Чтение онлайн

Животные, которых укротила богиня, кроме такого примитивного ястреба, напоминают о востоке. Это лев, водоплавающая птица, змея и бык. Оленеподобных существ, сфинксов и грифов начали изображать позже. Наблюдаются и другие синкретизмы; можно предположить, что Эфесия, единство и множество одновременно, также изображалась с топором с двойным лезвием. Видимо иногда она была богиней-пчелой, богиней с цветком.

Время после Креза представлено меньшим числом находок из раскопок. Сложно отследить развитие образа богини. Поверх слоя храма D были обнаружены куротрофы; это богини-кормилицы, одна рука которых повернута к груди; они могут соответствовать Артеми-де-Лето или даже самой Лето. Мы не знаем почти ничего об Эфесии Эндоя. Эфесская картина «очень архаичного стиля», на которой Тимарета, дочь Микона, по данным Плиния (Ест. ист., XXXV, 147) изобразила Диану, утеряна. Скорее всего Диана на этой картине соответствовала Эфесии. Ксенофонт, который видел классическую Эфесию в конце пятого столетия, позволяет понять, что , копию которого он создал в Скиллусе, напоминал ксоан. На кистофорных монетах города Эфес или Тралл со 133 г. до Р.Х. уже встречается перепоясанный эллинистический образ. Между тем богиня по-видимому временно приблизилась в Артемиде как охотнице, греческой олимпийской богине; в этом качестве она рассматривалась, например, во времена Скопаса и Праксителя.

Но эллинистическая эпоха породила и распространила новый вид культа и новый очень важный тип пантеистической богини — это «перепоясанная Эфесия», которой в своей работе занимается X. Тирш. Недавно он начал очень точный обзор известных материалов20, при чем классифицировал типичную одежду нового времени епандит как составную часть единства азиатской священной одежды. Из какого времени происходит эта новая форма такой большой симво-лическои важности и величия? Сравнение с кариискои статуей -эевса из Лабранды (изображена уже в установленное время между 351 и 344 гг. до Р.Х. на рельефе Тегеата, приписывается подмастерью Скопаса, который работал в мавзолее Галикарнаса) показало, что она происходит из времени между серединой четвертого столетия и эпохой кистофоров (время завещания Аттала III); многогрудая и перепоясанная богиня, пожалуй, сбросила с себя следы краткосрочной эллинизации, чтобы ей было легче (епандит напоминает таинственный ефод) главенствовать в рамках изображений с сильным восточным влиянием.

Это далеко не единственный случай: уже в эллинистическое время было видно, как целый ряд малоазийских богов, среди них Эфесия, принимали азиатский облик, который мог демонстрировать разные формы. У Кибелы д’Эсте (Вена) и Артемиды Эфесской эта новая одежда иногда состоит только из передника или нагрудного щита, иногда из своего рода облачения, которое удерживалось поясом на уровне бедер и прикрывало только переднюю часть тела и бедра. Но иногда епандит, который одевался через голову, закрывал все тело (это касается Юпитера из Гелиополиса, бога Калаа из Баальбека в первые столетия нашей эры, а также Афродиты из Афродисиаса в Карии). Это неизбежно приводит к изначально прямой и жесткой модели ксоана; она даже перепоясана, что придает ей иератическую жесткость. Ноги закрыты, стопы стоят параллельно, то есть, речь идет об отголосках архаичности, сходстве с древнейшей фронтальностью. Еще важнее: это перепоясывание является символом: одежда без рукавов, которая носится как отделанное покрывало, покрыта аллегорической отделкой; все эти отделки уже известны из архаического сокровища Артемизии времен Креза21. Мы снова видим здесь полисимволизм, который я попытался осветить в своих работах о происхождении греческого «политеизма» как самую главную (и как восточную!) характерную черту критско-микенской религии.

X. Тиршу удалось собрать уже 260 изображений эллинистической Эфесии, хотя собрание все еще не полное22; но было бы неправильно пытаться увидеть богиню всюду; многогрудые материнские богини, воплощение Матери-Земли, еще нуждаются в исследовании и классификации. Саму Эфесию изготавливали во всех возможных образах и из самых разных материалов. Фигуры из мрамора, бронзы, терракоты, мозаика, камень и картины приведены в каталоге, который Тирш подготовил с большим старанием, хотя некоторые позиции и стоило бы убрать из каталога.

