Чтение онлайн

Последнее я пробормотал, словив на себе суровый взгляд какого-то бугая, что как раз собирался войти внутрь. Бугай прищурился, но, видно, расслышал только конец фразы и не был уверен, что речь шла о нем, так что лишь недовольно покачал головой и прошел внутрь.

– Лиза, молодой девушке, да еще и потенциально знатных кровей, в таком заведении не место, – понизив голос, продолжил я.

– Знаешь, у меня такое чувство, что из нас двоих тут не место тебе, – фыркнула та. – Матюгаться ты не умеешь, к кабакам относишься с презрением. Короче, весь из себя благородный барчонок, как Трофим говорит. А я девушка простая: обидят – вдарю с ноги по яйцам и убегу.

– Лиза! – у меня аж слова культурные кончились.

– Ну ладно: ногтем в глаз ткну и убегу, – поправилась она. – Так лучше?

– Лучше – это сделать, как Глафира сказала: я устраиваюсь к Муратову на работу, а ты следишь, чтобы я дошел. А я уже дошел, так что все, твоя работа закончена, ты меня до места сопроводила.

– Кирилл, – Лиза прищурилась. – Ты знаешь, что такое семья?

– Ну? – нахмурился я.

– Семья – это самый эффективный финансовый аппарат, – пояснила она. – Мы сейчас с тобой хотя бы временно, но семья. И у нашей семьи явные проблемы: жрать нечего, носить нечего, дом не в порядке, а впереди зима.

– Ну да, – кивнул я. – Поэтому я как мужчина должен зарабатывать деньги. А ты – помогать сестрам с бытом и детьми.

– Э! – возмутилась Лиза. – То есть, тебе бабло и приключения, а я – сиди дома и чугунки драй? А на фиг не сходишь? Могу послать без очереди!

– Да блин! – не сдержался я. – Что за странный разговор? Ну хочешь – иди. Но сама же потом взвоешь.

– Посмотрим. Может, тут и работы для меня нет. Но кто не рискует – тот не шикует, – пожала плечами Лиза и первой нырнула в полумрак не слишком чистого кабака. Пришлось последовать за ней.

– А ты тут жди, – велел я псу, снова увязавшемуся за нами. – Не позорь нас своими блохами и плешивостью.

Пес как будто возмущенно фыркнул, но все же сел на задницу сбоку от крыльца.

***

– Хм, – мрачный мужик лет сорока смотрел на меня и хмурился. – Так это ты – бастард приютский? Я тебя вчера ждал.

Речь его была неприятной и презрительной. В другое время я бы просто развернулся и ушел, но сейчас передо мной стояла определенная задача, так что пришлось силой воли запрятать поглубже свои эмоции.

– Извините, не дошел, – вежливо ответил я, сделав вид, что не услышал грубости. – Попал в неприятную ситуацию, пришлось вернуться домой.

– А работать тоже так будешь? – скривился он. – То “ситуации”, то “не дошел”. У меня, знаешь ли, по вечерам поток клиентов большой – только успевай вертеться. А тебе и “повертеть” нечем: первым же ящиком придавит.

Он с неприязнью оглядел мою фигуру: видимо, оценил как слабака. Оно и неудивительно: на моем теле не было сейчас ни жира, ни мышц, один скелет и кожа. Но я-то знал, что “Пилигрим” это быстро поправит, поэтому ответил с уверенностью:

– Я жилистый.

– Жилистый он, – покачал головой купец Муратов. – Ну, твое дело, конечно. Если ящик уронишь и ногу себе сломаешь, я тут ни причем: платить за такое не буду, ты сам подписался.

– Понимаю, – кивнул я.

Рассказывать ему о том, что в моем теле встроено лечебное плетение, явно не следовало. Как и о том, что в ближайшие дни с его помощью я стану сильнее. А ну как нагрузит работой сверх меры, но за те же деньги?

– Ну, тогда иди в залу, – разрешил он. – Там за стойкой Палыч стоит. Скажи ему, что ты новый грузчик. Сейчас как раз телега должна подъехать – разгрузишь все в кладовую. А оттуда кое-какие ящики в другие кабаки разнесешь – Палыч тебе покажет, какие. Свободен.

Мужчина отвернулся было, давая понять, что “аудиенция” окончена, но тут раздался голос Лизы:

– Вы забыли о цене договориться, – сказала она. – И, наверное, надо бы какой-нибудь документ подписать. Трудовой договор, там, соглашение или контракт. Чтобы претензий потом не было.

Я поморщился. Ну Лиза! Ясно же, что монашки уже все обговорили. И вообще, судя по виду купца, он не слишком-то хочет брать меня на работу. Зачем усложнять дело? Он ведь может нас выгнать.

– Ишь ты, – прищурился мужик. – А ты еще кто такая?

– Елизавета Митрофанова, – подбоченившись, уверенно представилась подруга, хотя только утром узнала, как ей стоит представляться.

– Оба на! – грубовато хмыкнул мужик. – Чё, та самая?

– А что, обо мне тут уже разговоры разговаривают? – весело спросила Лиза. – Ну, не знаю, что обо мне говорят, но в приюте я одна такая, так что полагаю – да, та самая.

Мужик вдруг задумался и оценивающе осмотрел мою подругу.

Взгляд этот мне не понравился. Была в нем приличная доля брезгливости, насмешки, но и любопытства. Однако какого-то нехорошего любопытства: как будто Муратов уже примеривался, куда бы эту языкатую девицу пристроить. А ведь она еще ни слова не сказала о том, что хочет устроиться на работу.

– М-да, действительно тощая, – вдруг ни с того, ни с сего сказал Муратов.

– Возьмите на работу, – тут же сказала Лиза. – Начну получать зарплату – сразу отъемся.

– Пха. Пха-ха-ха! – неожиданно гулко рассмеялся мужик. – Ой, Лужин, блин, нашел, кого брать. А, впрочем, не мое дело. На работу, говоришь, хочешь? Работа у меня всегда есть. Могу уборщицей взять – в дневное время. А в вечернее – подавальщицей. Палычу помогать будешь, он не справляется.

– Идет! – Лиза тут же протянула руку. – Так как насчет трудового договора?

– Ты хоть попробуй сначала поработать, – укорил ее мужчина, да и я ткнул подругу локтем в бок. – Спорим, уже к вечеру к монашкам в приют запросишься?

– Это вызов? – спросила Лиза и тут же ответила: – Принимаю!

– Ишь ты! – снова сказал мужик и наконец пожал ее протянутую руку. – Ну дерзай, коль не шутишь.

– И все же что насчет трудового договора? – не унималась подруга.

– Лиз, да ну хватит уже… – прошипел я: аж стыдно стало. Не пристало благородному человеку обсуждать такие низменные вещи.

– Чего? – покосилась она на меня. – Надо знать, на что подписываюсь и за какие деньги.

– Пятнадцать рублей в день, – тут же сказал Муратов. – Если не сбежишь к вечеру.

– Ха! – обернулась она ко мне. – Съел? Мне на пять рублей больше.

Я вопросительно повернулся к купцу. Как так?

– Подавальщицы у нас тут и за двадцать рублей в день не задерживаются, – пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Хочешь – сам поработай в зале за пятнадцать рублей. Но не советую. Девица хоть глазки состроить может, если вдруг на кого кружку опрокинет – глядишь, пронесет. А тебя просто сразу зашибут.