Чтение онлайн

Под вечер, после окончания охоты и неоспоримой победы Защитницы, им удалось устроить привал на небольшой поляне, неподалеку от леса. Праздник и прием обещали начать на следующий день, и Таллис о чем-то беседовала с Хоук, сидя возле костра. От предложенных комнат в замке они любезно отказались, а герцог еще раз восхитился аскетичности нравов ферелденцев.

Фенрис злился на Мариан, впрочем, когда было иначе?

Он сильно растянул плечо, в тот момент, когда ухватил ее, избавляя от попадания ядовитой слюны виверна. Сейчас, тихо поскуливая от боли, Фенрис раздражался от мысли, что желание спасти Хоук вышло таким неосознанным и неосторожным. Его поступки становились сильно похожими на ее упрямое безрассудство.

Авелин вызвалась помочь и закрепляла на руке эльфа фиксирующую повязку. Ему пришлось снять доспех и от этого стало не по себе.

— Чудо, что ты жив остался! — ворчала она. — И как тебе в голову пришло ему на спину прыгнуть?

Фенрис хмыкнул, пробормотав что-то невнятное. Он всё пытался смотреть в сторону костра, гадая, что подумала Хоук, увидев его, верхом на виверне.

— Не дергайся! — шикнула стражница. — Хватит смотреть туда, мне не меньше твоего хочется вкатить ей хорошего подзатыльника!

Эльф замер и непроизвольно улыбнулся. Мариан смеялась, оживленно рассказывая что-то эльфийке, жестикулируя и кривляясь для пущей правдоподобности. Таллис снисходительно кивала головой, а ее глаза выражали искреннюю заинтересованность. Это казалось… подозрительным. Не то что бы Фенрис совсем не разбирался в людях, скорее, он научился этому, со временем. Различать оттенки эмоций на лицах, улавливать непроизвольные намеки в жестах. Вот прямо сейчас Хоук вела себя так, будто бы разговаривала с ним. Ну а Таллис… эльфийка выражала свой интерес слишком явно. Так не делают, когда хотят быть дружелюбными. Каффар, да она соблазнить ее пыталась?

Фенрис повел больным плечом, и, убедившись, что повязка держит крепко, поблагодарил Авелин. Стражница кивнула и ушла к своей палатке, сообщив, что намеревается, наконец, отдохнуть.

Эльф прихватил с собой несколько бутылок вина, это было почти первым, что он купил у торговца возле стен замка после окончания охоты. В счет не шла пара крепких настоек эльфийского корня, которые он намеревался выпить, пока Хоук не заметила. Она беспокоилась, что он употребляет подобные зелья неосторожно, после того, как Андерс сказал, что это может вызвать острое отравление.

Чаще всего такой концентрированный настой применяли для изготовления мазей, но обычные зелья не имели на эльфа почти никакого действия. Он заметил это довольно давно, еще когда сбежал от Данариуса. Какое-то время он пил их, чтобы снизить боль, причиняемую клеймами. Но с увеличением дозы, возможно, развилось привыкание.

Лириумные шрамы ныли всегда, это было обычным делом, но Фенрис не мог покривить душой перед самим собой. Он заметил, что боль унималась, только когда Хоук была рядом. Правда, он не мог взять в толк, с чем это было связано, но впечатления остались, и он хорошо помнил, каково ему было с ней в одной постели.

Одна боль сменялась другой. Жжение сменялось желанием, выводя на передний план необходимость прикасаться к ней, чувствовать тепло ее тела. Может быть, поэтому он так стремился быть рядом?

Фенрис осушил две маленьких бутылочки с настоем и расположился на спальнике, подальше от костра. Попытка отдалиться была напрасной: звонкий смех Мариан эхом разносился по опушке леса.

Он начал пить вино, сначала размеренно и осторожно, но постепенно поймав себя на мысли, что не заметил, как закончилась первая бутылка. Боль в плече унялась, но зато мысли в голове, как назло, начали путаться.

Фенрис не оглядывался в сторону костра, зная, что Хоук там, все еще в компании Таллис. А сейчас его это бесило. Признаться, что он сам хотел ее общества, было выше любых сил.

— Выпиваешь. Без меня?! — Хоук плюхнулась на спальник рядом так неожиданно, что Фенрис едва не опрокинул бутылку.

— Зараза, — прошептал он, пытаясь сфокусировать взгляд. Крепкий настой эльфийского корня, вперемешку с вином давал потрясающий дестабилизирующий эффект.

— Ты когда успел так напиться? — Мариан засмеялась, вытаскивая бутылку из его рук, — и что у тебя с плечом?

— Ерунда.

— Растяжение?

— Ерунда!

— Фенрис! — Мариан глотнула вина и скептически на него уставилась.

— Не смотри на меня так, словно это была моя вина. Я тебя оттащить пытался… и вообще…

— Как раз поблагодарить собиралась, — прервала Мариан. — А ты знаешь, что у многих орлесианцев, убить виверна – значит пройти нечто, вроде боевого крещения?

— Я убивал разных зверей, Хоук.

— С удовольствием послушаю об этом, — Хоук снова сделала глоток вина и подмигнула эльфу. — Кстати, мы тут продумывали план на завтра.

— Таллис к тебе клеится, — вырвалось у эльфа.

— Что?!

— Ты не видишь? Она же явно это делает!

— Клеится? С чего ты взял? — Хоук начала громко смеяться, и Фенрис отобрал у нее бутылку.

— Прекрати орать, нас все слышат!

— Они уже давно спят! — Мариан попыталась выхватить вино, и ее пальцы неосторожно коснулись ладони эльфа. Фенрис не стал убирать руку, задержав это мгновение.

Он чувствовал необходимость. С тех пор, как они отдалились друг от друга, после беседы о магии крови. Венехедис, как же эльф ненавидел случившееся в тот день! Его разрывало на части, при мысли, что все это реально, и Хоук – маг крови. Хоть она с тех пор так ни разу и не воспользовалась приобретенными возможностями.

Фенрис хотел чувствовать тепло ее ладони, он хотел обнять ее. Ощутить едва уловимый аромат ее волос, запах кожи. Это слабость, каффар! Нельзя позволять, чтобы эта слабость завладела им. Он боялся стать тем, кем был раньше. Фенрис не хотел быть рабом своих собственных эмоций. Но рядом с Мариан стены, которые он упорно возводил вокруг, рушились, словно то был замок из песка, размываемый морской водой.

Сам того не замечая, Фенрис снова начал рассказывать ей о снах, о мыслях и догадках, терзавших его голову. Он рассказал все, что удалось вспомнить об этом больном мальчике, и о том, сколько раз ему приходилось убивать, в том числе и зверей. Хоук так внимательно слушала! Эльф был просто не в силах сомневаться в ее искренности. Каффар, да один ее взгляд делал с ним что-то невероятное!

— У нас у всех есть слабости, Фенрис, — Мариан отпила вина и поморщилась. — А какая у тебя?

Эльф чуть не рассмеялся от мысли, что его слабость прямо сейчас сидела перед ним и потягивала орлейскую кислятину…

— Что смешного? — искренне возмутилась Хоук. — Если ты говоришь мне о своих страхах, я бы могла поделиться собственными. Хочешь? — Фенрис отрывисто кивнул, откидываясь на спальник. Звезды на небе постепенно превращались в круговорот. Его потянуло в сон.

— Мама всегда говорила мне, что моя самая главная слабость в том, что я сначала делаю, а потом думаю, — Хоук произнесла это и усмехнулась, — я иду напролом, а потом думаю о последствиях.