Эллинистическая и греко-римская Эфесия преимущественно носит на голове высокий калаф и этим напоминает кариатид из Книдоса и Сифноса, богинь Аматонте23 и хеттских богов процессий Изили-Кая.

Калаф украшен символическими изображениями зверей, пчелами, сфинксами, крылатыми грифами и т.д. Во времена Адриана добавилось еще и небольшое изображение храма или другого священного строения. Это строение иногда состояло из трех частей24, так что в нем при желании можно увидеть указание на тройной неокорат города, на два царских неокората и неокорат богини.

Богиня города преимущественно держит в своих выпрямленных руках, как было доказано25, храм неокории. Руки Эфесии как символ с самых ранних времен использовались Клидами, этот символ в Эфесе находился на утолщенном венке на голове, иногда вместе с башнеподобной короной. В определенных случаях позади маленького наоса или на тыльной стороне простого калафа появляется пучок лучей. Он может быть в форме круглого нимба или в форме двух полумесяцев, как на статуе с виллы Альбани. Возможно, он напоминает балдахин азиатской Матери-Земли, который уже известен благодаря сирийским цилиндрам.

Многогрудость, если можно применить такое выражение, является мнимой, всего лишь внешним атрибутом, так как это всего лишь украшение епандита26, это украшение может происходить от тяжелых ожерелий (hormoi) с подвесками, которыми отличались ранние ионические богини. Монеты Эфеса периода со второго столетия до Р.Х. до третьего столетия от Р.Х. отличаются этой отделкой (с чрезмерным подчеркиванием силы), с аллюзиями на плодовитый и питающий характер богини несоразмерно; в любом случае расположенные друг над другом груди не имеют сосков и грудь богини покрыта снизу вверх. Следовательно, эти фальшивые груди являются просто священным украшением, которое подражает египетским и месопотамским статуям с грудями. Эта мысль связана с многочисленными азиатскими изображениями, а также, между прочим, и с тиарой с несколькими вершинами. Дэвид Хогарт самым тщательным образом исследовал различные монеты Малой Азии, на которых имеются такие украшения (???????). Эти накладки (цепи) были, как кажется, связаны с изначально укрощенными животными, которые часто встречаются у ног богини в геральдических образах27.

Если говорить кратко, то тип Эфесии, даже если он претерпел изменения, выражает один и тот же полисимволизм с самого начала и до позднейших времен. Сложный архаизм, который греки назвали бы варварским, был эпохой простого совмещения и взаимопроникновения образов. Стоящие в ряд или даже соединенные как близнецы идолы, независимые друг от друга, должны как в собрании богов выражать обилие функций божества, которое было прежде всего Матерью-Землей. Затем появилась Артемида, которая временно была адаптирована к греческой сути, но более точные данные о ней у нас отсутствуют. В эллинистическую и греко-римскую эпоху вычурное впечатление от нового искусственного соединенного и перепоясанного ксоана, который широко распространился, указывает на внешнее единообразие. Нанесенные на него символы приходят на смену различиям более ранних эпох. Видно, что изменилось только выражение взаимосвязей. Еще одна констатация: культ всегда был связан с разными функциями Матери-Земли. Разве это все еще вызывает удивление? Ионические религии были очень устойчивы. Изображения Эфесии выражают вечно неизменное этой сложной сущности, которую поэты последующих эпох зачастую представляли как отражение регулярного изменения времен года, но также одновременно и как неизменное по сравнению с изменениями в человеке и нашими мертвыми.

И еще я хотел бы попробовать кратко указать на некоторые торжества культа в Эфесе, который по своей сущности никогда не был греческим, он был пронизан азиатским духом. Богиня Эфеса выделяется не только уникальностью своего святилища и особенностями своего образа. Ритуал ее почитания занимает особое место, в течение продолжительного времени мы считаем его одним из самых сложных, я бы сказал — самым своеобразным среди языческих культур, даже если мы не знаем его, а просто пытаемся разгадать.

