Баллада Редингской тюрьмы
Шрифт:
И газовый рожок – слабей,
Чем пламень губ и сердца хлад.
Во Храм искусств, куда со всей земли
Привозят вещи, что не взяты тленом,
Прекрасной девы мумию внесли,
Усопшей в мире древнем и забвенном.
Из пирамиды сумрачной она
Арабами была извлечена.
Когда же размотали лоскутки,
Что дочь Египта покрывали туго,
39
40
Бессмертие (др – гр.).
Вдруг семя в полости ее руки
Нашли – и в Англии подарок с юга
Звездистыми снежинками зацвел,
Благоуханьем полня вешний дол.
Такая чара в том цветке была,
Что позабыли все об асфодилах,
И, лилии любовница, пчела
Умчалась прочь от чашечек немилых;
Цветок нездешний, чудо из чудес,
Как будто из Аркадии, с небес.
И хоть нарцисс, влюблен в свою красу,
Чах над ручьем, клонясь к нему в бессилье,
Не привлекал ни шмеля, ни осу
Купать в его пыльце златистой крылья.
Ах, был жасмин жемчужный позабыт,
Лобзать его никто не прилетит!
К цветку пылая страстью, соловей
Не помнил о фракийце злочестивом;
И голубь не порхал среди ветвей,
Покрывшихся листвой в лесу счастливом,
А вился вкруг него, грудь – аметист
И быстрых крыл оттенок серебрист.
В лазурной башне – солнца жаркий круг,
От стран снегов порой бореем веет,
Цветок омыл росою теплый юг;
Восходит Веспер, и уже алеет
Небес аквамариновый простор,
Плывет закат, раскинув свой узор.
Когда уже средь лилий не слышна
Уставших птиц любовная канцона,
И, словно щит серебряный, луна
Блестит в сапфирном поле небосклона,
Какие думы, мрачны и горьки,
Волнуют трепетные лепестки?
Ах, нет! Тысячелетие цветку
Погожий вешний день напоминает,
Он не познал ни ужас, ни тоску,
Что златокудрых сединой пятнает;
Не ждет, как люди, он последний сон
И не жалеет, что на свет рожден.
Мы в танцах, играх к смерти путь вершим,
Пройдя врата, что из кости слоновой,
Поскольку часто рекам нестерпим
Унылый бег по пустоши суровой;
Бросается влюбленный в водоверть,
На славную рассчитывая смерть!
В борьбе бесплодной тратим силы мы,
И супротив нас легионы мира,
Мы копим жизнь, в себе не чуя тьмы,
Живясь от солнца, от глотка эфира;
Проходят дни, и – вечности дитя –
Нас губит Время, прахом обратя.
Серенада [41]
Для музыки
Не нарушает ветер лени,
Темна Эгейская струя,
И ждет у мраморной ступени
Галера тирская моя.
Сойди! Пурпурный парус еле
41
Надут, спит стражник на стене.
Покинь лилейные постели,
О госпожа, сойди ко мне!
Она не спустится, – я знаю.
Что ей обет любви простой?
Я не напрасно называю
Ее жестокой красотой.
Ах! Верность – женщинам забава,
Не знать им муки никогда,
Влюбленному, как мальчик, слава
Любить вотще, любить всегда.
Скажи мне, кормщик, без обмана:
То кос ее златистый свет
Иль нежная роса тумана,
Что пала здесь на страстоцвет?
Скажи, матрос, ты малый дельный:
То госпожи моей рука
Иль нос мелькнул мне корабельный
И блеск серебряный песка?
Нет, нет! То не роса ночная,
Не блеск серебряный песка,
То госпожа моя младая,
Ее коса, ее рука!
Правь, благородный кормщик, к Трое,
Матрос, ты к гребле будь готов:
Царицу счастья мы, герои,
Везем от греческих брегов.
Уж небеса поголубели,
Час утра тихий настает.
Дружина, на борт! Что нам мели!
О госпожа, вперед, вперед!
Правь, благородный кормщик, к Трое,
Матрос, не бойся ты труда,
Как мальчик любит, любит втрое
Тот, кто полюбит навсегда.
Эндимион [42]
Для музыки
Сад яблонь весь раззолочен,
В Аркадьи птичья песня льется,
Спешат овечки в свой загон,
42
А козы дикие – на склон;
Вчера любовь открыл мне он,
Сказал-де, что ко мне вернется.
Взойди, Владычица луны!
Будь стражницей его любовной,
Юнца узнаешь, безусловно, —
Его сандальи багряны.
Его узнаешь ты, но где ж он?
Всегда пастуший посох с ним,
Он, словно голубь, тих и нежен
И кудри так черны, как дым.
Где милый друг? Уж еле кличет
Усталой горлинкой она;
У стойла волк голодный рыщет
И лилий сенешаль не свищет,
Себе ночлег в лилеях ищет;
На холмах мрака пелена.
Взойди, Владычица луны!
Взойди на Геликона пик.
Коль милого увидишь лик,
Сандальи, кои багряны,
И кудри темные, и посох,
И козью шкуру, что на нем,
Скажи, что жду в вечерних росах
Под тусклым гаснущим лучом.
С росой упала ночи тьма,
В Аркадьи птичья трель не льется,
Сатиры в лес бегут с холма,
Нарциссы клонит вниз дрема,