Чтение онлайн

Для начала мы коротко остановимся на теме Матери-Земли на Крите, чтобы установить отношение Элевсинии к богине «три раза вспаханной нови», возлюбленной Иасиона. Эта критская Деметра называлась в классической Греции и особенно в Олимпии также «Хаминой», то есть «Хамаи-эуне» («которая спит на земле и отдается любви»)54. Элевсинский гимн показывает нам, как Дос на пути из Крита прибывает в Торикос и сразу после этого путешествует как ее ипостась Европа «на широкой спине» моря... или критского быка. Исходной точкой путешествия является великий остров Миноса.

Что мы вообще знаем о критском культе Матери-Земли?

Для рассмотрения мы можем привлечь новейшие открытия, которые существенно расширили наши познания. Но: начало — с Юпитера! Дополнительные исследования нужно проводить в Кноссе, столице Миноса, где имеются более богатые источники, чем в других местах. Прежде всего о великом божестве, которым для доэллини-стического народа была Мать-Земля и от которой многие греческие богини, среди них также Эфесия Анатолийская, пожалуй, постепенно взяли черты и тип оргиастического культа. Среди них следует особо отметить Деметру, чье доэллинистическое происхождение П. Мартин Нильссон, к сожалению, так необоснованно поставил под сомнение55.

В самое последнее время сэр Артур Эванс плотнее всего занимался Великой Богиней Кносской; он осветил все ее самые разнообразные аспекты в своем шеститомном труде Palace of Minos, который постепенно стал всеобъемлющим руководством по критской археологии. Благодаря ему мы знаем о Матери-Земле Критской как об обнаженной богине, как о Куротрофос; при этом следует особо отметить трогательную и восторженную сторону ее материнского культа, который позднее в Сирии был искажен более сладострастной и банальной сущностью азиатских народов. В 1935 г. сэр Артур особо занимался критской Матерью-Землей в качестве покровительницы игр с быками во дворце и в качестве богини с голубем и колыбелью56. Он также придал ей особенное значение как Богине змей, так как змея, особенно на Крите, считалась духом дома и защитником мертвых. В помещениях храма и на первых человеческих изображениях на Крите рядом с Матерью-Землей видны голубь, змея, морские животные и даже двойной топор с солнечным диском. Такие символы натуралистического пантеизма — который мы обнаружили и у Эфесии — позволяют без лишних слов связать культ острова Миноса с широко распространенным фольклором, который сэр Артур (хотя он сначала слишком сильно верил в египетское влияние на Крите57) сегодня хочет для восточной части Эгейского моря соотнести с восточным происхождением. А мы сами, даже в восточной части Средиземного моря — включая касситские кудурру и месопотамские печати, — признаем за Критом собственный дух полисимволизма. Но во многих других особенностях своего изначального культа богиня напоминает о востоке. Сэр Артур Эванс постепенно показал это, в том числе совсем недавно и в святилище северо-восточнее Кносского дворца, в котором осыпалась настенная живопись М. R. I. Ь, вероятно та, которую он назвал «the camp-stool frescoes» (фрески с раскладными стульями). На ней были изображены жрицы Богини-Матери, которые, сидя на своего рода раскладных стульях, парами готовились к ритуальному действию, много позже представленному в элевсинской группе «Мать и дочь» на стеле из Фарсала. Эти жрицы протягивали друг другу жертвенные чаши: мистический жест, сопровождавший жертвоприношение. Он был распространен в Микенах и во многих других местах; теперь известны все последующие процессы58. Для этого жертвоприношения могли использоваться и, например, алебастровый кубок, который был найден в пятой из ряда гробниц, известная чаша Нестора и золотое кольцо из Тиринфа с изображением жертвы, которую гении животных преподносят богине59. Все эти свидетельства подтверждают религиозный характер таких оргиастических «причастий», праздновавшихся жрецами, которые напоминают о востоке в том числе и своими одеяниями60. С востока происходит и обычай во время процессий носить критскую Великую Мать в паланкине, а также многие другие обычаи, которые обнаруживаются на «острове ритуала».

