Чтение онлайн

– Есть одна мыль, - он пришлепнул ладонью по карте.
– Я исхожу из того, что профессор Лавров будет стремиться передать протоколы советскому посольству в самое ближайшее время - быть может, в ближайшие часы, постарается переправить туда и свою пациентку. Для нас хорошая возможность взять игру на себя. Но все это при условии, что самолет наготове, - Медик взглянул на Лотара Лашке.

– Не беспокойтесь, - сказал тот.
– Самолет может быть вызван немедленно. Это летающая лодка.

– Очень хорошо, пусть будет летающая лодка.
– Медик помедлил, что-то прикидывая, потом решительно наклонил голову: - Пожалуй, так даже лучше. Он снял трубку телефона, набрал номер: - Хэлло, мне нужен катер, способный взять на борт пять-шесть человек. Он должен быть готов сегодня вечером... Понял, я знаю этот причал.
– И Медик положил трубку.

– Что вы надумали?
– спросил Лашке.

– А вот слушайте...

Все трое склонились над картой города и порта.

Одиннадцатая глава

Состояние Анны Брызгаловой не улучшалось. В течение нескольких суток она не могла заснуть. Короткое забытье приходило лишь перед рассветом. И тогда в сознании возникал один и тот же сюжет: за ней гонятся люди в белых халатах, вот-вот настигнут, а она не может бежать, ноги словно из ваты. Пробуждение наступало в момент, когда один из преследователей вонзал ей в руку шприц...

Очнувшись, полумертвая от пережитого, она часами лежала в неподвижности и плакала.

И все же она не сдавалась. Выдержать, перетерпеть. Тогда ее обязательно спасут. Она стала тренироваться - тайком от Лаврова, которого подозревала в сговоре с полицией, покидала постель и ходила по комнате. Ее шатало от слабости, дважды она падала и подолгу лежала на полу, не имея сил подняться. И все же продолжала свои попытки.

Окно ее комнаты легко открывалось - она убедилась в этом. Можно было попытаться раздобыть бумагу и карандаш, написать записку в посольство. Но как ее передать? Бросить за окно, чтобы подобрал какой-то прохожий? А где гарантия, что он не окажется агентом полиции?.. Случись такое, и ее положение еще более ухудшится - заберут из дома Лаврова, упрячут в тюрьму, и тогда шансы на спасение вообще исчезнут. Нет, нельзя рисковать. Как же быть? Она пришла к решению продолжать тренировки и ждать.

Была еще одна возможность: дозвониться до посольства. Но который день не работает телефон!.. А может, ее обманывают, телефон исправен?

Сейчас, когда, как она знала, отсутствует экономка и куда-то отлучился Лавров, было подходящее время проверить, не обманывают ли ее с телефоном.

Она села в кровати, нашарила ступнями туфли. Несколько минут ушло на то, чтобы перебороть дрожь в ногах, надеть халат и толкнуть дверь. И вот она на лестнице, ведущей вниз, в кабинет хозяина дома. Всего двадцать четыре ступени. Одолев их, женщина привалилась к перилам, несколько минут отдыхала, потом заковыляла к рабочему столу Лаврова. Вот и телефон. Подержав трубку возле уха, разочарованно опустила ее на рычаг.

Что же теперь? Надо возвращаться к себе, пока не появился профессор. Как ни странно, усилие, которое потребовалось, чтобы спуститься в кабинет, пошло на пользу - Анна почувствовала себя увереннее.

От стола начинались стеллажи с книгами. Она задержалась возле одной из полок, подняла руку и попыталась снять томик Уолта Уитмена - давно хотела прочитать в оригинале его "Листья травы". Том в желтом кожаном переплете был снят с полки. При этом лежавший поверх книги длинный холщовый свиток упал и покатился по полу.

