Чтение онлайн

Как известно, Азия также является родиной амазонок, воительниц, о которых мы узнали от греков и которые всегда оставались таинственными. Амазонки вели сражения на территории от Скифии до Понта, в долинах рек Термодон, Кайстрос и Галис. Однажды они просили пощады у грека Геракла, они были изображены побежденными на алтарях Эфеса3. Какое значение имели амазонки, например, для греков, которые так часто изображали битвы с амазонками наряду с битвами с могучими кентаврами? Амазонки с точки зрения греков являлись воплощением социального и религиозного извращения, в отличие от кентавров, которые были воплощением извращения животного. Амазонки везде в Азии — именно здесь они обитали согласно легендам — создали такой социальный порядок (или попытались его создать), о котором греки и слышать не хотели. Они обнаруживаются вплоть до границ Сирии, так что возник вопрос — сегодня этот вывод, впрочем, считается несостоятельным — а не были ли они... хеттами4. Если мысленно пройтись по городам амазонок в Малой Азии, окажется, что они находились в том числе и далеко за пределами Хеттского царства; Эфес был самым знаменитым из этих городов, потому что здесь в святилище Артемиды раненым и побежденным амазонкам было предоставлено убежище. Кажется, что особенность, отличающая амазонок, то что они обнажали одну грудь (отсюда предание, что вторая отрезана, так как ее не видно), является упрощенным, существенно измененным соответствием одного из критских обычаев — здесь при жертвоприношениях женщины обнажали свою грудь полностью.

Таким образом амазонки, которые сначала были приносящими жертвы воительницами с обеими или одной обнаженной грудями, стали в убежище служительницами Эфесии. Они остались непосредственными помощницами или даже жертвами многогрудой богини, на что указывает символическое увечье5. Сама Греция, где гораздо чаще изображали обнаженного мужчину, а не обнаженную женщину — несомненно, чтобы избежать непредвиденного влияния, исходящего от женского тела, — показала свое отрицательное отношение как к много-грудию, так и к амазонкам. Хотя в Греции местами и был воспринят культ Эфесии, это в общем происходило только по той причине, что он был «иностранным». Победа греков над амазонками воплощает — это можно утверждать с полной уверенностью — для Греции не только победу народа, но и победу этики Запада. Это не только покорение природы (и не только азиатской природы) грекам (человеку) — но и покорение двум героям, которые символизируют Грецию: Гераклу и позднее Тесею, великим победителям чудовищ. Эти герои были преисполнены любви к тем, кого они покорили — к Пентесилее и Антиопе. Расин понял, что в богатой страданиями истории семьи Тесея сын амазонки Ипполит играет особую роль. Ведь он стал жрецом и служителем — обратите внимание! — ужасной Артемиды.

Как мне кажется, это достаточная причина для оправдания введения Эфесии в ряд богинь-матерей Азии. Чтобы понять ее лучше, я теперь хотел бы, начав издалека, рассказать, что мы знаем о ее святилище. Затем мы рассмотрим ее облик и культ. И в конце мы грубыми мазками очертим ее историю вплоть до наших дней6.

Английские и австрийские экспедиции дали нам знания о развалинах Артемизиона и его окрестностях. Пустынное и заболоченное место, в котором располагался Артемизион, было открыто Джоном Тертлом Вудом. Затем здесь в период с 1869 по 1874 год проводились первые несколько бессистемные исследования. Раскопки, которые более планомерно проводил Дэвид Хогарт со своими сотрудниками, привели в период с 1904 по 1906 год к открытию целого ряда изначальных храмов периода от 700 года до окончательного разрушения во время вторжений готов в третьем столетии от Р.Х. Именно благодаря австрийским исследованиям 1896—1909 годов, а также в период после 1925 года нам стало известно то немногое, что мы вообще знаем о периболе святилища, который постепенно расширялся вокруг храмов; эти исследования привели и к обнаружению содержательных остатков эллинистического города Артемиды, который постепенно был скрыт наносами Кайстроса, как, например, Милет под илом Меандра7.