Не нужны дополнительные указания, чтобы показать большое количество подходящих друг к другу аспектов, среди которых и многосторонний культ доэллинистической Великой Богини. Лучше чем где бы то ни было это показано в последнем труде сэра Артура Эванса. На первом месте здесь цель и задача показать взаимосвязи в элевсинской системе культа. В этой связи я хотел бы подчеркнуть важность одной находки, которую я недавно раскопал в Малье, в 45 км восточнее от Кносса, на северном берегу. Во время раскопок, которые проводились там под моим руководством благодаря великодушному пожертвованию госпожи Гекооп де Йонг, у Като-Хрисо-лаккос был обнаружен целый некрополь. На расстоянии нескольких сотен метров от царских гробниц, которые окружены чрезвычайно необычной и характерной оградой61, между прибрежными скалами находится длинная трещина, которая служила местом погребения для бедных, сюда трупы просто беспорядочно сбрасывали. В этом некрополе были найдены два произведения незначительного художественного, но неоспоримого исторического значения: ритон в форме женской фигуры Древней Мин. III, такой же как изделие из Мохлоса62, задуманное просто как поясной бюст; напрашивается сравнение с кикладскими идолами, например, с идолами «в форме скрипки». Позднее вспомнят и о фигурах Анодоса, которые была наполовину погружены в землю. П. Демаржн в своей публикации об этом памятнике63 — руки здесь неуклюже сложены под грудью — указал на его связь с Матерью-Землей. Находка дает подтверждение того, какой смысл следует приписывать маленьким женским статуэткам, которые так часто находили в гробницах древней Эгейской области, иногда парами, и которые называются кикладскими идолами. Это, пожалуй, вечно повторяющееся изображение Матери-Земли архипелага, покровительницы мертвых, которая поит их из своих полных грудей, и одновременно владычицы живой природы, что очень правильно увидел в ней сэр Артур Эванс64. Речь идет о распространенном типе, ведь он массово изготавливался как минимум в восточной части Крита, а не, как ошибочно утверждает Мартин П. Нильссон65, о творении «свободного художественного настроения». Я думаю, что с тех пор факты не опровергли меня. Дело в том, что я в 1930 году утверждал, что представление «ушабти» египетского типа, которая была предназначена для исполнения желаний и потребностей мертвых в потустороннем мире, осталось чуждым для азиатских религий66; они особо близки к минойским религиозным воззрениям. Кикладские идолы также не являются «эрзац-супру-гами» (которых давали мертвым с собой в могилу!), более вероятно это изображения Матери-Земли. Она надзирала над «бедными грешниками» язычества в жизни на земле и после смерти. Именно гробницы Мальи подтвердили общие черты религиозных обычаев и церемоний в честь Матери-Земли, как во дворце, где нашли сосуд кернос, так и в царских гробницах Хрисолаккоса, где на штукатурке изображены маленькие чаши, которые также служили ритуалу «панспермии» — прообразу для Элевсина67.

Вторая находка, которая была обнаружена за пределами большой трещины в скале в Малье, является еще более содержательной с точки зрения отношений между Критом и Элевсином в аспекте культа Матери-Земли. На выпуклой части фрагмента ойнохойи из ?. ?. II видны три силуэта, которые перед обжигом были выцарапаны в глине. Интерпретация всех деталей невозможна. Но схожесть главной фигуры (Матери-Земли, чей чувственный характер сильно подчеркивается — треугольник половых органов) с кикладскими идолами несомненна. Груди не подчеркнуты, что встречается и в других местах. Это не единственная точка, по которой это изображение напоминает материалы из гробниц архипелага. Но здесь мы впервые находим критскую богиню изображенную так, что заранее объясняется эпизод с Иасионом, правда, еще так примитивно, что ее вполне можно соотнести с существенными чертами богини плодородия. Как и другие сходные изображения, это также предназначено для того, чтобы привлечь внимание к материнским органам. Неумелый автор хотел изобразить на вазе голую женщину с раздвинутыми ногами. То, что нам сегодня кажется таким бесстыдным, обнаруживается также и в многочисленных микенских фигурах на тронах, изображенных голыми, с расставленными бедрами. Я показал, что на печати из Хараппы68 времен древнейшей цивилизации долины Инда еще задолго до свидетельств с Крита показана эта позиция, даже еще более подчеркнута изображением ветки, которая, как кажется, выходит непосредственно из органа оплодотворения. Женщине на печати из Хараппы69 угрожает фигура с оружием в форме серпа, оружие Анат против Мот, это напоминает греческое предание о Персее, который убивает Горгону. Правда, после обезглавливания из ее крови не выросла ветка с листьями, а вышли великан Хрисаор и крылатый конь Пегас. Это положение с расставленными бедрами, возможно, даже если оно пошлое, лучше соответствует инстинкту, ведь оно отвечает религиозному обычаю выставления на обозрение, чтобы способствовать плодовитости животных и почвы. Это обычай, который нам хорошо известен по Элевсину, но он широко распространен во всех частях мира в самые разные эпохи70.