Анна опасливо оглянулась на дверь, попыталась поднять свиток. Ноги дрожали. Пришлось стать на колени - только так она могла дотянуться до свитка. Взяла его, механически развернула и едва не вскрикнула. Она держала в руках свой собственный портрет. Юная, розовощекая, с веселыми искорками в глазах - такой она была в предвоенном, сороковом году. Тогда же поступила в университет и сфотографировалась для студенческого билета. Ровно год спустя это фото было отправлено вместе с письмом самому дорогому для нее человеку - Алеше Лаврову, в прошлом студенту одного с ней факультета, а теперь солдату Красной Армии.

И вот на коленях у нее лежит холст - писанный маслом портрет, сделанный с ее фото!

Она скорее почувствовала, чем услышала, как поворачивается ключ в замке входной двери. Попыталась скатать холст, но руки были как чужие - не удалось согнуть пальцы. Попытка встать на ноги тоже окончилась безрезультатно.

Такой и застал ее Лавров, войдя с улицы, - беспомощно сидящей на полу с холстом на коленях.

Сбросив на стул шляпу и плащ, подбежал к Анне, усадил ее в кресло, зажег сигарету. До сих пор он не проронил ни слова.

Сигарета была выкурена, а они все молчали. Тишина в доме была такая, что отчетливо слышалось тиканье часов-кукушки в кухне - за две двери отсюда.

– Ты был в крематории, Алексей?
– Брызгалова задала вопрос почти шепотом.

– Да, его сожгли.

– Сожгли, - повторила Анна. Вдруг резко выпрямилась: - Они могли подстроить катастрофу с автомобилем.

– Вот еще глупости!.. Муж твой погиб по собственной неосторожности. Лавров помолчал.
– Ты любила его, Анна?

– Все слишком сложно. Однозначно не ответишь. Когда же ты наконец отправишься в посольство? И отправишься ли вообще туда?

– Не понимаю тебя!
– с фальшивым негодованием сказал Лавров.

– Прекрасно понимаешь, только притворяешься. Что с тобой случилось, Алеша? Как же ты изменился!..

Они снова замолчали. Потом Анна спросила, когда вернется Джоан.

Лавров пробормотал в ответ что-то невразумительное.

– Она в самом деле экономка?

– А что?

– Нет, ничего. Смотрит на тебя такими глазами...

– Какими?

– Ну... это не глаза простой экономки. Алеша, здесь со мной ничего не случится? Извини, но я все время чего-то боюсь... Скажи, ты не сердишься на меня?

– Что ты имеешь в виду?

– Наше прошлое. Ты должен знать: я ни в чем не виновата перед тобой.

– Ах вот как, не виновата?..
– Лавров рванул ящик стола, выхватил оттуда конверт, перебросил его Брызгаловой. В конверте были исписанный листок и фотография.

– Мое письмо! И карточка!
– воскликнула Брызгалова.
– Впрочем, чему я удивляюсь - с нее и нарисован портрет... Алеша, почему ты не вернулся домой?

Лавров стиснул кулаки. Стоял в двух шагах от Брызгаловой, и его трясло от гнева.

– Кто был тот человек?
– с трудом выговорил он.
– Отвечай! Хоть сейчас расскажи, как все произошло. Ну, кто это был?

– Обыкновенный человек, - вяло сказала Анна.
– Письмо от тебя пришло весной сорок второго года. А к зиме появился он.

Лавров кусал губы, чтобы не закричать. Сейчас он так ясно видел строчки письма Анны: "Супруг - директор большого магазина. Мы живем хорошо..."

– "Обыкновенный человек"? А может, торгаш, толстая мошна?..

– Вот ты о чем.
– Анна подняла голову, посмотрела в глаза Лаврову: Ты знал его, Алеша, он был у нас на факультете, только курсом старше. Кажется, ты и дал ему кличку - Черный Хосе. Потому что это был баск, смуглый, как араб. Вспомни, он эмигрировал к нам, когда франкисты перерезали всю его родню.