Чтение онлайн

_______________

* О юности и зрелых годах Сизовой было рассказано в романе

"Долгий путь в лабиринте".

В дверь позвонили. Она отперла и оказалась в объятиях смуглого горбоносого мужчины с пышной седой шевелюрой.

– Сандра!
– кричал он, целуя ее в обе щеки.
– Сандра, ты все такая же молодая и красивая, самая красивая из всех женщин!

Она глядела на гостя и чувствовала, что может заплакать. Марио и его старший брат Энрико внешне мало были похожи, но все равно у них было много общего: темперамент, характер, образ мышления, взгляды на жизнь. А своего покойного мужа Александра Сизова боготворила. Нелишне прибавить, что младший Гарсия полной мерой хлебнул невзгод, но все переносил стойко, в самых критических обстоятельствах голову держал высоко, словом, и в этом был точь-в-точь как Энрико.

– Ну-ка, взгляни.

Марио протянул хозяйке книгу. На ее глянцевой обложке был изображен истощенный человек в полосатой лагерной робе.

Автором книги был он, Марио Гарсия. Сизова знала: он давно занимается литературной деятельностью, с тех пор, как был освобожден из нацистского лагеря. Но было известно и то, что рукописи Марио с резкой антифашистской направленностью не вызывали восторга у издателей его страны. И вот ему наконец повезло.

Сизова ласково провела ладонью по обложке книги.

– Марио, - сказала она, - неужели та самая повесть?

Он счастливо зажмурился.

Свою работу Марио задумал в сорок пятом году, когда вернулся из плена - не в Испанию, нет!
– там и сейчас хозяйничал кровавый карлик Франциско Франко, и таким, как Марио, не нашлось бы на родине крыши над головой. Марио обосновался в столице соседнего с Испанией государства, выписал к себе мать, здесь же и похоронил ее спустя четыре года и остался один на всем белом свете, потому что в войну потерял не только единственного брата, но и свою жену, тоже сражавшуюся против фашистов и погибшую в женском нацистском лагере Равенсбрюк. Была, разумеется, Александра Сандра, как он ее называл, жена и верная подруга Энрико, но после войны они редко виделись - больше разговаривали по международному телефону.

И вот Марио вдруг появился в Москве, да еще и привез свою книгу! Сизова знала, о чем она. Главный герой - сам он, Марио, шаг за шагом описывающий все то, что пережил в страшных концлагерях Гиммлера.

...Покончив с ужином, они устроились на угловом диване, под торшером, зажгли сигареты. Марио молча сделал несколько глубоких затяжек. Молчала и Сизова. Странно: ни за ужином, ни теперь гость не спросил о Луизе. А ведь он нежно любил племянницу, в каждом телефонном разговоре интересовался ее делами. Более того, год назад Луиза гостила у него все лето. Вернулась домой полная впечатлений: ведь впервые побывала за рубежом. Восторженно говорила о дяде - тот души в ней не чаял, таскал по музеям, возил по стране.

И вот теперь Марио второй час у них в доме и ни разу не спросил о Луизе...

– Сандра, - вдруг сказал гость, - что тебе известно о судьбе советского грузового теплохода "Капитан Рогов"?

– То же, что и всем, - Сизова рассеянно пожала плечами.
– Где-то у берегов Латинской Америки наш сухогруз пропал. Поиски были безрезультатны.

– Некоторые считают, что это судно могло стать жертвой не стихии, а злого умысла.

– И ты в их числе?

– Да.

– Располагаешь данными, которых не было в прессе? Откуда они? Кому еще известны?

– Советским властям. Если точнее, сперва стали известны им, а потом уже мне.

– Ты говоришь загадками.

– Никаких загадок. Вероятно, ты была занята иными делами, и трагедия с "Капитаном Роговым" обошла тебя стороной... Но все мы весьма встревожены. Антифашисты моей страны убеждены, что к исчезновению "Рогова" причастны силы реакции. С нашей точки зрения, это очень большая опасность. Если, конечно, считать неофашистами не только примитивных громил, но главным образом тех, кто стоит у них за спиной. Поверь, это весьма серьезно. Фашизм непрерывно совершенствует свою организацию. Не удивлюсь, если выяснится, что существует всемирный фашистский клан.

– Вроде мирового масонства?

– Думаю, грань между масонами и фашистами весьма условна, если она вообще существует. Скорее всего, это птицы из одного гнезда... И вот мы пришли к выводу: силе должна быть противопоставлена сила. Поэтому мы тоже организуемся - списываемся с теми, кто дрался против нацизма в годы войны, насиделся в их тюрьмах и лагерях.
– Марио потянулся к своему портфелю, отщелкнул замки: - Сейчас ты увидишь нечто любопытное.

– Погоди!
– вдруг сказала Сизова.
– Собираясь сюда, ты уже знал, что я оставила службу?

– Знал, - Марио стал доставать бумаги из портфеля.

– Значит, приехал с определенной целью?

– Именно так.

Зазвонил телефон. Луиза сообщала, что задерживается у подруги, там и заночует.

"Странно, - подумала Сизова, кладя трубку, - Марио слышал этот мой разговор, но и теперь не спросил о Луизе".

Она вернулась к журнальному столику, на котором гость раскладывал бумаги.

– Гляди, Сандра!
– Марио ткнул пальцем в фотографию умершего человека, выловленного экипажем "Капитана Рогова".

Затем на стол легла копия сообщения, которое капитан Мисун отправил в свое пароходство. Строчки радиограммы, где говорилось о том, что советским судном заинтересовались подозрительные личности и что вторично появилась летающая лодка, были подчеркнуты красным карандашом.

– Почему донесение капитана судна в свое пароходство отпечатано на ротапринте?
– спросила Сизова.
– И как вообще у тебя оказались эти документы?

– Вспомни, как иной раз ведется поиск исчезнувшего человека: полиция во все концы рассылает соответствующие фотографии и бумаги - вдруг кто-то поможет расследованию... Вот и морские власти твоей страны к поискам "Рогова" решили подключить иностранные судовые компании - разослали им копии донесений капитана Мисуна. А я - специалист по международному морскому праву, у себя в стране консультирую два страховых общества. Тебе кажется странным, что я получил доступ к этим бумагам?..

Сизова чувствовала: гость сказал не все, вот-вот выложит что-то еще, быть может весьма важное. Так и оказалось. Марио извлек из портфеля новую фотографию - снимок части руки человека с татуировкой на сгибе локтя. Отчетливо были видны цифры - две двойки и две семерки.

– Лагерный номер утопленника.
– Он засучил левый рукав своей сорочки. На руке у него тоже синели цифры. Обе татуировки были очень похожи по написанию.

– Неужели сидели в одном и том же лагере?
– воскликнула Сизова.

– Да, в Освенциме. Но я ничего не знал об этом человеке.

Марио рассказал, как удалось выяснить личность лагерника. Копии снимка руки с татуировкой он разослал в десятки антифашистских организаций. И вот из ГДР и Польши сообщили: указанный лагерный номер принадлежал французскому химику и нейрохирургу Эжену Бартье, который с 1940 года был в филиале Освенцима - Биркенау, где функционировал биологический центр нацистского ученого Вольфрама Зиверса.

– Доктор Зиверс экспериментировал на людях, - сказал в заключение Марио.
– Работа проходила в обстановке строгой секретности. Блоки Зиверса были наглухо изолированы от остальной территории лагеря. Предполагалось, что Эжен Бартье там и погиб, в Освенциме.