На изображении на ойнохойе из Мальи мы видим похожую фрагментарную процессию, которая, видимо, направляется к Великой Матери71; первая фигура на нем — женщина (груди сильно выпячены). Такой документ, возможно, поправит впечатление слишком большой непорочности и слишком идеалистичного настроения, в которое, как кажется, сэр Артур Эванс впал во время своих занятий культом Богини-Матери на Крите. Фактически из этого культа были изъяты как минимум фаллофории и фаллизм, вероятно, от стыда. Но это было сделано только из-за отодвигания на второй план мужского; в действительности «бесстыдство», если уж это слово можно употребить, было на Крите, в Египте и в Азии скорее пороком богинь, богинь-матерей плодородия, изображение которых в религиозных целях не казалось скабрезным. В любом случае мы благодаря находке в Малье, а также благодаря печати из Хараппы можем наблюдать очень древний обычай оголения на Крите. В результате нам становится понятнее более поздний элевсинский эпизод с Баубо, которая покладисто снимает свою одежду перед Деметрой. В этом эпизоде, как правильно заметил Р.П. Лагранж, простой служанке приписывается то, что сначала было уместно только для богини. Можно вспомнить и сальные шутки Калипсо в «Одисее» о любовных приключениях богинь Олимпа. Она наверняка не забыла приключение богини-матери Деметры, возлюбленной «пастуха Иасиона» под открытым небом на нови; отсюда пошло и ее имя «Хамаиэуне»72. Эти религиозные иерогамии уже во времена Гомера73 вызывали сомнения и неприятие; они давали материал в основном для философов и авторов комедий. Но в мистериях они еще встречаются во времена Теокрита. В Элевсине надолго сохранилась память об ошибочном предании, согласно которому Деметра отдалась Келеосу74. Святой Григорий Назианзин в своих обличениях язычества, в которых он, естественно, не мог утверждать ничего ненадлежащего, зная обстоятельства, то есть подготовительное действие Баубо, когда она сняла свою одежду, многозначительно приписал это действие самой Деметре. Следует отметить, что чрезвычайно важная иерогамия завершала ночь второго введения в тайны Элевсина — ночь Эпоптии; вне сомнения чрезвычайно символическая иерогамия, как и использование иеры, освященных половых органов кроме кисты и калафа75. Следует подчеркнуть, что рождение «божественного ребенка» в ходе Эпоптии следовало почти сразу после произношения известного выражения сладострастия: «Бримо родила Бримоса». У древних отсутствовало чувство стыда, которое мы установили сами для себя касательно процессов зачатия. Мы далеки от того, чтобы вместе с Рейнахом76 верить в то, что Афродита «себя показывающая» — как в случае Афродиты Книдской Праксителя, а также в случае определенных архаических Афродит, например из Орвието (Этрурия)77 — это поведение, которое в качестве «причуды провинциального скульптора» приписано сначала Приапу, Аттис и Гермафродиту, а позднее богине. Сегодня мы видим в этом важнейший и самый основной культовый акт Богини-Матери (кикладской или другой), такой же как прижимание рук к груди. Афродита ?????????? александрийского Египта является просто подражательницей; она в своем подражании и близко не доходит до смелости Пасифаи и обнаженных богинь Азии. Подготовительное значение этого ритуального эксгибиционизма сохранилось даже в эллинистическую эпоху. Определенные голые фигурки, которые были найдены в Египте, как правильно установил П. Пердрице, использовались как талисманы от бесплодия78. У женщин дельты Нила был так называемый «распущенный» обычай, обычай Баубо, на праздник Хатхор, богини, обнажившейся перед своим отцом. Геродот видел такое действо в Бубастисе (II, 60). Но в этом месте не следует забывать и касательно самого Элевсина о гефиризмах, то есть обмене ритуальными ругательствами, и о разнузданных фантазиях, происходивших из седой древности. Именно их Аристофан так бездумно использовал в своих «Лягушках», хотя он в этой комедии и недвусмысленно ссылается на богиню священных мистерий. В Элевсине карикатурные фигурки были найдены и в самом святилище, хотя это было священное место, где для Греции царили самые возвышенные мысли о бессмертии и о предназначении души.