В этом сжатом докладе я могу лишь кратко рассказать об общей истории святыни и ее храмов. Первый храм был основан амазонками; и это было, как я уже попытался объяснить, не случайно. Каллимах поведал нам о находке древнего идола в иле Кайстроса. Почитание Матери-Земли, мы это еще увидим, было связано как в Азии, так и в Греции — за исключением крупных городов — с моховыми болотами, таинственными местами оплодотворения растений и животных. Небесные олимпийские боги в Греции обитали на вершинах, а богини плодородия охотнее селились на плодородной почве топей и разложения, в теплых испарениях, которые выдыхают гниение и одновременно порождают жизнь, где кишат черви, черепахи и крупные голенастые водоплавающие птицы, о которых позже поведал Гомер, и которые били крыльями на болотистых берегах Кайстроса, пойманные местной Артемидой, владычицей зверей.

Здесь амазонки нашли первую статую-ксоан, которую они объявили богиней дерева. Каллимах рассказал об этом в гимне «К Артемиде» (III. 237 ff.), где он обращается, как заявляет сам, к богине «с тысячью обителей и тысячью святилищ». Автором текста является ученый поэт, который занимал должность библиотекаря в Александрии и умел черпать знания о культах из самых лучших источников — из самих святилищ. Он красноречиво напоминает о первом основании перед прибытием Андрокла и его ионийских спутников, о первом танце войны Гиппо и его спутников вокруг легендарного «бретас», танце для Упис, «Упис анасса», этой Матери-Земли с таким восточным (месопотамским!) именем. Пронзительные звуки пастушей дудки тогда раздавались вплоть до Карии, в Сардах и на Берекинте, везде, где собирались призванные и посвященные спутники Эфесии: Геката Лагинская, Кибела-Кибеба из Пактолоса и Пропонтиса, храбрые возлюбленные Хумбаба, Комбабос и Аттис. Центром святилища был простой критский алтарь, плоский алтарь со священным древом, бук амазонок, с изгородью вокруг него. Это храм А, доэллинистический характер которого Р. Валуа8 успешно доказал в споре с Э. Лёви9. Он находился в топи, в болотистой местности, которая благоприятна как для смерти, так и для жизни — и за то и за другое отвечает Артемида. Эта атмосфера способствует и жажде мести, которую Эфесия продемонстрировала позже, особенно по отношению к киммерийцам Лигдамиса, когда они дерзко осквернили местность вокруг храма А. Он уже был посвящен азиатскому культу, на что указывает дипломатичное и уважительное признание со стороны ионийцев Андрокла, когда те прибыли сюда около 1045 года до Р.Х. И снова мы благодарны Каллимаху (гимн «К Артемиде» с. 251 ff.), который дал лучшее описание этих событий.

Я везде неутомимо защищал историческую достоверность текстов и преданий так называемых прапериодов греческо-восточной истории, которые неразумное современное брюзжание называет «мифическими». Это касается начала первого тысячелетия и более позднего времени, хотя уже открыто и исследовано до последнего уголка такое множество античных объектов, дающих нам соответствующую информацию, что мы можем буквально прикоснуться руками к жизни людей того времени. Какое значение имеет для нас возможность обратиться к третьему тысячелетию и даже к более ранним временам? Длительное время современные исследователи Древней Греции боялись замечать материал, который не укладывался в их устоявшиеся взгляды, хотя этот материл и был очень богатым. Возможно, они не хотели замечать инородное влияние на культуру ранней Древней Греции? Но противоречия в таких информативных древних останках заставили их задуматься. Постепенно и только в самое последнее время современные исследователи научились правильно оценивать вещи, которые раньше несправедливо называли вымыслом.

