Чтение онлайн

– О каких документах ты говоришь?..

– Погоди!
– Гибсон все больше распалялась.
– И то, что он вдруг купил здесь самый дорогой автомобиль, этот доктор Брызгалов, и что был весел и бодр, хотя в доме лежала тяжело захворавшая жена, - тебя не озадачило, не насторожило?

– Признаться, я испытывал некоторые сомнения...

– Испытывал сомнения... Да ведь он должен был выглядеть как человек, который сделал трудную работу и получил за это награду.

– Ты говоришь страшные вещи, Джоан. Вот и Анна утверждает: муж знал, что деньги были фальшивые.

– Знал ли он о фальшивых купюрах?!
– вскричала Джоан.
– Конечно, все знал отлично.
– Выхватила из сумки пачку глянцевитых фотокопий напечатанного на машинке текста, веером разбросала по столу: - Ну-ка, взгляни!

Лавров взял лист, стал читать. Поднял на Гибсон удивленные глаза:

– Полицейский протокол?

– И это тоже полицейские протоколы, - Гибсон ткнула пальцем в остальные листы.
– Все, что ты видишь на столе, - протоколы допросов Анны Брызгаловой в здешней полиции. Прочитай - и поймешь все. Читай же, а я сварю тебе еще кофе. Сейчас тебе понадобится крепкий кофе!

Лавров долго просматривал протоколы. Давно была выпита и вторая чашка кофе, принесенного Джоан, а он все сидел, склонившись над бумагами.

Гибсон не сводила с него глаз. Она сделала смелый ход и ждала результата.

Отложив последний лист, Лавров поспешно поднял трубку телефона.

– О, черт!
– он постучал по рычагу, с досадой швырнул трубку. Джоан, мою шляпу и плащ!

– Куда ты собрался? Если в советское посольство, то не торопись. Сперва хорошенько подумай.
– Гибсон почти насильно усадила Лаврова в кресло, ослабила ему узел галстука.

– Как ты раздобыла эти протоколы?

– Сработали связи моего возлюбленного супруга. И разумеется, деньги. Пришлось выложить немалую сумму. Нисколько не жалею! Я ведь давно почуяла запах подлости. Думаешь, совпадение, что к тебе именно теперь явился этот представитель общества эмигрантов? Ему было дано поручение - свести тебя с Брызгаловой... Потом женщину привозят сюда. Не побоялись, что она изловчится и удерет или позвонит в свое посольство. Почему они решились на столь рискованный шаг? Да из-за тебя все это!

– При чем здесь я?

– Ты приманка для нее. Как же, выходец из России, эмигрант - и хорошо здесь устроен, громкое имя в науке! Ко всему еще и первая ее любовь - чем черт не шутит, вдруг у этой Брызгаловой чувство еще не угасло?.. А она теперь свободна: мужа-то убили!.. Все еще не понимаешь? О, святая простота! Да она нужна им для каких-то особых целей! Вот и вцепились в нее. Спровоцировали дело с воровством, с фальшивыми деньгами, пугают ее, грозят. И все равно покорить не могут. Видно, характер не тот. Вот и вспомнили о тебе. Уж ты-то повлияешь на строптивую лошадку!

– Но как они узнали о наших с ней отношениях? Ведь я только тебе...

– А ее портрет, Алекс? Он же сколько лет висит здесь на самом видном месте! На него пялился каждый, кто приходил в дом. Да портрет давно сфотографировали! И теперь, когда пришло время, сличили с оригиналом. Как видишь, все очень просто.

– Что же нам делать?
– сказал Лавров после длинной паузы.

– Не ведаю.
– Джоан тоже помолчала.
– Она уже знает о... катастрофе? Бедная женщина. Я буду заботиться о ней. Она быстро встанет на ноги. Но вот что делать дальше - ума не приложу.
– Джоан Гибсон охватывало все большее напряжение. Начинался разговор на главную тему. Она обняла Лаврова, заглянула ему в глаза: - Милый, перед отъездом у меня была серьезная ссора...

– Да, да - рассеянно сказал Лавров.
– Что же дальше?

– Я потребовала, чтобы он дал мне развод... Ты слушаешь Меня, Алекс?

– Развод?.. Ах да!..
– Лавров стал укладывать протоколы в портфель. Прости, я только съезжу в посольство...

– Что ж, отправляйся, если решил окончательно добить этим свою Анну!

– Добить?!

Гибсон выхватила из портфеля протоколы, потрясла ими перед лицом Лаврова:

– Что это такое, ты понимаешь?

– Понимаю! Дикость, фальшивка, бред!

– В том-то и дело, что не фальшивка. Тюрьма для нее, вот что, если в полиции дадут ход этим бумагам.

– Чепуха. Кто поверит, что профессор, доктор наук, ведущий ученый в области...

– Ты меня смешишь, Алекс! Им вовсе не требуется, чтобы поверили. Полиции важно засадить ее, если будет продолжать артачиться. Вот и засадят, не сомневайся. Уничтожили же они Петра Брызгалова!

– Что же нам предпринять?
– пробормотал Лавров. Он понял: доводы Гибсон убедительны.
– Мы вот что сделаем. Отвезем в посольство и ее, и эти бумаги. Уж там во всем разберутся, защитят невиновного человека.

Гибсон печально улыбнулась:

– Ты как мальчик, Алекс. Если о добытых мною копиях полицейских протоколов узнают власти, в тюрьме будут уже двое - она и я. А может, прихватят и профессора Лаврова. Кроме того, надо учесть: за этим домом конечно же установлено наблюдение. Женщину не выпустят.

– Охотно верю, что дом обложен. Вот и с телефоном что-то неладное: хотел позвонить, а он не работает.

– Выключили, это ясно.

– Но все равно мы перехитрим их!

– Погоди, Алекс. Допустим, ты всех перехитрил, оставил в дураках. И торжественно передаешь эту женщину русскому послу... Ну а сам ты?

– Не понимаю.

– Сам ты как будешь выглядеть в здешних кругах?

– Главное - она окажется в безопасности. А что касается нас, то мы уедем. Это же решено.

– За океаном тебя могут не принять с такой политической репутацией. Посчитают коммунистом, и делу конец. Пойми, все очень серьезно. Вдруг не дадут въездную визу. Что тогда?

– Сейчас я думаю об Анне. Все остальное - потом.

Джоан Гибсон все труднее удавалось парировать доводы Лаврова. У нее учащенно билось сердце, лоб покрылся бисеринками пота. Но она не просто оборонялась - ценой огромных усилий воли подводила Лаврова к тому главному, что должно было принести ей победу.

– Хорошо, - сказала она, - в советском посольстве местная полиция до нее не дотянется. Ну а сами русские? Ведь полиция, отстаивая свое право карать нарушителей закона этой страны, предъявит посольству бумаги, которые ты сейчас держишь в руках. И это будут не копии, а подлинники!

– В советском посольстве поверят, что доктор Брызгалова мелкая воровка?

– В протоколах сказано и о фальшивых деньгах. И она своей рукой написала, что привезла их из Москвы.

– Теперь мы знаем: деньги были получены от предателя - Петра Брызгалова.