Чтение онлайн

Я подумал немного: не стоит ли подстраховать подругу? Но тут Муратов уточнил:

– И два подавальщика мне не надо, так что если оба пойдете работать, одного уволю потом – оставлю того, кто лучше справляется.

Это в корне меняло дело. Если вдруг Муратов оставит Лизу работать в зале, а меня снова грузчиком не возьмет, тогда уж точно некому за этой придурочной присмотреть будет. А так я хоть неподалеку буду. Если что – прибегу на шум. Ну, и провожать вечером буду.

– Я грузчиком, – пришлось сказать мне.

– Я – уборщицей и подавальщицей! – уверенно сказала Лиза, у которой сегодня было какое-то боевое настроение: видимо, “Пилигрим” достаточно восстановил ее здоровье, и к девушке начала возвращаться бодрость.

– Хорошо, – кивнул Муратов. – Тогда вперед, к Палычу.

Он указал на дверь. Я развернулся, но…

– Трудовой догово-ор… – почти пропела Лиза, обезоруживающе улыбаясь.

– Заказы так помни, как эту фразу, – хмыкнул Муратов. – Сделаю я ваш договор, сделаю. Вот только бумага денег стоит, а я еще не уверен, возьму ли вас. Так что считайте, что вы на испытательном сроке.

– А вдруг обманете? – нимало не смущаясь, уточнила подруга.

– Лиза! – чуть не взвыл я. Ну как можно намекать владельцу целой сети коммерческих заведений, что он обманщик? Позорище…

– Оплата каждый вечер, – сказал Муратов. – Так что если и обману, то лишь на пятнадцать рублей. Невелика потеря, не так ли?

– Хм… Ну ладно, – наконец смирилась эта упрямица. – По рукам.

Они снова пожали друг другу руки, и я наконец утащил подругу прочь.

– Круто, да? – тут же повернулась ко мне девушка, стоило двери за нами закрыться. – Нас посылали за десятью рублями, а мы вернемся с двадцатью пятью! Интересно, что на эти деньги можно купить? Может, мяса? И соли, конечно. И шоколада плитку!

Она мечтательно уставилась в потолок.

– Лиз, ты чего устроила? – набросился я на нее. – Мы с тобой пока никто и звать никем – нищета, бастарды никчемные. А этот человек – крупная шишка. Глафира же сказала: у него по всему городу пивнушки, он тут значимая фигура. Как можно так вести себя с уважаемым человеком?

– Он мне не понравился, – просто и прямо призналась девушка. – Скользкий какой-то. А взгляд и интонации… на бандюгана похож. Видать, крупный бизнес без махинаций не обходится.

– Лиза! – я на мгновение закрыл ей рот ладонью. – Блин, ты хоть потише! Мало ли, на кого он похож? Главное – он один из важных людей города.

– И что теперь, ботинки ему вылизывать? – хмыкнула девушка. – Я таким не занимаюсь. Посмотреть сначала надо, из какого он теста, а потом уже решать – достоин ли моего уважения. Покамест – нет, не достоин. Поэтому договор вперед!

– Твоего уважения? – переспросил я. – Ты помнишь, какое место в иерархии общества занимаешь?

– Место молодой и уверенной в себе девушки, – гордо ответила она. – И вообще, чего ты лизоблюдствуешь? Не противно?

Я аж задохнулся от возмущения. Я? Лизоблюдствую?! Вообще-то, я максимум усилий приложил, чтобы держаться как можно более достойно в данных условиях!

– Есть такое понятие – воинская честь, – сухо пояснил я: не ругаться же с дамой. – И всякий воин обязан уважать того, кто выше по статусу, чтобы эту честь не терять. Субординацию соблюдать, понимаешь?

– Но не в ущерб же самоуважению и финансовой безопасности? – возразила она. – Потребовать от работодателя бумажные гарантии – это нормально. Без бумажки ты какашка.

– Боги, с кем я говорю? – я даже прикрыл лицо ладонью. – Ладно, давай найдем этого Палыча. Пора за дела приниматься. А то смысла нет о бумагах говорить, если мы не работаем.

Лиза

Когда я говорила о вызове, то вообще-то шутила. Но оказалось, это был и правда вызов.

– Ну и антисанитария… – С трудом сдерживая тошноту, я выгребала из углов и щелей залежи сухарей, засохшей колбасы, ошметков раков и прочей закуси.

Как я поняла из случайных оговорок, последняя подавальщица, она же уборщица, уволилась еще две недели назад. Но так как заведение не относилось к числу ресторанов, а было хоть и известной, но пивнушкой, то после ее увольнения не закрылось: просто народ сам подходил за кружками и закусью к стойке Палыча.

Палычем звали пофигистичного, но довольно опытного бармена. Он умел и пенное разливать так, чтоб кружка была до верху, и в этом самом пенном, а точнее, в его сортах разбираться, и запоминать, кто что заказал и с кого сколько спросить. Он же мог выставить разгулявшегося наглеца за порог – благо, гора мышц это позволяла.

Подход Палыча мне понравился. Он не пытался успеть везде, не стремился сделать все идеально, а просто распределял задачи по приоритетности и делал то, что успевал.

Например, напитками обеспечить – это приоритет номер один, ибо если не нальешь, народ бушевать будет. Рассчитать клиента – приоритет номер два. Закусь – номер три. Убрать грязную посуду – четыре. Помыть стол, где что-то пролили – пять. Ну, а до таких мелочей, как грязные полы, похоже, у него руки вообще не доходили.

– Буэ… – скривилась я, когда из очередного угла побежала стая тараканов. При виде этого зрелища по мне самой забегали фантомные насекомые.

Бляха муха, да как можно ходить отдыхать в подобные места?!

Нет, я понимаю, что таракан – это такая тварь, которую можно встретить и в ресторане со звездами Мишлен. Но одно дело одиночная особь где-то в подсобке, за которой тут же бросается в погоню весь персонал, а совсем другое – огромная колония, которая бегает себе преспокойно среди объедков, периодически попадая под каблук посетителям.

Зато это зрелище помогло мне на время смириться с голодом: тот опять начал напоминать о себе.

“Я вообще могу наесться досыта? – возмущенно подумала я, слушая бурчание в животе. – Только поем, через час уже опять готова быка съесть”.

В “Кабачке”, кстати, кормили. Ну, как кормили? Палыч часов в пять выдал мне ломоть хлеба и кружку кваса, предупредив, чтоб ела побыстрее, а то впереди ожидался вечерний аншлаг.

Он оказался прав. Стоило над городом прозвучать протяжному заводскому гудку, как улицы, а следом за ними и пивнушки начали наполняться рабочим людом. Я успела лишь подмести полы и отдраить столы, когда Палыч начал меня кликать и показывать, куда нести то один поднос, то другой.