Автобиография троцкизма. В поисках искупления. Том 2
Шрифт:
Недостатка в примерах не было. Кутузов указывал на «зафиксированные факты»:
Первый случай: статья Брусникина, носящая клеветнический характер. Там указано, что оппозиционеры втихомолку читают литературу Троцкого. Это не соответствует действительности и <…> является настройкой против бывших оппозиционеров. <…> С меня не просили никаких объяснений, а сразу пустили в газету, тогда как я непричастен, а там же имеется целый ряд фактов, где меня совершенно неосновательно приплетают. <…> Ячейка была представлена как сборище групп, где читают троцкистские книги. По-моему, за это тоже можно держать к ответу.
Дульнев поддержал Кутузова:
Статьи, помещенные в «Красн[ом] знам[ени]», являются статьями без фактической подкладки. <…> Некоторые факты там ни на чем не основаны. Как факт – читка парижской литературы Троцкого. В статьях написано то, чего не было. Этому никто не поверит, по-моему, даже сам автор.
Кутузов: Второй случай. Я был избран на районную конференцию коммунистов и там <…> выдвинут в комиссию по составлению резолюции. Узнав об этом, Усатов сказал, что «нужно Кутузова выводить». <…> Такую неосновательную подозрительность я чувствую все время.
И здесь Дульнев спешил на подмогу:
Кутузова и меня оклеветали. Окружной комитет признал эту ошибку, и отдельные работники тоже признались. У меня на основании этого возникли вопросы, и я написал статью, но эта заметка стала расцениваться как левый загиб. <…> Пример оклеветания Кутузова Усатовым является факт нечистоплотный.
Кутузов: Третий случай. Неоднократные, безнаказанные «подвиги» Бабенкова, который выражался на партсобраниях в таком стиле: «для вас мало душения самокритики, для вас нужен погром». Это его последнее выступление, но и раньше он оппозиционеров назвал «гадами» и «собаками» и т. д. Меня очень удивило то, что против этого никто не выступил, даже <…> присутствующие [члены бюро] Усатов и Котова, и этого мало даже, за это антипартийное выступление голосовал член бюро ячейки тов. …[нрзб.].
Четвертый случай: нашумевшая история с профессором Иннокентием Николаевичем Бутаковым. На бюро большинство считало, что Бутаков – это «проявление реакционной идеологии в вузах» 431 .
431
ГАНО. Ф. П-6. Оп. 2. Д. 1795. Л. 62, 66; ЦДНИ ТО. Ф. 17. Оп. 1. Д. 1059. Л. 214.
Заведующий кафедрой теплосиловых установок профессор Бутаков регулярно читал в институте курс «Организация промышленных предприятий». 11 февраля 1929 года партбюро постановило не разрешать ему вести этот ключевой курс. Профессор на кафедре механической технологии и ректор института с 1921 года Н. В. Гутовский требовал соблюсти устав и поставить вопрос на предметной комиссии. Там «едва ли можно хорошо провести [смену преподавателей по политическому признаку], ибо студентов там 50% от преподавательского состава», а Бутаков ходил в «массы» и нажил себе сторонников, как разъяснял Константинов. Собранию «нужно иметь определенные решения и не нужно ему придавать характер дискуссии». Секретарь ячейки дал директиву: «Собираем актив, чтобы исправить те студенческие мозги, которые запутал Бутаков. <…> Инженеры будут приглашены те, кто хочет выступить против Бутакова». Некоторые товарищи просили не спешить, высказывались за оставление курса у специалиста – среди них и Кутузов, член правления института в то время. В институте за один год сменилось три преподавателя политической экономии, кадров катастрофически не хватало. «По-моему, – выступил Кутузов, – на нынешний год нужно оставить Бутакова, <…> [но] без социально-политических моментов, исключительно технические моменты», – компромисс, на который сам Бутаков согласился 432 . «Ясно, что курс от Бутакова [надо] изъять», – возражал Кутузову Зуев. Бюро уже заручилось поддержкой Букатого и окружкома по этому вопросу. В статье в «Красном знамени» Брусникин считал «удивительным», что Кутузов оставляет курс «зубру буржуазной идеологии профессору Бутакову» и «не видит в этом сдачи классовых позиций» 433 .
432
ЦДНИ ТО. Ф. 17. Оп. 1. Д. 1059. Л. 19.
433
ГАНО. Ф. П-6. Оп. 2. Д. 1795. Л. 61 об.
Возвращаясь к этой истории при чистке, Кутузов оправдывался: «Моя ошибка с Бутаковым имела место в узком кругу членов партии. Объективно нет фактов утверждающих, что я делал поблажку и шел на поводу у проф. Бутакова» 434 . Но Брусникин ковал железо, пока горячо: «Находятся еще такие товарищи, которые замазывают недочеты, правую политику правления и работников деканата. Сейчас, когда мы подходим к необходимости смены руководства института, некоторые товарищи Кутузовского толка говорят „Бутаков нужен“, „Гутовский еще может работать, его нужно поддержать. Заменить его некем. Наши коммунисты не справятся“». В то же время ректор имел печальную известность как человек, всегда искавший «формальные поводы к фактическому отрицанию классового отбора», ссылаясь на то, что «в правилах приема об этом нигде не говорится». Гуковский заявил, правда давно, что можно принимать в институт детей священнослужителей в качестве «детей лиц свободных профессий» 435 . По мнению Брусникина, защита старой профессуры в лице Гуковского отодвигала на задний план задачу коренной ломки высшей школы в связи с требованиями социалистической промышленности. «В качестве руководителей втузов должны выдвигаться крупные хозяйственники-коммунисты и активные в деле социалистического строительства специалисты при обязательном освобождении их от всякого совместительства для работы в втузе» (из решений июльского пленума ЦК ВКП(б) 1928 года). «Этой установки мы и должны придерживаться при подборе руководителей института». Чужак Бутаков точно не соответствовал этим критериям: он «подвел» Кутузова, как отметил Кликунов, заключивший: «Мы, работники, работающие с профессурой, находимся на опасном посту. Никто из нас не застрахован [от того], что он будет скомпрометирован. Нужно больше осторожности» 436 .
434
Там же. Л. 69 об.
435
ЦДНИ ТО. Ф. 17. Оп. 1. Д. 747. Л. 17.
436
Красное знамя. 1929. 18 октября; ГАНО. Ф. П-6. Оп. 2. Д. 1795, Л. 66.
Пятый случай: «Ошибочная оценка активности ряда бывших оппозиционеров при чистке сомнительных, чуждых, белогвардейских элементов», – об этом уже говорилось выше 437 .
Но, пожалуй, самым значительным был шестой случай: безжалостное обличение в институтской стенгазете «Грохот». Стенгазеты служили «орудием воздействия на массы» и «формой выявления их активности» 438 . Именно такую цель преследовала статья от 23 декабря 1929 года о «вылазках троцкистов». Кутузов был оскорблен: в статье проводилась аналогия между бывшими оппозиционерами и «собакой, вцепившийся в тело своего хозяина». Текст содранной им со стены газеты был действительно язвителен:
437
ГАНО. Ф. П-6. Оп. 2. Д. 1795. Л. 72 об.
438
О стенных газетах [1924] // О партийной и советской печати. Сборник документов. М.: Правда, 1954. C. 325; Волков А. Используем стенгазету // Волков А. Молодежь в производственных совещаниях. М.; Л.: Молодая гвардия, 1928. С. 65–78.
Положенная на обе лопатки в 1927 году, троцкистская оппозиция не умерла. Как побитая собака, зализывая полученные раны, она забилась по уголкам и закоулкам нашей партийной, профессиональной и комсомольской работы, стараясь первое время не обращать на себя ничем внимание. Опущенный хвост говорит за полное смирение несчастного животного, но глаза <…> загорались иногда бешеным блеском – и всякий замечавший это невольно настораживался. Было ясно, что при первом же удобном случае собака со злобным воем вцепится в тело своего хозяина. Так оно и вышло. Очухавшись немного от нанесенного поражения, оппозиция стала мечтать о реванше. Однако чувствуя свое идейное и физическое бессилие, она не решалась выступить снова сейчас же и стала вести для этого подготовительную работу, умильно виляя хвостом и слабо повизгивая, она вылезла, наконец, на свет и распласталась у ног партии. Партия ее не оттолкнула. Кутузов, Гриневич, Матвеев, Лунь, Попков, Сухоруков и еще многие стали снова в рядах ее равноправными членами и получили полную возможность доказать свое искреннее раскаяние. И они доказали, но только не искреннее раскаяние, а совсем другое. Они доказали, что только немногая часть их полностью осознала свои ошибки и хочет честной работой в рядах партии их искупить, а большинство до сих пор представляет из себя или замкнувшихся, политически темных личностей, или пришедших в партию с явно враждебными ей целями. С первых же дней своего прихода в партию последняя группа «раскаявшихся» не дремала. Изо дня в день, пользуясь малейшими возможностями, она вела свою разрушительную работу, старалась сделать это как можно незаметнее, а почва была для нее благоприятная. Трудности социалистического строительства вообще и пятилетки в частности и слабая политико-воспитательная работа среди членов партии, с одной стороны, отвлекали, до некоторый степени, от них внимание партийных организаций, а с другой – породили группу шатающихся, ищущих «истины» и недовольных, с которыми оппозиционеры и повели соответствующую работу. В особенности же распоясались они во время чистки. С факультета в факультет, от группы в группу ходили они партиями и проводили свою линию. Где надо – выступали, а где надо – молчали, а в общем выглядывали и изучали обстановку. В коридорах, на улице, в аудиториях они ловили «обиженных» чисткой и «теплым сочувствием» старались привлечь их на свою сторону. Трудно судить пока о размере успеха работы их, но тот факт, что слишком они обнаглели, говорит за многое. Открытое выступление общевузбюро Матвеева с заявлением, что в нашей партийной организации в результате чистки выявилось служилое засилье. Выступление в «Красном Знамени» со статьей, старающейся дискредитировать наше партийное руководство, а еще некоторые факты должны заставить нас принять решительные меры. Пора сказать зарвавшимся – довольно. Все ясно. Вы присосались к телу партии, пьете ее кровь, а сами вопите о том, что вам не дают жить. Для чего? Для того, чтобы в новой дискуссии снова затормозить нашу работу. Мы этого не допустим. Партийной организации пора решительно и в последний раз поставить этот вопрос, надо окончательно и твердо провести грань между волками и ягнятами. Надо внимательно и достаточно изучить реальность шкуры каждого, для того, чтобы каждому воздать по заслугам. Надо окончательно изгнать из своих рядов волков в овечьей шкуре. Надо раскассировать невыявленных и отнести их к той или иной группе 439 .
