Чтение онлайн

— Он отсырел уже, рассвет скоро.

— Я всю ночь тут? — глаза Хоук расширились в удивлении, — как твоя рука?

— Нормально, — отмахнулся Фенрис. В голове вертелись сразу несколько мыслей, и каждая из них сбивала с толку. Хоук молилась. Зачем, венехедис, она это делала? Эльф впервые слышал от нее часть из Песни света. Хоук никогда не была религиозна в такой степени, чтобы твердить во сне молитву. И это странное ощущение тревоги. Стягивающее чувство страха, обрушившееся на него, в тот момент, когда он увидел ее беспокойный сон, что это было?

— Фенрис… Что случилось? — Хоук наклонила голову, пытаясь разглядеть его. Эльф попытался придать лицу безразличное выражение, но вышло из рук вон плохо. Да и с чего он вдруг решил, что может скрыть от Мариан что-либо?

— Ты зачем молилась во сне? — напрямую спросил он.

Хоук изменилась в лице, вмиг посерьезнев.

— Мне снятся нехорошие сны, — прямо ответила она, — я рассказала об этом Себастьяну. Он переживает из-за… ну ты понимаешь, — Мариан старалась даже вслух не произносить название магии, которой воспользовалась.

— И что, он велел тебе молиться, как только начнет сниться кошмар?

— Да… и знаешь, это… помогает. В какой-то степени. — Хоук опустила голову на колени и обхватила их руками, — магам вообще бывает сложно вернуться в реальный мир из царства … Тени. Найти тот момент перехода, отсечь ненужный посторонний… шум.

— Демонов. Ты хотела сказать демонов.

— Не суди об этом так, будто все знаешь, — огрызнулась Хоук, но затем тут же поправилась, — извини, просто то, что я говорю, немного личное. Для меня.

Фенрис пожал плечами и тут же поморщился: боль в плече мигом отозвалась, стрельнув в позвоночнике.

— Мы не можем найти грань, иногда застревая там, куда нас могут заманить… демоны. Иногда достаточно усилия воли. А теперь, выходит, что нет.

— Из-за магии крови?

— Отчасти из-за нее. Это как зажечь факел посреди темной пещеры. Всё, чего мы не видим, кинется на свет, в мгновение. Они знают, что я стала к ним ближе. Знают и… желают общаться.

Фенриса пробрал озноб. В лесу до сих пор было подозрительно тихо. Каждый шорох теперь воспринимался как скрытая угроза.

— Зачем ты пьешь? В таком случае тебе не следует пить, — проворчал он, изо всех сил пытаясь сохранить невозмутимость.

— Знаешь, они ведь воспринимают мой мир. То, что я покажу… они увидят в моей голове именно это. Так что если я выпью алкоголь, в какой-то степени дам напиться им тоже. И все, что они предложат мне, будет лишь плодом моих фантазий или бредовых галлюцинаций.

— Давно тебе снятся кошмары?

— Пару недель, — Хоук потянулась, разминая затекшую шею, — не каждый день, — добавила она, улыбнувшись.

От ее улыбки легче не стало.

— Ты поэтому осталась тут спать, — утвердительно произнес эльф, поймав на себе её удивленный взгляд.

— А ты такой проницательный! — недовольно воскликнула Хоук, внезапно смущаясь.

Фенрис впервые устыдился собственной прямоты. Наверное, стоило смолчать, не высказывая вслух эту догадку. Хоук насупилась, но все же продолжила говорить.

— Мне страшно спать одной. Дома полегче, в конце концов, там есть Бодан, Сэндал, Орана… и мабари.. А здесь лес. И кругом зверье…

— Давай ложись! — вдруг приказал эльф.

— Чего?

— Ложись, — Фенрис мягко толкнул ее на спальник, и Хоук повиновалась, не успев даже запротивиться, когда он накрыл ее теплым одеялом, — а теперь, спи!

— Сказку на ночь расскажешь? — ворчливо спросила она. Фенрис улегся рядом, не реагируя на ее язвительный комментарий.

— Спи, я сказал, — он перевернулся на другой бок.

Хоук больше ничего не говорила. Через некоторое время он услышал ее размеренное дыхание, и ему, наконец, удалось успокоиться, заткнув подальше свою бурную фантазию и погружаясь в зыбкий утренний сон.

Наутро они, как и планировалось, отправились на прием, устроенный герцогом де Монфором, Хоук делала вид, будто никакого разговора ночью и вовсе не было. И хоть ее лицо побледнело, а под глазами пролегли темные круги, она снова шутила, весело переговариваясь о чем-то с Таллис. Фенрис мрачно разглядывал доспехи орлесианских рыцарей, гадая, в какую неприятность могла затащить их рыжеволосая эльфийка, которая каждым своим действием будто бы стремилась снискать благосклонность Хоук. И как Мариан этого не заметила?

— Готова поупражняться в ведении светских бесед? — смеясь, спросила Таллис, коснувшись руки Хоук. Наблюдая этот жест, Фенрис ощутил неприятное жжение в ладонях.

— Я поупражняюсь еще и в орлейском акценте, — ухмыльнулась Мариан, раскланиваясь с какими-то дамами. Они миновали входные ворота, попав на большую внутреннюю территорию замка.

Здесь раскинулись роскошные цветочные сады, а чуть впереди красовалось несколько фонтанов из белого камня: вода в них бликами отражалась от бесчисленного количества бронзовых скульптур на каменных постаментах.

Под тенью деревьев были расставлены столики, заполненные многочисленными закусками и напитками. Всюду незаметно мелькали эльфы-слуги, шелестели юбками наряженные, надушенные дамы и мужчины в парадных одеяниях.

Двор пестрел россыпями цветов и вычурностью одежд гостей. Создавалось впечатление искусственности, словно безумный художник нарисовал на холсте картину, прибавив всему излишней яркости. Ощущение укрепилось, когда Таллис вернулась с небольшой разведки, доложив, что необходимая им дверь заперта.

— Ну здравствуйте, приключения, — мрачно изрек Фенрис, но его похоже, никто не услышал.

— У кого-то из стражников должен быть ключ! — негодуя, продолжала рыжеволосая. — Не могли же они сами для себя запереть вход в замок!

— А что, это многое объясняет, — хихикнула Мариан, потягивая вино из серебряного кубка. — Может, они поэтому и празднуют в саду? А герцог уже послал кого-нибудь разбить окно!

— Это, конечно, было бы хорошей причиной праздновать здесь, — Таллис лучезарно улыбнулась в ответ, и Авелин раздраженно хмыкнула. Кажется, капитан стражи единственная понимала предчувствия эльфа. — Давай лучше поищем ключ, он должен быть у кого-то, возможно, удастся узнать что-нибудь у слуг?