Чтение онлайн

Пары примеров должно хватить. Стало популярным чернить «дух» и хвалить «первопричину, в которой содержится душа». Но в этой первопричине кроется опасная пропасть; вспомните о Шакти, которая прекрасна и излучает сладкую миловидность, но на ней еще можно увидеть и украшение из костей мертвецов. Зачастую забывают о том, что отличием этой богини являются хищные клыки! Крестьянин защищается согласно обычаям, он полагается на инстинкты, делает это организованно и сильно, с тысячью само собой разумеющихся ухваток, походами в церковь, многими строгими законами ведения жизни, ношения одежды, общего поведения. Городской житель, который бросается на грудь этой Матери Природы, как правило, ничего этого не знает.

«Возврат к природе» — как юношеская восторженность, романтика поселенцев, мечта о райских Галапагосских островах — в конкретной форме является параллелью к субтильному устремлению, которое сегодня называется «Назад к подсознательному». Наследник Ж.-Ж. Руссо в психологической форме — это представитель глубинной психологии, или он в наши дни как минимум особенно охотно ссылается на психоанализ. Пеласгов, так сказать, и их близкую к жизни умиротворенность ищут в сфере бессознательного и души. Но именно Юнг всегда подчеркивал и не устает и по сей день освещать то, что «бессознательное» не является более истинным, настоящим и более плотным миром, это всего лишь другая полусфера, сторона, которая компенсирует наше сознание. И мы вновь и вновь видим притяжение, колдовство этой женской силы «анима», в частности у последователей хтонизма7.

Весь мир, прежде всего европейский — христианский — моральный — ученый Запад, так долго и преувеличенно поклонялся Богу-Отцу, мужскому принципу Логоса, Рацио, перенапряженной воле и безбрежному интеллекту10, что сейчас просто пришло время реакции. Прежний бог — превознесенный только вследствие человеческой несостоятельности — изгоняется, обесценивается, оскорбляется, а до сих пор не осознаваемый принцип идентифицируется с совершенством, абсолютом и целостностью. Упадок, половинчатость и несовершенство и здесь, и там...

Полной противоположностью является пример Сократа. Он не забывал спрашивать Диотиму — но уверенно сидел среди друзей на симпозиуме, мог кутить до утра и умер как мужчина, потому что его светлый дух склонился к тому, чтобы уйти как герой — чтобы жить вечно. Он не захотел подчиниться коллективному и тупому традиционализму полиса как матери.

Это — уже несколько раз упоминавшееся — значение истинного духа в сравнении со всем возвратом к природе, к матери, к душе, к биосу и т.д. возможно станет более понятным на примере сна, который один мужчина видел в сороковые годы. Он также при первом соприкосновении с бессознательным был в опасности и мог стать жертвой указанного недоразумения; он приблизился сомнительным (и характерным) образом к оккультизму (конкретистской искаженной форме бессознательных жизненных сил):

На входе в заброшенный парк он встретил женщину.

Она — хорошо известная ему во внешней жизни — была настоящей ведьмообразной женщиной: не мелкой, но полностью хаотичной; иногда у нее случались глубокие прозрения, прозрения на основе экстрасенсорики; она была близкой к психозу и при этом обладала пленительным шармом. Эту женщину он увидел со сне: она играла яйцами. Диковинная игра — яйца вылетали из ее руки, а сама рука при этом оставалась неподвижной. А потом они возвращались к ней в руку.Одно из яиц она бросила — то есть оно полетело само — в центр туловища мужчины, в область его солнечного сплетения. Как завороженный, мужчина, которому снился сон, смотрел на это; он почти погрузился в (опасную) игру. Затем появился второй мужчина, врач и психолог, чьими разумом, духом и мышлением он всегда восхищался, завидовал ему и иногда критиковал. Этот мужчина взял его за руку и пошел с ним по берегу реки, вверх по течению.

Мы видим, как здесь женщина-волшебница играет в свою игру. И как оказывает помощь противоположная сторона: мужчина духовного типа. Он ведет нашего героя вверх по течению, то есть contra naturam, то есть против подсознательного. Это также имеет значение «стремиться и бороться по-мужски».

Стоит обсудить еще один мотив из этого сновидения: из области магической лунной сущности выводит мужчина. Ранняя история показывает, что везде, где царил матриархат и культ Magna Mater, существовали мужские союзы (и наоборот: существование мужских союзов с уверенностью указывает на то, что тогда царил матриархат). В этом сне мы видим факт того, что для отрыва от женского первосущества никогда не достаточно одного мужчины, это должны быть пара друзей или целый союз. (Перед моим взором снова возникает картина яйцеклетки в покое и множества сперматозоидов вокруг нее.) Я также напоминаю о сказанном выше об институциональных формах настоящего крестьянина: многочисленные входящие в обычаи формы поведения имеют смысл разграничения, формирования и сохранения результатов труда от бесформенного. Наблюдения показывают, что зачастую собранные в течение многих поколений тайные знания и действия направлены на поддержание полного порядка. Это зачастую имеет место в виде странных обрядов, истинное значение которых преимущественно не осознается, оно носит чисто ритуальный характер.