Я полагаю, что должен по отношению к И. Леви79* защитить точку зрения, состоящую в том, что в данном случае речь вообще не идет о поздних эллинистических подражаниях обсценным египетским ритуалам и мифам. П. Демаржн80 сообщил о, так сказать, до сих пор неизвестных фигурках из Аксоса в музее Канеа, которые происходят как минимум из шестого столетия, где появляется процесс ???????? (анасирмы). Образ обнаженной женщины с раздвинутыми ногами, которая в такой позе занимает место на троне, после эпохи микенских богинь не был изгнан прогрессивной цивилизацией. Мы можем наблюдать это на примере Исиды, богини земледелия, богини «черной земли» Египта, которая в религиозных взглядах греко-римской эпохи приравнивалась к Деметре. В Египте ее также изображали обнаженной, с непристойно раздвинутыми ногами, сидящей на перевернутой корзине , — соответствующей корзине мистерии, на которой согласно урне Лователли (в Александрии) или саркофагу из Торре Нова сидит также и одетая Деметра. Изображения такого рода можно сравнить с другими эллинистическими изделиями из терракоты, на которых обнаженная женщина с непристойно раздвинутыми ногами сидит на свинье, животном элевсинской жертвы. Это изображения, которые раньше скорее неправильно приписывали Баубо; настоящие изображения Баубо были найдены в Приене: это демоны-гастроцефалы, живые женские ??????? (утробы). — Мы указывали на родственный сказанию о Медузе миф, который изображен на очень примитивной печати из долины реки Инд, найденной в Хараппе. Женщина с раздвинутыми ногами, которую без сомнений следует представлять себе сидящей на земле, напоминает о горгоне со львом, которая была обнаружена на архаической этрусской колеснице в Перудже82. Она сидит в простом коротком хитоне, раздвинув бедра, и держит за шею двух молодых львов. Это поза азиатской владычицы зверей, в частности Эфесии, которая также изображалась то обнаженной, то одетой, и культ которой отличался оргиастическими чертами. Здесь слились два очень первобытных образа...

Сегодня мне кажется вообще больше недопустимым ставить под сомнение связи между культами Элевсина и острова Миноса83. Они в последнее время дополнительно и блестяще доказаны с достаточной исторической достоверностью благодаря находке микенской вазы с ручками, случайно обнаруженной в углу Малых Пропилей во время раскопок К. Курионитиса и М. Милонаса84. На вазе имеется надпись критскими буквами, которые недавно истолковал Г. Милонас. Он даже думает, что вычитал там указание на подарок «Кикеона» Коре, что очевидно является слишком смелым утверждением! Другая констатация: мы сейчас натолкнулись под древнейшим элевсинским Теле-стерионом на суб-«микенский» храм, один их немногих известных в Греции. К храму в Асине, где А. В. Перссон также нашел надпись на новомикенском языке, которую он интерпретирует как написанную аркадо-кипрскими буквами, и где, как он заявляет (слишком смело), расшифровал имя Посейдона и нереиды Кумовы, теперь добавляется храм Эфеса (восьмое столетие).

Предваряя рассмотрение новых основополагающих археологических находок, я хотел бы отметить, что мистерии двух богинь в Элевсине в общем были более или менее связаны с земледелием и кажется, что без особых изменений схожие обычаи сохранились и в дальнейшем. Это доказывают различные доэллинистические памятники: кернос, который выставлен во дворце в Малье — своего рода круглая плита с чашечками, которая служила для обряда панспермии. Это обычай, который для Мальи в официальном культе для живших во дворце был связан с культом земледелия и одновременно в соседнем царском некрополе в Като-Хрисолаккосе86 — с культом мертвых. Обычай носить освященные вазы спереди на голове как калаф кариатид — это обычай, который мы прослеживаем до пинакса Ниннионы пятого столетия в Афинах — напоминает (этим вероятно можно объяснить и название «тесмофории»87) высокий калаф минойских богинь «со змеями», который иногда украшен изображением животного сверху; он напоминает насесты для птиц, фетиши элевсинских жриц. Когда Деметра в Элевсине сидит у Девичьего источника, она также напоминает богиню микенского происхождения88 под деревом. Следует напомнить эпизод из упомянутого в начале гимна.

