Чтение онлайн

–  Думаете, она вас послушает?

–  Положитесь на британского моряка.

–  Ну ладно. Постараюсь вернуться поскорее. Мамочка, послушайтесь капитана и пожалейте себя.

–  Все пройдет, только не надо спешить, - сказал капитан.
– Возьмите меня за шею и обопритесь как следует. Вот так.

В машине Аннунциата ожила. Больше волновалась не за себя, а за похороны, на которых отсутствовала.

–  Идите, Бога ради, домой и отдохните как следует, - сказал капитан.
– Никто не посмеет подумать о вас худо из-за того, что вас там не было. Тину я привезу, как только кончится церемония.

–  Вы очень добры, - сказала Аннунциата. В доме стояла мертвая тишина. Такая, что, услышав шорох, она не сомневалась - кто-то в кухне!

Неужели Диндони? Кто же еще? Видно сбежал из церкви и вернулся домой. Но как он сюда попал? Ну, сейчас посмотри.

Она рывком распахнула дверь в кухню. Там были двое мужчин. Здоровяк стоял за дверью и захлопнул её пинком, как только Аннунциата перешагнула порог. Партнер его с искаженным от натуги лицом стоял на стуле, что-то ковыряя над очагом. В руке его была маленькая черная коробочка, а из деревянной обшивки стены тянулся длинный черный провод, который он скручивал в моток.

–  Что… - начала Аннунциата.

Здоровяк подхватил одной рукой кухонный стул, поставил его перед Аннунциатой и велел:

–  Садись и закрой рот!

Аннунциата возразила:

–  Не сяду и рта не закрою! Убирайтесь сейчас же!

–  Уйдем, когда все будет готово.

Аннунциата обожгла его взглядом. Шок избавил её от слабости. Взглянув на дверь, она поняла, что к ним не успеет. Кричать тоже смысла нет, стены слишком толстые.

Понадобится оружие. На буфете лежал нож, тяжелый и толстый кухонный нож. Она схватила его.

–  А теперь прочь от двери!

–  Ненормальная, - сказал здоровяк. Партнер его даже не обернулся, спокойно делая свое дело.

–  Или ты меня выпустишь, или получишь свое, - сказала Аннунциата.

Она величественно выпрямилась, сжимая нож.

Здоровяк подпустил её к себе почти вплотную, не отступил, только наклонился вперед. Рука с ножом замахнулась, но как-то нерешительно, рука здоровяка последовала за ней. Он не пытался поймать запястье, но резко размахнулся и нож вылетел у Аннунциаты из руки, которая бессильно упала.

–  Так, хватит дурака валять, - сказал мужчина.
– Говорят тебе, сядь и заткнись!

Что, тебя вздуть, чтобы ты послушалась? Это можно.

Аннунциата села. Она все ещё не столько боялась, сколько злилась.
– Я подчиняюсь, раз вас тут двое, сила солому ломит, но вечно вы тут торчать не будете, и только уйдете - я тут же пошлю за полицией. Так что увидим…

–  Что увидим?

–  Вы бандиты. Вы вломились сюда…

–  Что? Что ты скажешь полиции? Мы вломились сюда? Докажи это! Мы что-то украли?

Что именно?

–  Вон ту черную коробочку. Я знаю, что это. Я о таких вещах уже слышала. Это подслушивающее устройство.

–  Подслушивающее устройство? Да тебя просто высмеют. Кому нужно утруждать себя, монтируя подслушивающее устройство у тебя в кухне? Ты что, политик? Или дипломат?

Или генерал?

–  Я хозяйка этого дома, - гордо сказала Аннунциата.

–  Это мой дом. Вы вломились в него. А полиция разберется.

Дело уже было сделано. Удалив мелкие черные скобочки, придерживавшие провод, его свободный конец вытянули из вентиляционного отверстия над кухонным окном. Не осталось и следа. Оба визитера, как заметила Аннунциата, были в перчатках.

–  Будет лучше, если ты ни о чем не расскажешь полиции.

–  Я вас не боюсь, - заявила Аннунциата.
– Только вы уйдете, иду прямо в участок.

У них там есть фотографии таких бандитов, как вы. Я вас узнаю. Никуда не денетесь.

Здоровяк внимательно взглянул на Аннунциату. Да, она говорила правду. Эта седовласая пожилая женщина с королевской статью его действительно не боится.

Нагонять на людей страх было его профессией, так что ошибиться он не мог. Оценив проблему со всех сторон, он сказал:

–  Полагаю, тебе стоит подумать. То, что мы здесь - это неважно. С тобой ничего не случилось, с домом тоже. Но если ты действительно отправишься в полицию, будет хуже. Ты влезешь в дела больших, очень больших людей, и даром тебе это с рук не сойдет.

–  Ты говоришь, со мной ничего не случилось?
– взорвалась Аннунциата от гнева и обиды.
– А с Мило? С моим мужем Мило?

Мужчины переглянулись и тот, что раньше не произнес ни слова, сказал:

–  Его переехал машиной англичанин, мы здесь не при чем.

–  При чем. Потому что вы знали, куда он собрался в тот вечер. Вы знали это, подслушали все этой вашей коробочкой.

–  О коробочке лучше забудь, как её и не было.
– Та уже исчезла в кармане вместе с мотком черного провода и пакетиком черных скобок.

–  Не забуду и постараюсь, чтобы не забыла и полиция.

Сунув руку в карман, мужчина достал кожаный бумажник. Из него вынул вырезку из газеты, помятую и захватанную пальцами, и развернул её.

–  Читай!

–  Для чего?
– Аннунциата все-таки взяла вырезку.
– Что мне до нее? О чем здесь?

–  О молодой девушке, которую нашли на улице в Палермо.
– Мужчина ткнул пальцем в нужный абзац.
– Вот здесь, видишь? Там написано, что случилось, но написано не все, Я потом ту девушку видел, ей пришлось ампутировать левую грудь.

Аннунциата уставилась на вырезку. Глаза её бегали с вырезки на мужчину и обратно.

Прошептала:

–  Зачем вы мне это показываете?

–  Эта девушка была не при чем, но семья её наделала глупостей. И к тому же дважды не подчинились. Вот это и произошло. Печальная история, она у них была единственной дочерью.
– Он оскалися, показав черные зубы.
– У тебя тоже дочь и тоже единственная. Не забывай, что случилось в Палермо, может произойти и во Флоренции.

Сложив вырезку, он убрал её в бумажник, а бумажник - в карман. Все это проделал хладнокровно и аккуратно.

Когда они ушли, Аннунциата долго сидела не двигаясь, только губы дрожали. Когда через два часа вернулась Тина, нашла её на том же месте. Пораженная её видом, кинулась к ней.

–  Мамочка, что с тобой? Что случилось?

Аннунциата, обняв её, прошептала:

–  Ничего не случилось, девонька моя, и уже не случится.