Чтение онлайн

Вы лучше не читайте песнь мою,

Она ваш покоробит слух, конечно,

Придясь не по нутру, ведь я пою

Для тех, кого не вгонят в стыд излишки,

Кто с пылким Эросом давно знаком

не понаслышке.

По статуе глазами не водил,

В пространство узкое направил взгляды,

Едва ли свой удерживая пыл;

И, полный предвкушения услады,

К устам приник, объятия раскрыв,

И страстно прянув на нее, не мог сдержать

порыв.

Подобных прежде не было свиданий:

Шепча словечки сладостных утех,

Он целовал ей ноги, бедра, длани,

Лаская плоть, запретную для всех;

В безмерной страсти, не приставшей людям,

Он жарким сердцем приникал к ее холодным

грудям.

Казалось, нумидийская орда

Метала дроты в мозг его безумный,

Как струны, нервы напряглись тогда

В пульсации неистовой; бездумно

Губами льнул, от сладкой боли млел,

Покуда жаворонок вдруг на утре не пропел.

Кто не заметит проблеска дневного

В алькове за завесой плотных штор,

Кто восстает от тела дорогого

С понурым видом, хмуря тусклый взор,

Тому, как я ни пой, всё выйдет бледно –

Как напоследок он лобзал кумир свой

заповедный.

Луну кристальный обод обомкнул,

В том моряки провидят кару божью;

Померкли звезды, луч зари блеснул;

На пурпурном востоке с легкой дрожью

Рассвет повеял на крылах своих,

Покинул темный строгий храм любовник

в этот миг.

По склону вниз, не разобрав дороги,

Сбежал; пещера Пана перед ним,

И слышно, как храпит там козлоногий;

Тут по холму, по зарослям сплошным

Оленем юным прянул в глубь дубравы,

Где высились стволы олив, как город,

величавы.

Нашел ручей, что с детства был знаком,

Где он в пылу мальчишеских веселий

За чомгою гонялся иль нырком,

Иль бойко ставил сети на форелей;

Здесь, задыхаясь, лег он в камыше

И ожидал прихода дня с тревогой на душе.

На травах лежа, то в зеркальный глянец

Воды прохладной руку окунал,

И на щеках его играл румянец

От утра свежести; то расправлял

Запутанную прядь, то одиноко

С улыбкою во власти дум глядел на гладь

потока.

Уже пастух в накидке шерстяной

С ветвистым посохом побрел к загону,

И дым клубами из трубы печной

Над спелой рожью плыл по небосклону;

Раздался песий лай, и чистотел

Под тяжкой поступью скота печально

шелестел.

Когда же косари в рассветной рани

Вошли по пояс в росную капель,

Когда овца заблеяла в тумане

И из куста рванулся коростель,

Тогда-то и открылся дровосекам

Красавец, коего сочли отнюдь не человеком,

А полубогом. Молвил дровосек:

«Да это Гил, ласкающий наяду,

Забыв Геракла средь любовных нег!»

Другой же: «Нашему явился взгляду

Нарцисс, кто сам себе извечно люб,

Кто женщин ценит менее своих пурпурных

губ».

Как подошли поближе, молвил третий:

«То Дионис! Небриду и копье

Оставил он, придя в чащобы эти,

И всех менад, и пиршество свое.

Сторонкой будет пусть у нас дорога:

Недолго смертный проживет, коль видел

тайну бога».

И отступили люди второпях,

Сказали остальным, что, дескать, ныне

Какой-то бог таится в камышах;

И не ходил никто по луговине,

Стук топора не слышался в тот день,

И там нетронутой была дерев масличных

сень.

Один подпасок нес пустые ведра

К ручью и вот отпрянул в тот же миг,

Остановившись, стал он кликать бодро

Разбредшихся товарищей; от них

Ответа не было, и он торопко

С опаской удалился прочь. Внизу пустынной

тропкой

Бежала с фермы девочка, смеясь,

Любовных таинств до сих пор не знала;

Узрела руки белые, дивясь,

Мужскую стать и очи, где играла

Насмешка над невинностью самой;

Понаблюдала и пошла, печальная, домой.

Он слышал шум, что в городских пределах –

То бойкий смех в задористой гурьбе

Мальчишек дивностройных, загорелых,

Что состязались в беге и борьбе;

И колокольцев звяканье услышал –

То утром с овцами валух на злачный берег

вышел.

Плясал комар средь ивовых ветвей,

Трещал кузнечик, скуку нагоняя,

И маслянистой шкуркою своей

Сверкала в ряби крыса водяная;

Порою дятлы выбивали дробь,

И прыгал зяблик, и ползла там черепаха

в топь.

По изумруду трав гуляли косы,

И плыли семена по ветерку,

Над камышами дрозд звонкоголосый

Кружился и, все время начеку,

Ловил стрекоз у глади бирюзовой,

На воду бросив тень; и линь всплывал со дна

речного;

И белки, не заботясь ни о чем,

Резвясь, по буку мчались то и дело;

И звонко серенады над ручьем

Своей подруге коноплянка пела,

Но все это не трогало того,

Кто в сокровенной наготе увидел

божество.

Когда пастух своим рожком призывным

Стал на дорогу кликать робких коз,