Чтение онлайн

Глаза были красные, опухшие от слез. Голос дрожал, она нервно всхлипывала. Фенрис не смог прервать ее монолога, потому что задумался о том, что действительно видел все ее проявления слабости. Значило ли это, что она доверяет ему немного больше, чем остальным?

— Я сама не заметила, как ты стал слишком близко. Дерьмо, почему я этого не заметила? Почему я плачу сейчас? Я не боюсь магии крови, Фенрис, я все время думала о том, что если обращусь к ней, ты отвернешься от меня!!! — она закрыла лицо ладонями.

Фенрис не хотел перебивать ее, он подумал, что лучше выговориться сейчас, чем держать в себе этот ураган из эмоций. Если все так, как она говорит, эльф действительно единственный, перед кем она не стесняется быть сама собой.

— Но ты не ушел, — Хоук убрала руки от лица и снова посмотрела на него. Затем перевела взгляд на его руку. Фенрис тоже посмотрел на красную ленту, повязанную вокруг его запястья. Он не снял ее, каффар, да он ведь даже не собирался этого делать!

— Фенрис… я… извини за эту истерику, — Хоук выровняла дыхание, — если у меня появился шанс, даже после того, как я убила Аришока, используя запрещенную магию, и меня не арестовали на месте, значит, мои друзья не сомневаются во мне. Я не могу их подвести, — она вытерла слезы уголком одеяла. — Скажи уже что-нибудь, меня пугает твое молчание.

— Твои друзья ни на секунду не сомневались в тебе, — ответил он, подтверждая ее слова.

— А ты… сомневаешься?

Это был тяжелый вопрос. Особенно сейчас. Фенрис до сих пор не думал об этом.

— Понятно… — пробормотала Хоук, не дождавшись ответа.

— Мне казалось, учитывая мое прошлое, ты должна быть в курсе моих… взаимоотношений с магией крови, — тщательно подбирая слова начал он. Хоук ответила не сразу. Они опять балансировали на грани…

— Знаешь, я бы с радостью все вернула назад, — вздохнула она, — я хочу, чтобы все стало как раньше…

— Так уже не получится, — сказал Фенрис и заметил, как Мариан вздрогнула. Слова обжигали горло, эльф и сам понимал, что будь возможность, он всеми силами пожелал бы избежать происходящего разговора.

— Что ты… намерен делать дальше? — неуверенно спросила она.

— Хотел задать тот же вопрос тебе.

— Ну, в мои планы точно не входит практика в кровопускании…

— Я рад.

Хоук посмотрела на него с надеждой и даже попыталась улыбнуться. Вышло не очень…

Фенрису хотелось как-то утешить ее, сказав, что он будет рядом. Однако, как обычно, он не мог подобрать нужных слов.

— Я рада, что ты еще здесь. Я постараюсь не подвести тебя.

— Хоук… ты уж постарайся…

— Уф… Не очень у нас выходит, да? — спросила она, пытаясь разрядить обстановку и снять напряжение, повисшее в воздухе.

— Ничего. Я попробую... это обдумать. Может, дальше станет легче?

— Спасибо, что не ушел. Это дорогого стоит.

Фенрис улыбнулся, почувствовав, как из сердца исчезает тревога. По крайней мере, Хоук была все та же. Ничего не изменилось. Возможно, у них еще есть шанс?

О чем он думал? Шанс на что? Чего он хочет от нее?

— Задумался? — тихо спросила Мариан.

— Есть немного.

— Странно видеть тебя таким… Напряженным. Хотя я понимаю, почему. Но мне уже гораздо лучше.

— Мне тоже, — ответил эльф, поднимаясь из кресла.

— Это же хорошо, что мы поговорили?

— Думаю да.

— Мы поговорим еще? — неуверенно спросила Хоук, когда он уже приближался к двери, — я бы хотела…

— Поговорим.

— Фенрис? — он обернулся, заметив, что Мариан приподнялась на локтях, — приходи сюда, если… захочешь. Андерс велел мне не вставать еще три дня. Помру от тоски.

Эльф подавил в себе желание улыбнуться. Да конечно он придет, венехедис, он не пришел бы сегодня, если бы не хотел! Желание увидеть Хоук превышало все разумные пределы. Но ей не обязательно об этом знать, поэтому Фенрис лишь кивнул в ответ, тихо прикрывая за собой дверь.

Что ж, это вышло гораздо лучше, чем он ожидал. Они не ругались, эльф даже не пытался сдерживать гнев. И откуда только взялись силы держать себя в руках? Он ведь совершенно точно злился на Мариан, в этом не было сомнения! Но едва увидел ее лицо, как весь гнев куда-то испарился, уступив место тревоге и… нежности?

Откуда он узнал это чувство? Она научила его. Он убивал людей и научился быть нежным. Что-то невообразимое творилось с ним в присутствии Хоук. К этому давно пора было привыкнуть, но Фенрис все равно успевал удивляться каждый раз.

Ему хотелось остаться рядом с Мариан, но он решил, что подумать обо все случившемся еще раз не помешает, поэтому ушел. Эльфу нужно было время, чтобы принять то, во что он добровольно ввязывался. Он собирался оставить все как есть? Хоук обещала не подвести, и Фенрис отчаянно хотел верить этому. А за все остальное он был готов сражаться, в конце концов, это получалось лучше всего.

— Мне больно говорить, иногда, я не могу ходить, из-за кровоизлияния, так говорят лекари, — Силиус шепчет тихо, из-за чего Лито приходится приподняться на локтях, лежа на больничной койке.

— Ты выздоровеешь?

— Нет, Лито, это смертельная болезнь.

— Ты знаешь, когда умрешь? — спрашивает эльф с любопытством. Он сам сегодня едва не погиб, поэтому ему интересно, каково это, точно помнить о дате своей смерти.

— Я бы хотел знать, но мне называют расплывчатые сроки. И я живу также, качаясь, как корабль на волнах.

— А моя жизнь зависит от исхода битвы, — замечает Лито.

— Но ты выжил сегодня? Разве это не здорово? Ты поймал судьбу за хвост и опять жив.

Лито наклоняется, чтобы проверить повязку на ноге. Она съехала немного, и кожу начинает покалывать, потому что действие обезболивающего снадобья заканчивается.

Его здорово потрепали сегодня. Силиус пришел к нему в лазарет ночью.

— Ты был на трибуне знати, но кто ты для них? Ты сидел недалеко от Данариуса, — требовательно спрашивает эльф.

— Я не думаю, что это изменит что-то в данной ситуации. Даже наоборот, тебе лучше не знать, кто я такой.

— Умирающий мальчик, у которого влиятельные соседи?

— Давай оставим это так.

Лито ложится обратно на койку. Мышцы гудят, поврежденная нога дает о себе знать слабым жжением.

— Я бы хотел быть, как ты, — начинает Силиус, — я бы хотел сам решать свою судьбу.

— Ничего я не решаю, с чего ты взял? — прервал его Лито. — Меня притащили сюда в обмен на свободу матери, сестры и моего друга.