Прежде всего верховные жрецы. Артемизион Эфесский — это теократическое господство, в котором Эфесия передавала свои властные полномочия пестрому, вполне азиатскому жреческому двору. Верховный жрец-владыка28 является евнухом; как при этом не вспомнить о жертве, которой требовала от своих жрецов Кибела из Пессинунта? Впрочем, этот обычай пришел из древнейших времен; оскопление оставалось распространенным вплоть до исчезновения этого важного жречества. Мегабиз — это распространенное иранское имя, его можно сравнить с именами Баттакес и Аттис Кибелы; это официальный титул. Хотя и кажется, что надпись из Приены, единичный текст времен 334—333 гг.,и указывает на преемственность по греческому типу, то есть семейную 29

преемственность , существует не меньшая уверенность и в том, что в Эфесе выбор верховного священника каждый раз происходил в форме усыновления, это чуждый грекам обычай, который обнаруживается у жриц Амона в Египте30. Эта традиция, как и титул верховного жреца, который указывает на персидское происхождение, видимо, пришла в Ионию из иранской Азии. Разрисованная статуя из слоновой кости, предположительно Мегабиза, была найдена в сокровище храма А в Эфесе; она происходит из времен Мермнадов из Лидии, то есть до Ахеменидов. Если в данном случае речь действительно идет о жреце-евнухе, главе культа (критические сомнения вполне могут иметь место), суть этой функции может показаться чрезвычайно примитивной: мягкое, гладкое и улыбающееся лицо несомненно говорит в пользу предположения Хогарта и его сотрудников: на голове у статуи калаф, напоминающий тиару турецких дервишей или камилавку православных священников. На ней длинное азиатское одеяние с рукавами, которое стянуто на бедрах поясом; ее руки касаются крупной цепи, которая как четки лежит на ее шее. Это символ должности предстоятеля и напоминание о клидах изначального ксоана Артемиды. Естественно, облик этого верховного жреца с такими азиатским именем и одеянием должен был претерпеть изменения в течение столетий, даже если мы и не имеем оснований судить об этом. Во время, когда Апеллес рисовал его, он, вероятно, как и его богиня, выглядел больше по греческому вкусу31; тогда его преимущественно называли неокором. Но и тогда он видимо сохранил свой характер азиатского жреца, что можно сравнить с лидийцами, которые в Эфесе были предшественниками магов Анахиты. Кроме Ирана Ахеменидов он очень сильно напоминает характерных первосвященников хеттских рельефных изображений, которые также отличались тиарой и длинными одеждами. Привилегия контроля за женской свитой Артемиды была весьма важной, она действовала на протяжении длительного времени и появилась еще до административных задач, которые были характерны для него, когда Ксенофонт и Александр познакомились с Мегабизом. Но ведь многим особенным отличаются и жрицы. Они несомненно назывались корами, девственницами, неокорами, но в первую очередь мелиссами, жрицами-пчелами, и это название указывает, как и в Фере в шестом столетии, не только на теократическую организацию пчелиного роя, но и на гибридную богиню, как ее можно увидеть на подвесках янтарного ожерелья из Камироса (Родос). Пчела, которая в Малье была известна как королевский символ на Крите, много раз встречается на изображениях на объектах сокровища Эфеса; она не менее часто встречается на перепоясанных ксоанах элинистической эпохи32. В Эфесе имелись и эссены, «короли пчелиного роя», класс привилегированных жрецов, который в азиатском мире до сих пор известен только по Артемизиону из Эфеса; это был самостоятельный класс жрецов, а не просто обычная культовая общность. Название встречается одновременно на эллинистических надписях и в текстах. Эти эссены во времена Августа превратились в простых священников, они в этом случае занимались управлением финансами или подготовкой праздничных пиршеств, которые всегда сопровождались определенными жертвами. Тогда они назывались гестиаторами или дайтумонами. Но до времен Павсания они должны были соблюдать временное целомудрие; они и дальше напоминают древние сообщества, которые у вавилонян, хеттов и семитов вели монастырский образ жизни. С ними сравнивали иудейскую дохристианскую секту эссенов (эссеев), но было бы неправильно придавать этому сравнению слишком большое значение.