Вторжения Лигдамиса переплетается с историей лидийских мерм-надов из Сард; в этом у нас сегодня больше нет сомнений. Феодор Самосский построил на руинах храма А, возможно, за счет денег, которые он получил от города из добычи киммерийцев, храм В10, первое каменное сооружение с фундаментом; он еще был маленьким, но уже выходил за пределы плоского алтаря А. Храм В меньше чем через сто лет (точная дата еще не установлена) вероятно из-за разрушительного влияния Кайстроса был заменен новым строением. Так возник храм С, творение критянина Херсифрона Кносского и его сына Метагена; это архаичная Артемизия, которую греки хотели бы видеть как первый Артемизион Эфесский и который несомненно был как минимум одним из старейших ионических храмов с перистасисом в Азии. Когда Крез в 559 году появился на равнине перед Эфесом, чтобы изгнать оттуда своего племянника Пиндара, который восстал против него, колонны храма С, как мы знаем, уже стояли, ведь хитроумная Феста приковала себя цепью к одной из колонн перистасиса и таким образом обеспечила себе священную защиту. Так было основано первое убежище. Наверное, набожность лидийца не позволила и ему нарушить эту защиту .

Храм D, который приписывали Крезу, первый огромный храм, который, как я показал12, был и началом самого города Эфеса (это был первый храм, который особенно отличался благодаря подаренным знаменитым лидийцем колоннам с надписями), является для нас постепенным переходом к классической эпохе Артемизии. Новое здание с перистасисом, периметр которого был существенно больше (это целый лес колонн), достраивалось медленно. Точно можно сказать, что строительство началось еще до 546 года, так как в это время Кир неожиданно напал на Креза, победил его и установил свое правление в Сардах и в Эфесе, который персы позднее признали. Можно предположить, что через 120 лет, около 430 года, храм был завершен и освящен. Продолжительный период строительства объясняется роскошью, богатством скульптурной работы и огромным размером перистасиса. Он не был увеличен даже при отстройке после того, как в 356 году безумец Герострат (который благодаря своему ужасному деянию стал известнее, чем безымянные строители — это не такой уж редкий случай!) в ночь рождения Александра поджег строение. Храм Е, который называют эллинистическим или храмом Александра (тот выделил деньги на строительство; если бы не ревнивое недоверие Эфесии, он сделал бы для этого гораздо больше), просуществовал по-видимому до вторжения готов. Он (храм) был восстановлен в середине четвертого столетия, то есть очень быстро после разрушения; похоже, что культ был восстановлен еще до 350 года. Размеры более раннего храма D сохранились; в строительстве участвовал целый ряд известных скульпторов и архитекторов — Скопас, Пракситель, Силанион, возможно Бриаксис. Храм в Сардах был построен по его образцу. Несмотря на новые несчастья — среди них сильный пожар во времена Августа — это великолепное строение, одно из чудес света, просуществовало до 263 года н. э. С тех пор оно служит — и так было уже в древние времена — каменоломней. Современным археологам удалось найти там только «membra disjecta» (разбросанные члены) изуродованного немого величия. До нас не дошло ничего из подсобных строений, в которых располагались административные и вспомогательные службы. В этой своей обители богиня была окружена целым сонмом слуг и последователей. Это был центр обширного убежища, которое постепенно стало таким большим, что римские власти были обеспокоены тем, как бы там не скрывались слишком многие нежелательные беглецы, политические и обычные преступники, злоумышленники и беглые рабы. Наверняка внутри перибола находился не только храм. К сожалению, о фундаментах известно очень немногое. Мы видим перед собой просто хаос камней. Там находился Хестиате-рион эссенов, который велел возвести софист Дамиан в конце второго столетия нашей эры. Там также должен был находиться своего рода «парфенон», остатки еще со времен амазонок, он был предназначен для проживания мелисс, этих усердных как пчелы жриц, которых охраняли эссены, ведущие настоящую жизнь трутней. Обязательным было и официальное помещение для евнуха Мегабиза. Оно должно было быть роскошным, так как со времен Ксенофонта и «Анабасиса» служило собственно резиденцией и банком. Александр обращался с верховным жрецом Эфеса, который подобно царям был облачен в пурпур — и при необходимости даже мог возражать Александру, — с царскими почестями. Стоит упомянуть и еще одно строение, предположительно Неокорион, изображение которого Артемида со времен Адриана возможно имела на своем калафе13. Артемида была не только владычицей большого закрытого перибола, от которого осталось всего несколько обломков стены, но и почитаемой Матерью-Землей; в этом своем качестве она отвечала за источники, реки и леса. Ей принадлежала ловля рыбы в освященных прудах, например, в богатой рыбой лагуне Селинусии на северо-востоке, которую позднее у нее оспорили атталиды. У нее были и охотничьи угодья, «рай», и горы вплоть до вершины Солмиссос, на которую поднимались для торжественного празднования весенних мистерий. Камни, указывающие на границы ее владений, были обнаружены в пяти часах ходьбы от ее храма по направлению на Сарды. С другой стороны богиня была в Пигеле и Ортигии (где находилась священная кипарисовая роща с группой из Лето, Артемиды и Аполлона авторства Скопаса, как и на Солмис-сосе) повелительницей орибасий и процессий.

