Чтение онлайн

–  Так вам рекомендует Тоскафунди?

–  Да.

–  Звучит разумно, но трое ваших друзей будут разочарованы, если вы сознаетесь.

Ваш друг капитан Комбер, ваша служанка Тина и моя дочь Элизабет.

–  Чудная троица, - признал Брук.
– А каково их мнение о том, что случилось?

–  Насколько я понимаю, они считают, что профессор Бронзини занят какой-то деятельностью, если не преступной, то непорядочной, и боится, что вы разрушите его планы. И поэтому он устроил вам ловушку. Пока вы будете торчать за решеткой в ожидании суда, он провернет свою махинацию.

–  Понятно, - протянул Брук.
– Но зачем тогда присылать мне собственного адвоката?

Что, его угрызения совести замучали? Или хочет отвести от себя подозрения? Или для него главное, чтобы я сознался, и он мог быть уверен, что наказание меня не минует?

–  Я бы сказал, последнее.

–  Но как мои друзья полагают, как им удалось меня подставить?

–  Полагают, кто-то видел Мило Зеччи, сбитого машиной, сообщил Бронзини и тот не упустил свой шанс. А чтобы обвинение выглядело более убедительным, той же ночью разбили вам фару.

–  Здорово они это придумали, а из Бронзини сделали просто сверхзлодея. Только я как-то не вижу его в такой роли. А вы?

–  Если честно, не верю этому бреду ни на грош.

–  И какой же, по их мнению, подозрительной деятельностью занимается Бронзини?

–  Насколько я знаю, они ещё не решили. Но, видимо, это как-то связано с продажей этрусских древностей.

Брук задумался, рассеянно листая «Потерянный рай», словно пытаясь бежать от действительности обратно к могучему противостоянию Добра и Зла, схватившихся в звездной бесконечности. Сэр Джеральд не раз в своей жизни беседовал со многими людьми во всяких тюрьмах, но никогда не встречал никого, кого так демонстративно не интересовала собственная судьба.

–  Видимо, это тоже из области бреда, - добавил он.

–  Не знаю, - сказал Брук.
– Там со мной произошло кое-что интересное. Когда я в тот раз поехал взглянуть на их раскопки, меня сопровождал его управляющий Ферри и мне показалось, что он разбирается. Сказал мне, что открыли родовую гробницу знаменитого этрусского пирата по имени Тринс. Он там был изображен на своем боевом корабле с великолепным шлемом на голове. Потом, выходя из гробницы, я хотел заглянуть в одну небольшую комнатку по другую сторону коридора, Ферри это не понравилось и он быстро меня увел. Но, посветив фонариком, я кое-что успел заметить. Тот самый шлем, что на настенной росписи…

–  Тот же шлем?

–  Точно такой же.

Сэр Джеральд задумался, потом сказал:

–  Но я не понимаю…

–  Если шлем принадлежит Тринсу, который был главой всего рода, или племени, его должны были найти в самой центральной гробнице всего комплекса. В гробнице, которую можно было бы назвать сокровищницей и которую они вроде все ещё ищут.

–  Понимаю, - протянул сэр Джеральд.
– Хотите сказать, что если гробницу все же нашли, то скрывают это?

–  Да, это одна из возможностей, - подтвердил Брук.

–  Я же тебе говорила, - воскликнула Элизабет.
– Я знала, там не все чисто. Мы должны что-то предпринять.

–  Но, девочка моя, даже если Брук и прав насчет шлема, у нас нет оснований полагать, что это как-то связано с гибелью Мило.

–  Связано, и мы узнаем, как.

Сэр Джеральд вздохнул. Он очень любил свою младшую дочь. Видел, как она превращалась из неуклюжего малыша в длинноногого подростка, из семнадцатилетней надменной интеллектуалки в разумную и уравновешенную двадцатчетырехлетнюю молодую женщину, и понимал, что она перестала быть только его дочерью, став независимой и самостоятельной личностью. Но так и не мог избавиться от многолетней привычки жить её заботами. От старых опасений, что она неудачно выйдет замуж, он давно избавился. Теперь начинал бояться, что вообще не выйдет.

–  Да перестань ты, ради Бога, - сказала Элизабет.

–  Ты о чем?

–  Перестань вздыхать. Обещаю не вовлекать тебя в деятельность, недостойную дипломата.

–  Я думал не о себе, - возразил сэр Джеральд.
– И если по-правде, не о тебе, а о Бруке.

–  Хочешь сказать, что если поднимем шум, ему придется ещё хуже?

–  Вот именно.

–  Потому что в глубине души убежден, что он виновен. Думаешь, он сбил Мило Зеччи из-за очередного приступа и сам об этом не знает. Сознайся!

–  Я…

–  Признание умиротворяет душу…

–  Не навязывай мне свои взгляды, пожалуйста! Я слишком стар, чтобы мною командовали. Не в чем мне сознаваться.

–  Но ты все равно так думаешь, и потому хочешь добиться срока поменьше. Но я-то знаю, что он невиновен, и хочу доказать это. Нужно доказать его полную невиновность.

Сэр Джеральд вздохнул снова.

Прокурор Антонио Риссо положил на стол начальника папку, сказав:

–  Заключение экспертизы, которое нам направила римская лаборатория, кажется мне весьма весомым, особенно микроснимки. Вы их просмотрели?

–  Видел.

–  Полагаю, расследование можно считать оконченным.

–  Не согласен, - возразил городской прокурор.
– Заключение экспертизы действительно весьма убедительно доказывает, что Мило Зеччи был сбит автомобилем Брука. И поводов утверждать, что в машине ехал кто-то другой, не Брук, у нас тоже нет.

–  Но тогда…

–  Но вы хотите доказать наличие умысла, Антонио. Обвиняете его в том, что умышленно сбил Зеччи и уехал. Каковы ваши доказательства на этот счет?

–  Показания свидетельницы Кальцалетто. Когда заскрипели тормоза, она обернулась и увидела, что машину занесло и она остановилась. Но потом снова сорвалась с места и поехала в её сторону. Она была так удивлена, что запомнила номер. А когда наутро было найдено тело, сообщила в полицию, как порядочная гражданка.

–  Как порядочная гражданка, - прокурор кивнул.

–  Тормозной след утром ещё был виден и подтвердил её рассказ.

–  Кальцалетто утверждает, что несчастье произошло в половине одинадцатого.

Откуда такая уверенность насчет времени?

–  Она была в гостях у сестры, оттуда ушла в четверть одиннадцатого. Идти ей до Виа Канина пятнадцать минут.

–  Любопытно, - заметил прокурор, - как люди, которые обычно понятия не имеют, который час, становятся предельно точны, столкнувшись с преступлением.

–  Есть причины сомневаться в её показаниях?

–  Вовсе нет. Но, с другой стороны - как нам усомниться в показаниях могильщика?

Как его, собственно… - Карла Фрутелли?

–  Фрутелли, по моему мнению, ненадежный свидетель.

–  Почему?

–  Он слишком стар и бестолков. И глух, как пробка.

–  Но он же слышал, как проехала машина, и скрип тормозов, и визг шин в заносе. И совершенно уверен, что это произошло в половине двенадцатого. Как вы это можете объяснить?

–  Очень просто. Он и правда все это слышал, но перепутал время.