песок почти пустой бурдюк. Звук был глухим и безнадежным. — И это если пить по глотку в час и не думать о том, что кому-то нужно промывать раны.

Лораэль, не отрываясь, смачивала тряпицу и осторожно проводила ею по потрескавшимся губам Юргана. Он не реагировал. Его тело было холодным и безжизненным, словно уже принадлежало пустыне.

Мое собственное тело требовало действия. Терпение, которому меня учили в Храме, было терпением хищника, а не добычи. Я сжала кулаки, чувствуя, как под кожей заныла знакомая пульсация — отзвук моей метки. Она откликалась на едва теплящуюся искру жизни в Юргане, и это было невыносимо.

«Хватит», — подумала я.

Снова опустившись рядом с ним на колени, я приложила ладонь к его виску, где алая личина вилась тончайшей нитью. На этот раз я не просто слушала. Я открылась. Я представила свою силу не грубым потоком, а тонким, но непрерывным ручейком, текущим по невидимому каналу, что связал нас с того момента, как я почувствовала его зов. Я не толкала, не заставляла. Я предлагала. Делилась.

Сначала ничего. Лишь легкая дурнота от потери энергии заставила меня на мгновение закрыть глаза. Но потом, под моими пальцами, его холодная кожа словно потеплела на один градус. Его узоры, те самые едва заметные угольки, дрогнули и вспыхнули один раз, коротко и робко, словно испуганный светлячок.

— Сейчас, — мой голос прозвучал хрипло. — Дай ему воды сейчас.

Лораэль, не задавая вопросов, поднесла к его губам бурдюк. Мы с Каланом приподняли его, и на этот раз он сделал несколько глотательных движений. Небольших, слабых, но это был прогресс. После этого он снова провалился в забытье, но его дыхание стало чуть глубже, чуть увереннее.

Прошла ночь. С рассветом я повторила все снова. И снова. К полудню, когда солнце стояло в зените, отливая багровым в мареве горячего воздуха, он наконец зашевелился самостоятельно. Его веки дрогнули, затем медленно, с невероятным усилием, приподнялись. Взгляд был мутным, но в нем уже не было беспамятства. Он был полон боли и растерянности.

Он попытался что-то сказать, но издал лишь хриплый, беззвучный выдох.

— Молчи, — тихо сказала я, снова поднося к его губам бурдюк. — Пей. Маленькими глотками.

Он послушался, его глаза не отрывались от моего лица. В них читался немой вопрос, смешанный с изумлением. После нескольких глотков он снова потерял сознание, но на этот раз его сон был иным — не беспамятным отключением, а глубоким, восстановительным забытьем.

Только к вечеру, когда жара снова пошла на убыль, он пришел в себя окончательно. Его глаза обрели ясность. Он медленно повернул голову, осматривая нашу небольшую группу: меня, Лораэль, Калана и неподвижную, как идол, фигуру Рорка на страже.