Я должен ограничиться только существенным. Можно представить себе великолепное владение, самое большое из всех известных нам владений, принадлежавших божеству где бы то ни было и конкретно в Азии. Здесь царило неслыханное богатство, так что уже во времена Аристофана говорили о храме из «чистого золота»; никогда не прекращающаяся череда торжеств и праздников. С этим, пожалуй, mutatis mutandis можно было бы сравнить разве что сегодняшний Ватикан, чтобы получить примерное представление о былом. Позднее власть богини распространилась на азиатский и средиземноморский мир вплоть до Иберии, Мавритании и Великобритании; появилось понятие кафоличности, хотя само это слово еще не существовало.

В каких еще аспектах встречается нам богиня и что мы знаем о ее культе? Некоторые новые работы могут указать нам путь. Я сам в 1922 году пытался показать древнейшую Эфесию на основе доказательного материала из золота, серебра, бронзы и слоновой кости, «сокровища», которое происходит из алтарного храма А, остатков, которые я датирую временем не ранее 700 года. Мы знаем и о более поздних периодах. Естественно, я далек от того, чтобы относить такой богатый культовый материал, такое богатое собрание самых разных частей как целое к одному-единственному периоду времени. С самого начала я всегда указывал на непосредственную связь между Матерью-Землей, азиатской богиней Упис и Эфесией14. Я всегда по возможности располагал в хронологическом порядке примитивные дарственные изображения с посвящениями и различные последующие формы, особенно исходя из форм Матери-Земли15. Эфесия была, как уже отмечено, поочередно «обнаженной богиней», в таком образе она стояла и не имела атрибутов, она могла быть совершенно голой, или владычицей зверей, в этом случае ее сопровождали львы. На амулете из янтаря она изображена «широкозадой», она как бы возвышается на своем седалище или, возможно, сидит на корточках. Если она изображается одетой, то иногда стоит и не имеет атрибутов, а иногда сопровождается животными. Иногда ее окружают священные ястребы, местные хищные птицы, от которых древняя лидийская династия Мермнадов получила свое название. В определенных случаях весьма сложно отличить богиню от ее жриц, которые по праздничным поводам могли представать в одеяниях богини, как это уже случалось в догреческие времена на Крите. Статуэтка из слоновой кости16 несомненно представляет собой жрицу с ойнохойей и зеркалом (скорее в качестве жертвенной чаши). На голове у нее своего рода жезл, завершающийся шаром, на котором сидит ястреб; это редкий тип изображения с сильным азиатским влиянием17.

Атрибуты определенных образов сильно напоминают восток. Нельзя не заметить поучительное сходство с предметами из слоновой кости из Нимруда. Лира напоминает гимнию, прялка и веретено — зеркало, атрибуты азиатских богинь, особенно хеттских, которых греки позже превратили в свою Ананке18. Иногда Эфесия изображается одетой, стоя и с угрожающе открывшими пасти животными по бокам. Возникают мысли о владычице зверей, роли, которая приписывается Дориле. Самое древнее животное в ее свите — это ястреб. Похоже, что богиня с ястребом в Эфесе берет свое начало из времен еще до конца восьмого столетия; но изображения происходят из седьмого столетия. Пластинка из слоновой кости периода около 660 года (Th. arch. Artem, pl. XXVI, Nr. 6) дает нам первое изображение в качестве ?????? ????? со львами19. Невозможно с уверенностью более точно классифицировать эти еще редкие статуэтки, на которых богиня давит на свои груди.