Баллада Редингской тюрьмы
Шрифт:
И тает жизнь, как бледный воск свечи.
Иссякли в сердце светлые ключи,
Зане его испорчена природа.
Мне быть в аду, иль я уже у входа? –
Господень суд свершается в ночи.
«Он спит, иль занят чем-то, как Ваал,
Не отвечавший на слова пророков,
К нему взывавших на горе Кармил?»
Подарит тьма, в сиянье покрывал,
Ступни из меди, исполненье сроков
И безотрадный взор, лишенный сил.
Передо мной был океан бесплодный;
Волна хлестала брызгами в меня,
Горело пламя гибнущего дня,
И жуткий вихрь ревел над ширью водной.
Заслышав в небе чаек стон голодный,
Вскричал я: «Жизнь – мучение и мрак!
Не зреет в сей пустыне плод и злак,
Как ни трудись в работе безысходной!»
31
32
Новая жизнь (ит.).
Пусть нет числа на неводе прорехам,
Его метнул я в скорбном ожиданьи
Того, что вскоре окажусь на дне.
И я нежданным награжден успехом –
Из черных вод минувшего страданья
Восстало тело в дивной белизне!
Ты боли мира этого чужда, —
Лилейный лоб не тронула тревога,
Твой взор остановился у порога, —
33
34
Богородица (букв. «Моя госпожа», ит.).
Так в легкой дымке светится вода.
Ланиты от любовного стыда
Не вспыхивали, рот прикушен строго.
И белоснежна шейка-недотрога,
Но мрамор оживает иногда.
Пусть с губ моих высокие слова
Слетают, – но, дыша благоговеньем,
Я поцелую разве узкий след.
Так Данте с Беатриче, знаком Льва
Отмечен, просветленным видел зреньем
Седьмых небес слепящий горний свет.
Новая Елена [35]
Где ты была, когда пылала Троя,
Которой боги не дали защиты?
Ужели снова твой приют – земля?
Ты позабыла ль юного героя,
Матросов, тирский пурпур корабля,
Насмешливые взоры Афродиты?
Тебя ли не узнать – звездою новой
Сверкаешь в серебристой тишине;
Не ты ль склонила Древний Мир к войне,
К ее пучине мрачной и багровой?
35
Ты ль управляла огненной луной?
В Сидоне дивном был твой лучший храм –
Там солнечно, там синева безбрежна;
Под сеткой полога златою, там
Младая дева полотно прилежно
Ткала тебе, превозмогая зной,
Пока к щекам не подступала страсть,
Веля устам соленым что есть силы
К устам скитальца кипрского припасть,
Пришедшего от Кальпы и Абилы.
Елена ты – я тайну эту выдам!
Погублен юный Сарпедон тобою,
Мемнона войско – в честь тебя мертво;
И златошлемный рвался Гектор к бою
Жестокому с безжалостным Пелидом
В последний год плененья твоего!
Зрю: снова строй героев Илиона
Просторы асфоделей затоптал,
Доспехов призрачных блестит металл;
Ты – снова символ, как во время оно.
Скажи, где берегла тебя судьба?
Ужель в краю Калипсо, вечно спящем,
Где звон косы не возвестит рассвета,
Но травы рослые подобны чащам,
Где зрит пастух несжатые хлеба
До дней последних увяданья лета?
В летейский ли погружена ручей,
Иль не желаешь ты забыть вовеки
Треск преломленья копий, звон мечей
И клич, с которым шли на приступ греки?
Нет, ты спала, сокрытая под своды
Холма, объемлющего храм пустой,
Совместно с ней, Венерой Эрициной –
Владычицей развенчанною той,
Пред чьей гробницею молчат едино
Коленопреклоненные народы,
Обретшей не мгновенье наслажденья
Любовного, но только боль, но меч,
Затем, чтоб сердце надвое рассечь
Изведавшей тоску деторожденья.
В твоей ладони – пища лотофага,
Но до приятья дара забытья
Позволь земным воспользоваться даром;
Во мне еще не родилась отвага
Вручить мой гимн серебряным фанфарам,
Столь тайна ослепительна твоя;
Столь колесо Любви страшит, Елена,
Что петь надежды нет; и потому
Позволь прийти ко храму твоему,
И благодарно преклонить колена.
Увы, не для тебя судьба земная;
Покинув персти горестное лоно,
Гонима ветром и полярной мглой,
Лети над миром, вечно вспоминая
Усладу Левки, всей любви былой,
И свежесть алых уст Эвфориона;
Не зреть мне больше твоего лица,
Мне жить в саду, где душно и тлетворно,
Пока не будет пройден до конца
Мой путь страдания в венке из терна.
Елена! О Елена! Лишь чуть-чуть
Помедли, задержись со мною рядом,
Рассвет так близок, но тебя зову!
Своей улыбке разреши блеснуть,
Клянусь чем хочешь, Раем или Адом, —
Служу тебе, живому божеству:
Нет для светил небесных высшей доли,
Тебя иным богам не обороть,
Бесплотный дух любви, обретший плоть,
Блистающий на радостном престоле!
Так не рождались жены никогда!
Морская глубь дала тебе рожденье