Чтение онлайн

Я пойду к ней.

Что ты ей скажешь?

Я не знаю, но я должен пойти.

Мариан спала. Бодан впустил его, и в поместье, к большой радости эльфа, никого не оказалось. Варрик ушел последним, убедившись, что Мариан поела и приняла лекарства.

— Хоук спрашивала про вас, мне пришлось сказать, что я не имею понятия, где вы, — извиняющимся тоном сообщил ему гном.

Фенрис поднялся в спальню, тихонько приоткрыв дверь. Глухо зарычал мабари, но, принюхавшись, тихо вильнул хвостом, узнав эльфа.

— Хороший пес, молодец, что охраняешь ее, — улыбнулся Фенрис, усаживаясь в кресло, которое так и не убрали от кровати. Может быть, здесь совсем недавно сидел Варрик?

Хоук лежала на боку, подложив руку под голову. Брови нахмурились, может быть, ей снова снился дурной сон? Эльф решил посидеть рядом какое-то время, хотя и сам не знал, зачем. Будить ее он не собирался, а находиться рядом, в качестве молчаливого наблюдателя было нечестно, ведь Хоук не знала о его присутствии.

Мабари деловито запрыгнул на кровать и устроился в ногах Мариан. Фенрис улыбнулся, подумав, что и сам не против лечь рядом и обнять ее. Он надеялся, что у нее ничего не болит, а кошмары уйдут. Но Хоук спала тревожно. Она перевернулась на спину и тяжело вздохнула. Волосы разметались по подушке, на лбу проступили бисеринки пота. Эльф потянулся за полотенцем, которое заботливо подготовила Орана на тумбочке возле кровати.

Фенрис осторожно промокнул ей лоб, убрав налипшую челку. Хоук поморщилась, но глаза так и не открыла. Эльф наклонился ближе, вдыхая в себя ее запах. Поддавшись порыву, он осторожно коснулся губами кончика носа Мариан. Она снова поморщилась и отвернула голову, вызвав у Фенриса улыбку.

Отдыхай, пусть тебе снится что-то хорошее…

— Фенрис, — вдруг отчетливо сказала девушка, и эльф замер в кресле, впившись руками в подлокотники.

Мариан спала, просто говорила во сне его имя!

Слышать это было неожиданно приятно. Чересчур приятно… пока она спала, Хоук казалась такой беззащитной…

Забывалось все то, что Фенрис видел на поле боя. Дуэль с Аришоком казалась дурным сном. Магия крови выглядела как очередные байки Варрика Тетраса.

Хоук мирно спала, а он был рядом с ней, готовый защитить в любую секунду.

Фенрис прикрыл глаза и задремал, погружаясь в воспоминания. Он не сразу сообразил, что Хоук села в кровати. Это было почти беззвучно. Тишину нарушил удивленный вопрос, обращенный к нему.

— Что ты здесь делаешь?

Эльф едва не обиделся, но, открыв глаза и увидев ее обеспокоенный взгляд, тут же передумал.

— Слежу за тобой.

— Следишь? — слово и впрямь прозвучало странновато, Хоук наклонила голову и прищурилась.

— Ты же была ранена, — поправился эльф, — вот я и слежу, чтобы с тобой все было в порядке. Тебе нужно лежать, кстати.

Мариан недовольно поморщилась.

— Весь день зудят: «Хоук лежи, Хоук поешь, Хоук ты же ранена».

— Что в этом плохого? Они заботятся о тебе? — предположил Фенрис.

— А где ты был? — вдруг спросила она.

— Здесь. Я, как всегда, притащил тебя раненую. Андерс исцелил…

— Когда я очнулась, тебя уже не было.

— Здесь были все, так что мне стало неловко и я…

— Свалил? — улыбнулась Хоук, и у Фенриса все потеплело в груди. Каффар, как же он ждал этой улыбки!

— Не свалил, а ушел поспать. И вот я снова здесь! — ворчливо ответил он.

— Ох, — Мариан приложила руку к месту, где ее ранили.

— Болит? — встревожено спросил эльф.

— А ты, я смотрю, по-настоящему беспокоишься! — ехидно заметила Хоук, откидываясь на подушки, — зудит, страшное дело! Все думаю, чем почесать…

— Терпи, это пройдет. Заживает, значит.

— Ты как? — спросила Мариан, повернув голову в его сторону.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну, если я все еще здесь, и ты не вырвал мне сердце, значит либо не заметил, как я стала малефикаром, либо…

Фенрис вздрогнул от слов, прозвучавших из ее уст. Это было сказано так грубо и резко, словно она решила защищаться, когда он даже не начал нападать.

— Малефикаром значит, — произнес он, пробуя это слово на вкус. В глазах Хоук промелькнула тень страха. Но лишь на секунду, она быстро вернула себе спокойный и уверенный вид.

— Ты не собираешься меня обвинять? — недоверчиво спросила она.

— А нужно?

— Вот сейчас ты меня действительно пугаешь.

— Хоук, — Фенрис вздохнул, — я все думал, что же скажу тебе, после случившегося. Но знаешь что? — он устремил на нее свой взгляд, убедившись, что Мариан внимательно смотрит на него, — я ничего тебе не скажу.

— П-п-почему? — дрожащим голосом переспросила Хоук, и ее глаза вдруг наполнились слезами.

Этого Фенрис не ожидал, слова, которые он собирался произнести, мгновенно выпали из головы, и сердце застучало, как ненормальное. Пришлось сделать над собой усилие.

— Ты всегда говорила о том, что это мы решаем, с какими воспоминаниями будем жить. Сожалеть об этом или нет, страдать или забыть. Ведь в конце концов, мы останемся наедине со своим выбором. Ты свой выбор сделала. Я не одобряю его. Я думаю, тебе не следовало прибегать к магии крови.

— То есть, по-твоему, лучше бы я умерла? — спросила Хоук, едва сдерживая слезы.

— Нет! Хоук, я так не думал. Я… — Фенрис замолк, обдумывая то, что собирался сказать, — в случившемся отчасти есть и моя заслуга. Если бы я не предложил дуэль с Аришоком, кто знает, как развернулась бы ситуация.

— Я знаю. Нас всех перебили бы в таком случае! А мне выпал шанс взять ответственность на себя.

— Тебе по силам такая ответственность?

Хоук отвернулась в другую сторону, пытаясь скрыть от него, что плачет.

— Я справлюсь, — тихо ответила она.

Фенрис замолчал, не зная, что ему нужно сказать. Хоук действительно волновало, что он думал по этому поводу? А если бы он сказал, что знать ее больше не желает? Как бы она поступила? Сказала бы, что справится, подавившись слезами?

— Мариан, — тихо позвал он, но Хоук не ответила, — Мариан, не плачь, пожалуйста.

— Я поклялась, — дрожащим голосом сказала она, — я поклялась, что никто, никогда не увидит моих слез. После смерти папы. Их действительно никто не видел. Когда умерла Бетани, когда мы бежали из Лотеринга. Когда я узнала, что у нас ничего не осталось, из-за дядюшки, просадившего все имущество за выпивкой и азартными играми. Никто не видел моих слез, когда Карвер попал к Серым Стражам, когда я, стиснув зубы, вернула родной дом своей семье. Никто не знал о моих слезах, когда умерла мама, — Хоук нервно сглотнула слюну, переводя дыхание. — Однажды, я пожелала превратиться в камень, чтобы ничего не чувствовать, и чтобы никто не видел моих эмоций. Но, скажи мне, Фенрис, почему вышло так, что ты видел их все? — она повернулась в его сторону.