Чтение онлайн

Якорь был поднят и уже заработала машина, когда к "Рогову" подошел лоцманский катер. Высокий пожилой мужчина в полотняных шортах и такой же рубахе по штормтрапу легко поднялся на борт сухогруза, взбежал на мостик.

– Прямо руль!
– бросил он матросу у штурвала и вдруг замер, увидев капитана Мисуна.

Секундная пауза, и лоцман с радостным воплем ткнул капитана кулаком в грудь. Тот тоже вскрикнул и вернул тумак, после чего оба моряка крепко обнялись.

Капитан вызвал дневальную, шепнул ей несколько слов. Через несколько минут она вновь появилась на мостике и протянула Мисуну пачку махорки и многократно сложенную газету. Лоцман глядел на махорку остановившимися влажными глазами. Казалось, он вот-вот заплачет.

Оба моряка вышли на крыло мостика. Рейд был пустынен, до следующего маневра "Рогова" оставалось около мили, и они могли позволить себе эту маленькую вольность. Здесь моряки оторвали от газеты по длинной полоске, скрутили фунтики и наполнили их махоркой. И тогда лоцман достал зажигалку. Это было творение фронтового умельца времен Великой Отечественной войны и представляло собой гильзу крупнокалиберного пулеметного патрона с припаянной к ней латунной трубкой от взрывателя гранаты. Кончик трубки венчало рифленое колесико, а из гильзы торчал фитиль. Лоцман пальцем толкнул колесико, и над зажигалкой встало рыжее пламя величиной с огурец. Моряки закурили. Они как бы выполняли ритуал: стояли рядышком, глядели друг другу в глаза и дымили махоркой. Потом оба неторопливо вернулись на мостик.

– Джентльмены, - сказал советским морякам лоцман, - джентльмены, я бы хотел представиться. Мое имя Иеремия Хавкинс. Со Станиславом Мисуном нас свела война. Весной сорок третьего года мы шли в одном конвое, доставлявшем грузы в Мурманск. Сперва нацистские пикировщики потопили русский сухогруз, и я, посланный на спасательном вельботе, за волосы втащил на борт обледенелого матроса. Через двенадцать дней, в разгар разгрузки моего "Либерти", вновь прилетели фашисты. Бомба угодила в причал, взрывной волной многих моряков смахнуло за борт... Я очнулся в госпитале. В ногах у меня сидел тот самый матрос... У нас с ним сегодня третья встреча.

Закончив речь, лоцман достал зажигалку из гильзы. Он пояснил: это подарок русского друга. Все могут убедиться: драгоценный сувенир в полном порядке и всегда при своем владельце.

Снова появилась дневальная - на этот раз с традиционным угощением для лоцмана: кофе, минеральная вода, бутерброды.

– Станислав, - сказал Хавкинс, глядя на поднос, - я знаю, в море у вас сухой закон. Но я знаю также и тебя, Станислав!

– Иногда для гостей делается исключение, - улыбнулся капитан Мисун.

И дневальная в третий раз отправилась с его поручением.

– Смотрите!
– вдруг крикнул старпом Перов.

Все увидели самолет. Довольно большой моноплан шел низко над морем навстречу "Рогову".

Летающая лодка пронеслась, где-то у горизонта развернулась, вновь прошла над теплоходом.

– По-моему, тот самый гидросамолет, - неуверенно сказала Тамара Шурга.

Лоцман увидел, что настроение моряков резко изменилось.

– Чем вас встревожил этот безобидный летающий ящик?
– пошутил он.

– Уверены, что безобидный?

– Полагаю, что да. Он иногда прилетает на материк с расположенного неподалеку острова.

– С какого острова?

– Вряд ли он вам известен. Однако почему это вас интересует?

Капитан сжато рассказал о происшествии вблизи атолла "Морская звезда".

– Смотрите, самолет возвращается!
– крикнула Тамара Шурга.

– Делает галсы, - задумчиво проговорил американец.
– Будто высматривает кого-то.

– А на рейде мы одни...
– Капитан Мисун посмотрел на лоцмана: - Реми, что, если я попрошу тебя выполнить поручение? Мы дадим тебе пакет, Реми. Это сообщение в пароходство о том, как мы вылавливали в море человека. Рапорт и несколько фотографий.

– Я должен отправить пакет по почте?

– Не стоит связываться с почтой. Но здесь нет ни посольства, ни других учреждений нашей страны. Поэтому пакет передашь капитану первого же советского судна, которое будет идти через канал в Советский Союз. Ведь мы проплаваем еще месяца три. Один экземпляр документов получишь ты, другой останется у нас. Все понял, Реми?

Лоцман утвердительно наклонил голову.

– Думаю, тебе не следует распространяться о пакете. В нем нет секретов, но все же для твоей безопасности...

– Жене я могу рассказать? Жена у меня человек надежный. Я всегда советуюсь с ней, если надо принять важное решение.

– На этот раз воздержись... Видишь ли, могут найтись люди, которые будут стремиться перехватить этот пакет. Итак, мы условились?

– Конечно. Однако я все же хотел бы сказать, что моя жена...

– Реми!

– Молчу. Будет, как ты хочешь.

Капитан Мисун обернулся к Перову:

– Пакет. Захватите также чистый лист бумаги и еще один конверт - тоже чистый. Я сделаю приписку к докладной в пароходство. Что-то не нравится мне интерес, проявляемый к нашему судну этим гидросамолетом...

Через несколько минут капитан набросал записку, вложил ее в конверт с рапортом и фотографиями, заклеил его и надписал адрес. Затем пакет был вложен во второй конверт - уже без адреса.

– Реми, ты передашь пакет на советское судно, там вскроют первый конверт и поймут, что к чему. Вот и все.

Шестая глава

Утром 6 апреля капитан Мисун сообщил по радио в пароходство, что судно прошло Панамский канал и находится в Тихом океане. Радиограмма заканчивалась фразой: "На борту все в порядке".

В тот же день, когда солнце уже клонилось к западу, вахтенные заметили в море дрейфующий катер. На крыше рубки метался человек и размахивал тряпкой.

Спокойное море позволило "Рогову" подойти к катеру почти вплотную. В мегафон капитан Мисун спросил, в какой помощи тот нуждается. В ответ было сообщено: ловил рыбу в океане, сбился с курса и израсходовал горючее. Кончилась и пресная вода. Вода для питья и бензин - это все, что требуется.

На катер были переданы канистры с горючим и большой анкер пресной воды.

Происшествие фиксировал на пленку Ибрагим Магомедов. Когда завалили трап и "Рогов" стал удаляться от катера, Магомедов перебежал на корму, чтобы сделать последний снимок. И вдруг увидел в воде возле катера человека. Он явно прятался за бортом суденышка. Вот пловец повернул голову, и луч солнца отразился от нее резким световым зайчиком.

– Маска, - прошептал Магомедов, - на нем маска ныряльщика!

И помчался на мостик. Уже на полпути он почувствовал, что прервалось ритмичное подрагивание корпуса "Капитана Рогова". На мостике Магомедов появился в те секунды, когда встревоженный капитан Мисун кричал в трубку судовой связи: