Чтение онлайн

туманно-расплывчатую тень.

Поэтому и аяуасковое семейство, и я – все мы просто сидели в благодатной

ночной тишине, в которую вплеталось негромкое пение икарос, и каждый

был погружен в мир своих частных видений.

В полдвенадцатого, после двух с половиной часов видений действие аяуаски

стало ослабевать. Еще немного... еще последние всполохи света и

прощальные краски светящихся дворцов – но вот и все... видения погасли.

А потом — совсем как в кинотеатре: сеанс закончился, экран опустел,

зрители потягиваются, поднимаются со своих мест, обмениваются

впечатлениями. За исключением того, что здесь, к моему сожалению, никто

увиденным не делился.

Разве что дон Хуан прокомментировал:

– Ты все время сидела так тихо... так спокойно... в тебе духи трав живут...

сколько в тебе силы... потому аяуаска с тобой и подружилась.

В лучших советских традициях я тут же хотела ему сказать: да ну что Вы...

вот насчет этого Вы как раз ошибаетесь, я совершенно простой и далекий от

мистических сил человек — но сказанное им прозвучало совершенно

безапелляционно и не предполагало никаких комментариев с моей стороны,

так что я сочла за лучшее промолчать.

Напоследок он снова окурил мое тело дымом мапачо, потом сложил мне

руки — ладонь к ладони, затем ноги — подошва к подошве, подул в них, и

совсем напоследок подул мне опять в макушку. Очень нежно и бережно. Как

у него только так получается? Меня это поразило невероятно: я как-то даже

не рассчитывала на такой индивидуальный подход. Понятно же, что при его

востребованности я для него была как безымянная бабочка, прилетевшая на

яркий свет, щедро расточаемый волшебной аяуаской.

– Завтра утром ты почувствуешь прилив сил, в тебя войдет радость, у тебя

появятся новые друзья, – так он подвел итог нашей церемонии.

Было немногим больше за полночь, действие аяуаски прошло совсем, сын,

не задерживаясь, ушел к жене, а мы — родители сына и я — растянулись

каждый на своем матрасе и заснули глубоким сном до самого утра.

15. 3 ДНЯ И 4 НОЧИ НА УКАЯЛИ И АМАЗОНКЕ

Прием аяуаски – но не просто так, а в ходе ритуала – помогает наладить

здоровье и отношения - как социальные, так и внутриличностные. Под

«внутриличностными» я подразумеваю отношения с самим собой. В списке

происходящих апгрейдов отдельно числятся отношения любовные. Кроме

того, по логике, если наладились гармоничные отношения с окружающим

миром, то это непротивленческим образом должно открыть дорогу к

личному счастью и материальному благополучию. Разве плохо? Кому такое

не понравится?

Эти же апгрейды можно описать проще и короче, что и сделал курандеро из

племени Шипибо, сказав:

– Добавятся силы. Войдет радость. Появятся новые друзья.

И что интересно - он оказался прав на все сто. Но так как первые два

положения можно, скорее всего, отнести к категории ощущений

субъективных, то по этой причине на них я останавливаться не буду, зато

третий компонент ветра перемен принадлежал миру большому и

объективному — поэтому про него расскажу.

Сначала писать эту главу я не хотела, а когда написала, хотела удалить. Но,

как видите, оставила — потому что вся эта история, от первой главы до

последней, на самом деле не : я в ней не более, чем эпизодический

персонаж, а дебютанткой в ней выступает волшебная лиана джунглей,

аяуаска. В этом свете и предлагаю читать следующую дальше главу.

Позволю себе повториться и сказать, что когда путешествую, то практически

ни с кем не знакомлюсь. Я и в этот раз ни с кем не знакомилась, но эти два

знакомства, оказалось, были просто неизбежны. Но самым необычным было

то, что один из этих мужчин затронул меня своими эмоциями. Последние

годы я точно была уверена в том, что вероятность такого события была не

больше, чем, скажем, вероятность моего благополучного примарсианивания

на этой отдаленной и неблагоприятной для жизни планете в одном пляжном

платье и без головного убора.

У этого мужчины и имя было подходящее: звали его Анхель, что значит

"Ангел" — прямо как ангел аяуаски подлетел ко мне и нежно коснулся

своим крылом. Тем не менее, сам Анхель никакого отношения к аяуаске не

имел. А был он штурманом трехпалубного судна, на котором я

переправлялась из Пукальпы в Икитос.

Вторым персонажем был капитан. Он и его корабль были под стать друг

другу: оба были с шиком, хотя, понятно, каждый со своим. Теплоход

«Эдуардо VII» был новый и ухоженный. Что касается капитана — он был

холеный, стремительный, sleek. Как посмотришь на него – сразу видно даже

нетренированным взглядом, что баловень женщин, да и он сам, похоже,

женщин вниманием не обходил, наверное, именно поэтому часто приходил

поговорить, когда я отсиживалась в каюте.

Мы еще раз с ним встретились в порту Икитоса - через десять дней после

того, как мое плавание на его теплоходе закончилось: его «Эдуард VII»

должен был возвращаться в Пукальпу, а мой «Эдуард II» – идти в

Юримагвас. В ожидании отплытия я вышла из каюты. Он заметил меня со

своего теплохода, и так как корабли стояли впритык, просто переступил с

одного на другой и взбежал на мою палубу – мы поздоровались, и тут на

глазах у него выступили слезы.

Пока мы с ним разговаривали, мой теплоход стал отшвартовываться от

причала: незнакомый мне штурман "Эдуарда II" выводил его в открытые

воды. Вода забурлила под кормой, и пространство между двумя теплоходами

– моим и его - стало стремительно расширяться. Договорив последнюю