Я хотел бы привести еще один практический пример, касающийся борьбы мужских союзов с женской силой. Я имею в виду студенческие обычаи, которые всем нам известны.

И здесь перед нами один из тех случаев, когда культ Великой Матери имел место не официально, то есть не в рамках принятых на уровне высшего слоя, требуемых, как будто царящих государственных и церковных норм, а вне их, рядом с ними, частично даже против них. Вначале я уже отмечал, что в наших широтах почти полностью отсутствует сознательно поддерживаемый культ лунно-земного, хтонически-материнского мира. Поэтому нам нужно искать формы проявления этого почитания в «паракультурной» жизни, где неизвестное и непризнанное ищет путь для проявления. К этой жизни относится многое, что царящий порядок называет суеверием, чем он пренебрегает и что он более или менее страстно преследует. Но во всех этих вопросах существует очень значительное «но».

Во времена, когда все от Деметры и Диониса просто превращалось в чертовщину; когда великая священная свадьба, о которой мы будем говорить в конце, была неизвестна: химическое восстановление и воссоединение верха и низа, духа и материи, Солнца и Земли, мужчины и женщины, бога и дьявола; когда во всех деяниях этой Земли, материи и женского мира, плоти искали грех, а во всем трансцендентном и лишенном плоти видели священное, могли и должны были появиться суеверия, что не исполняло прямую как стрела волю «чистого духа». Все остальное, круглое и округляющее, мы находим в «катакомбной культуре», в «паракультурных» обычаях.

Такое деяние мы видим в традициях студенческого пития. Мы их упоминаем здесь — хотя они уже гораздо раньше стали частью анекдотов и по праву именно сейчас ушли в прошлое11! Когда-то это были символические шествия, неспешные и сохраняющие человеческое достоинство.

Я сейчас назову один из этих обычаев, который касается нас и представляется одним из наиболее странных: это культ пива. Думаю, мы все уже не раз задумывались о том, что вытворяют многие студенты в рамках этого «культа». Попытки поверхностных объяснений — например, психологическое; это, мол, утоление жажды — сложно принять, как и аскетически-моральное негодование. Нужно сказать о том, что пиво у этих пьяниц называлось не пивом, а «материалом»; давайте подумаем о том, что материал — это фактически материя; а теперь вспомним о том, что материя — это другая материнско-ночная сторона жизни. И вот уже нам становится понятно, откуда происходит этот культ «материала» и на что, если посмотреть на него глубже, он был направлен. Люди, которые ищут пасхальные яйца, далеко не всегда осознают, что они отмечают праздник весны. Вот и члены студенческих братств не задумывались, что они делают, когда обходят питейные заведения. И то, что они не осознавали это, ничему не противоречило, не делало обряд недействительным. Напротив. Обычай всегда направлен к подсознательному.

До мельчайших подробностей можно проследить, что кажущееся простым и непритязательным пьянство (чем оно, впрочем, и стало со временем) изначально было культом Деметры и Диониса. С этой точки зрения было бы интересно изучить обычаи пития. Но в данном случае мы вынуждены ограничиться краткими тезисами и некоторыми примерами.

Несомненно одно: древние обычаи пития и касающиеся его законы — это двойная игра: с одной стороны это утверждающее обращение к Матери Материи, с другой стороны это сопротивление по отношению к ней.

Студент во время кутежа поглощает «материал», то есть материю, как нам стало ясно. Он принимает его/ее в себя. В противоположность, например, аскету, то есть воздерживающемуся и отказывающемуся, пьющий образно этим принятием в себя производит12 ассимиляцию живой материи.

Тем, что теперь я становлюсь содержащим, а раньше я был содержащимся, ситуация меняется на 180 градусов.

В этой связи следует вспомнить и еще один обычай пития, который указывает на то, что и этот культ «материала» и его динамика в сфере Диониса и опьянения был направлен на борьбу, на сопротивление. Это значение — даже если оно постепенно окостенело и слишком омещанилось — скрывается в предписании о том, что на пирушке следует сохранять последнее достоинство. Кутила мог пить как угодно, но он должен был сохранить свой последний внутренний стержень, остаточную личность, то есть он не должен был полностью потеряться в дурмане. Он не должен был делать ничего бесчестного и не должен был нарушать свод правил мужского братства.