Чтение онлайн

–  Думайте, что говорите, Анна, - одернула ее мисс Корнель.
– Мы не в школе. Я согласна с Флорри. Это вещь серьезная.

–  Думаю, мы должны это сделать, - сказала мисс Беллбейс.

–  Я это сделаю, - заявила мисс Корнель.

Хейзелридж уже собрался уходить, когда вошла мисс Корнель. Инспектор собирался возвратиться в Скотланд Ярд, чтобы поговорить с доктором Блэндом из патологоанатомического отделения.

–  Минутку, - сказала мисс Корнель, - я вас долго не задержу. Речь идет о том письме. Того, что нашлось у меня под столом.

–  Прошу вас, - остановился Хейзелридж.

–  Должна признаться, - начала мисс Корнель, - что мы несколько разошлись во мнениях, говорить вам об этом, или нет. Но большинство решило, что нужно. Ведь это заметили мы все.

–  В письме?

–  Да. Вам это, может быть, покажется несущественным, но если помните, письмо начиналось так:»Дорогой мистер Хорниман! «Мистер Смоллбон никогда так к Абелю Хорниману не обращался. Он написал бы «Дорогой Хорниман» или»Дорогой друг! «В таких вещах принят определенный этикет. Если вы с кем-то друзья, то опускаете слово»мистер», а если совсем близкие-то и фамилию. В таких вещах трудно ошибиться.

–  Конечно, - признал Хейзелридж.
– Вы очень любезны, и спасибо за то, что обратили на это мое внимание. Правда, не понимаю, - добавил он с усмешкой, - почему вы так опасались дать мне эту информацию.

В то утро мозг его явно работал не на полные обороты. Только уже на полпути в Скотланд Ярд до него дошло, что из этого следует.

–  Вы хотите от меня, - протестовал доктор Блэнд, - чтобы я научно оценил то, что к науке не имеет никакого отношения.

–  Другими словами, - согласился Хейзелридж, - мы от вас хотим невозможного.

–  Вот именно.

–  И вы как обычно это сделаете.

–  Подхалим, - пробурчал доктор Бленд.
– Как хотите. Только не думайте, что я выступлю в суде и все это объясню присяжным.

–  И в мыслях такого не было, - заверил Хейзелридж.
– Я не требую от вас ничего, кроме как сузить поле поисков. Если можете сказать, что какие-то субботы более вероятны, чем другие, мы сможем сосредоточиться прежде всего на тех, кто тогда дежурил.

Доктор Блэнд приподнял мохнатую бровь.

–  Значит, вы уже имеете в виду кого-то конкретного?

–  Блэнд, дружище, вы просто гений. Да, я имею в виду вполне определенную особу.

–  Тогда это может что-то дать.

Доктор Блэнд разложил на столе Хейзелриджа огромную диаграмму, с обычными координатными осями и девятью или десятью невероятно красивыми кривыми, каждая своего цвета.

–  Все они начинаются с точки минимальной вероятности и доходят до вероятности максимальной. По горизонтальной оси отложено время в пределах тех четырех недель, о которых идет речь.

–  Понимаю, - протянул Хейзелридж.
– Или по крайней мере думаю, что понимаю. А что означают цвета?

–  Различные части человеческого тела после смерти разлагаются с разной скоростью. И скорость разложения их зависит как от от таких постоянных факторов, как температура и влажность воздуха, так и от множества случайных обстоятельств. Например, если в момент смерти желудок был полон.

–  Достаточно, - торопливо перебил его Хейзелридж.
– Это можно пропустить. Значит эти кривые означают разные части тела, которые вы исследовали.

–  Да, контрольные точки. Например, вот эта сиреневая показывает степень отслоения ногтей на руках. Желтая-состояние внутренних покровов мочевого пузыря.

–  А вот эта фиолетовая?

–  Ногти на ногах.

–  Ага. А форма кривых позволяет вам по отдельным признакам установить наиболее вероятное время смерти.

–  Более-менее, - согласился доктор.
– Как я вам сказал в самом начале, никакой особой науки здесь нет. Я только графически представил доводы, на основе которых пришел к определенным выводам. Вообще-то мне весьма помогло, что труп оставался-как я предполагаю-все время заперт в очень ограниченном объеме и примерно при той же температуре.

–  И ваше заключение?

–  До момента находки прошло минимум шесть, максимум восемь недель.

Хейзелридж взял календарь и пролистал его назад.

–  Сегодня двадцать второе апреля, - протянул он.
– Труп нашли четырнадцатого. то есть неделю назад. Шесть недель долой, это будет. Ага. А восемь недель. Гм.

–  Вам это о чем-то говорит?
– полюбопытствовал доктор Блэнд.

–  Да, - заверил Хейзелридж.
– Да, думаю, что-то начинает проясняться.

Шеффхем - город приморский, лежавший неподалеку от Норфолка. Городок не слишком большой, но процветающий, а его главная достопримечательность, или точнее говоря, главный довод его существования, - это глубокое устье реки, которое позволяет принимать больше сотни судов, и больших, и малых.

Инспектор Хейзелридж, отправившийся в Шеффхем служебной машиной, добрался на место в половине четвертого. Солнце грело так, что и летнему дню не было бы стыдно. Вода сверкала, ветер гнал по небу облака и вся блеклая неброская природа из всех сил старалась понравиться.

Хейзелридж вышел на единственной улице, которая спускалась к молу. Оглядел потемневшие стены и серые крыши лавчонок а за ними-холмы наподобие рыбьего хребта, на которых лишь корявые кусты сумели противостоять ярости Северного моря. Глубоко в душе Хейзелридж испытывал то радостное возбуждение, которое вызывают у своего уроженца даже самые непривлекательные края. Ибо Хейзелридж был родом из Норфолка, и тридцать два года в Лондоне ничего в этом факте не меняли.

О визите Хейзелриджа были предупреждены, так что когда машина остановилась на главной улице, его уже ждал сержант норфолской полиции. Через пять минут Хейзелридж сидел в шеффхемском полицейском участке, точнее в жилой комнатке в доме сержанта Роллса, и штудировал карту окрестностей.