Оба божества, мать и дочь элевсинские, длительное время представлялись почти как две сестры. В этом смысле я толкую известную стелу из Фарсала, несправедливо называемую стелой «двух сестер», которая только своим символическим характером напоминает о культе мертвых; здесь одна из богинь изображена в положении сидя. Я вижу в этом изображение элевсинского осознания, как и в эпизоде, изображенном на так называемом рельефе Даэйры89 (Геката наставляет сидящую Деметру). Вплоть до времен великого рельефа Ленормана из Элевсина и даже еще на восточном крыле Парфенона «обе богини» очень похожи друг на друга. Поэтому представляется, что эти образы, которые сначала были анонимными, происходят от первобытных пар близнецов, изображения которых попарно были найдены в Текке на острове Крит и которые относятся к «кикладским идолам»90. П. Демаржн доказал, что традиция парных изображений имела место и позднее. Представляется, что как здесь, так и там, как на Крите, так и в Элевсине высшими жрецами были женщины. В Элевсине периода расцвета классической эпохи в течение продолжительного времени год назывался по имени жрицы, это напоминание о времени, когда Богиня-Мать была владычицей эгейской области91. Сейчас факт, который я обнародовал в 1927 году, кажется несомненным. Я тогда сказал о том, что на Священной дороге у врат Элевсина располагалась площадь, которая называлась Кроконс, «место отдыха», здесь собирались посвященные; они обматывали свои конечности шафрановыми лентами. Название и обычай можно связать с ритуальным сбором шафрана на Крите92, который нам известен по живописи во дворце Кносса времен примерно 1500 года.

В одном из высказываний относительно перспектив происхождения Деметры93, в котором я в 1927 году рассмотрел вероятность гипотез происхождения (Египет, Крит и Тессалия), я, как мне тогда казалось, сразу же нашел правильный вариант. С тех пор прошло больше десяти лет. Теперь я могу и хочу привести новые доказательства. Что касается возраста святилища Элевсина, по моему мнению ошибку Фр. Ноак в его труде Eleusis, Die baugeschichtliche Entwicklung des Heiligtums94 сегодня можно отвергать еще категоричнее, чем раньше. Ведь он утверждает, что история святилища началась только в геометрический период! К. Куруниотис и его греческие сотрудники с тех пор без труда получили доказательство того, что начало стены по периметру и внутренних строений на месте Телестериона доходит до «микенской» эпохи95. Уже тогда в Элевсине существовало суб-микенское святилище, очень маленькое, с входной лестницей и двумя колоннами внутри. Этот храм был устроен под Телестерионом. Первое строение в Элевсине имеет определенное сходство с древнейшим святилищем А в Эфесе и даже со святилищами в Дреросе (Аполлонион) и Тасосе (Гераклеион)96. Сходство Каллихороса (освященный «источник», который упоминается в гимне к Деметре) с круглыми полыми алтарями святилищ Агригента (в храме двух богинь Сан-Бьяджо, в святилище Тиндаридов недалеко от Колимбетры) теперь также дает ценный материал для размышлений. Благодаря открытию «доисторического» Элевсина Куруниотисом и Г. Милонасом97 теперь в нашем распоряжении имеется настоящее «введение» из второго тысячелетия к руинам классического Элевсина. Находка упомянутой выше вазы конца тринадцатого столетия с надписью критскими буквами — согласно утверждениям кадмейскими — подтверждает эту седую древность, неважно, какое прочтение предлагается98. Я напомнил о том, что Элевсин, морская гавань между фиванской Кадмеей и Нисой Мегаридской, сначала назывался Огигией. Название напоминает фиванскую Кадмею, потому что Оксиг был сыном Кадма.