439
ГАНО. Ф. П-6. Оп. 2. Д. 1795. Л. 59.
Статья только на первый взгляд кажется простой – на самом деле в нее заложено целое мировоззрение. Базис рассматривается здесь на том же уровне, что и надстройка: идеи, как организмы, ведут борьбу за существование. Большевики создают новые формы жизни, делают новый шаг на пути эволюционного развития. Выживание сильнейших – вот что надо учесть в первую очередь. В переводе на наш материал это значит, что сама по себе оппозиция «физически» нежизнеспособна. Она паразитирует, потому что не имеет самостоятельного источника существования. Эсхатологические ожидания (мотив «волки и ягнята») и научная сортировка шли в этой статье из стенгазеты рука об руку. Заметны здесь и проблески сближения гегелевской идеи мирового духа с идеями виталистов о «жизни», распространенными в Пролеткульте. В целом же наступательный тон статьи мало выделялся на общем фоне первой пятилетки. В 1929 году на стенах вузовских коридоров можно было лицезреть плакаты, призывающие сообщать, «даже без подписи», о подозрительной деятельности начальства, не бояться критиковать никого, используя при этом любой язык 440 .
440
Шитц И. И. Дневник «Великого перелома»: март 1928 – август 1931. Париж: YMCA-Press, 1991. С. 128–129.
Тем не менее Кутузов не считал статью приемлемой ни по тону, ни по содержанию. При обсуждении его случая на чистке «задавал[ся] вопрос относительно травли». Те, кто должен был защищать честь коммуниста, свою миссию не выполняли.
Панов: «Должен сказать, что т. Кутузова на хим[ическом] факультете исключили как контрреволюционера, до чистки, так сказать, авансом. И общевуз[овское] бюро на это не реагировало. <…> Наступление на Кутузова никуда не годится 441 .
Уманец: Я хочу остановиться на том положении, которое было создано т. Кутузову до чистки. Т. Гребнев на фракции говорил, что резолюция хорошая, но здесь, когда обвинили <…> Кутузова – Гребнев не выступил и ничего не сказал. <…> Гриневич тоже здесь не выступил, ни Константинов, ни ортодоксальный марксист Брусникин.
441
ГАНО. Ф. П-6. Оп. 2. Д. 1795. Л. 67.
Следующий показательный случай травли – вывод Кутузова из состава комиссии по преобразованию рабочих и учебных практик университета. «По-моему, это верно, – отметил Брусникин, – так как люди шатающиеся на руководящую работу, пока они не докажут свое направление, не годятся. Мне кажется, что Кутузов в партию пришел неискренне. <…> А от него, как от бывшего оппозиционера, требуется борьба за исправление с шатаниями в большей мере» 442 . Резенов присоединился к этому мнению: «Т. Кутузов должен сказать прямо, отказался [он] от всех взглядов или нет» 443 .
442
ПАНО. Ф. 17. Оп. 1. Д. 1059. Л. 254.
443
ГАНО. Ф. П-6. Оп. 2. Д. 1795. Л. 67.
Но так думали далеко не все. Кутузова хвалили за его принципиальность на заседаниях учебно-плановой комиссии: «дал должный отпор профессорско-преподавательскому составу»; «выступал очень резко против рвачества проф. Рокатовского перед лицом всей профессуры». Свежим и принципиальным считалось и выступление Кутузова в Ленинском кабинете, равно как и на заседании учебно-плановой комиссии. Все это доказывало, по мнению защитников Кутузова, что в партию он пришел искренне и сейчас проводит ленинские установки 444 .
444
Там же. Л. 68.