Беглянка для Черного Дракона
Шрифт:
– Даня!
– всплеснула я руками, выронив шарфик.
– Ничего такого он не говорил!
– Я думаю, он бы вкушал его страстно и с отдачей. Почти уверена, что лорд-красавчик страстный и знает, как вырвать крик из уст любой женщины...
– Даня… - округлила я глаза.
– Что, неужели тебе не хочется его попробовать? Ни за что не поверю, что от него у тебя не сводит низ живота...
Я приоткрыла губы и сомкнула. Беда в том, что Даня права. Лорд Айлар ничего не говорил ни о каком нектаре, но все во мне трепетало и пело от воспоминаний о том поцелуе, случившемся в комнате, куда я проникла через зеркало. Насчет живота вообще промолчу... Этому мужчине не было нужды что-то говорить, он действовал - и действовал так, что при его имени перехватывало дыхание.
– Я бы хотела, чтобы такой мужчина влез мне под юбку и сделал мне детей, - доверчиво шепнула подруга, а я, понимая, от чего появляются дети, глубоко вдохнула, усмиряя расшалившийся пульс.
– Я бы отдалась ему не раз и не два, я бы отдалась ему даже без брака, если бы запросил! Просто, чтобы почувствовать его, ну ты знаешь...
Даня захихикала, думаю, ее порадовали мои пунцовые щеки. Я стиснула зубы, отгоняя неуместные мысли, да вот еще, только не хватало вот именно таких мечтаний!
– Когда он у тебя, кстати?
– У... меня?
– Ну да, свидание?
– невозмутимо пояснила Даня.
Я нахмурилась, сообразив, что для этого мне придется найти карточку с расписанием. Понятия не имела, для кого предназначалось это сиреневое платье, ради которого меня искололи только что со всех сторон.
Найдя карточку, я схватила ее и вчиталась в бегущие строчки. Лорд Айлар значился в конце следующей недели, но сердце у меня оборвалось не поэтому.
– Черт бы его...
Потому что сиреневое платье предназначалось для другого мужчины, с которым мне предстояло встретиться послезавтра. И я бы, наверное, охотнее облачилась в мешок для картошки, чем красовалась перед ним!
– О, этот тот тоже красавчик!
– Даня, положив подбородок на мое плечо, взглянула на карточку со спины. – Вообще, подруга, ты просто собрала весь цвет отбора! Да будь у меня такие мужчины, я бы, наверное, была самой счастливейшей на свете!
Отступив, она упорхнула к швее, о чем-то щебеча и примеряя шляпки. И только я стояла, как громом оглушенная.
Лиссандр. Первым в списке значился Лиссандр де Орти...
– Что его… - повторила я, осев на стул. Только его не хватало!
НИАРА
Она беспрестанно оглядывалась, опасаясь слежки. В последнее время ей казалось, даже тени следят за ней. Каждое отражение, каждый блик был наполнен божественным присутствием.
Ниара стиснула зубы, скользнув в покорно открывшуюся перед ней дверь. У нее были причины для беспокойства.
– Матушка... Откликнись!
Ее слова разнеслись звонким эхом в опустевшем храме. Некогда пышное убранство этого места, поначалу казавшееся ей величественным и красивым, теперь подавляло ее. Оседало грузом на плечах, вжимая в землю неподъёмной тяжестью.
Она впилась ногтями в ладони, боль отрезвила ее и связала неуместный страх. Она оглянулась, ожидая ответа с замиранием и страхом.
Богиня - ее мать. Ее начало и конец. Одинокий ребенок, Ниара мечтала, чтобы мать обняла ее. Ласково сжала плечи, склонилась над ней, шепча, что все будет хорошо, что мама рядом, что гордится ей...
Но оказалось, что материнские руки не всегда нежны. Иногда их прикосновение подобно жгучему льду.
– Ты должно была явиться вчера. Ты опоздала.
Ниара глубоко вдохнула.
– Знаю, но обстоятельства...
– Ты должна была прийти с сердцем.
Ниара улавливала тени, переходящие из зеркала в зеркало. Но не отвлекалась, сосредоточившись на центральном зеркале в большой раме. Ее трясло, как часто бывало в этом храме. Глубоко вдохнув, девушка покорно склонила голову.
– Я... Мне нужно еще время...
Резкое шипение и, вскрикнув, Ниара рухнула на колени. Боль скрутила ее, связала стальными нитями, кромсая ее тело. Душу. Богиня ударила в полную силу... Она всегда ударяла в полную силу.
– Я принесу! Я принесу, матушка!
– Ее голос прозвучал отчаянно и высоко. Ниара вдохнула, крепясь... И выдохнув, опустилась лбом на пол, когда боль, наконец, отступила. Ее трясло, кровь бежала огнем по венам, струилась из носа…
– Ты будеш-шь стоять на коленях передо мной!
– Прости, матушка.
Ниара подняла голову, слезы щипали ее глаза, но она знала, что не может позволить им пролиться. Богиня не терпит слабости. Не терпит предательства, не терпит промедления.
– Печати должны пас-сть... Ты принесешь мне его, принесешь сердце дракона до полной луны... Или я заберу твое взамен!...
Шипящий голос отдавался в ее ушах. Подняв голову, Ниара вогнала ногти в пол. Богиня смотрела на нее из центрального зеркала. Холодная, равнодушная... жестокая. Ее белые волосы разлетались от беспощадного ветра, принадлежащего бездне, в ее глазах не было и тени жалости.
Ниара тоненько вскрикнула, схватившись за сердце, которое будто сжали в когтях. Это длилось всего мгновение... лишь одно...
А потом, как только отражение замерцало и растворилось мраком, эти когти разжались, и Ниара позволила себе мгновение слабости. Выдохнула, испытывая ноющую боль, которую она знала - не снимет ни один маг, ни одно лекарство.
– Я принесу его, матушка... Я принесу...
Это было ее мечтой. Встретить маму и прижаться к ее груди. Мечта покинутой девочки, найденной в одном одеяльце и брошенной на пороге лицея, как ненужный сверток. Она засыпала и просыпалась с этой мечтой долгие годы. Лелеяла ее, представляла, как однажды мечта воплотится...
Но мечта обернулась кошмаром. Безвыходностью и неотвратимостью, которую теперь ничто не могло исправить.
– Я верну тебе свободу, матушка. Я разомкну печати... Я освобожу тебя.
Она стиснула кулак. Стиснула так, что заныли кости.
Она не смогла, не захотела сломать одну из печатей, хотя могла. Один из ключей, - обруч с головы дракона, украшенный драгоценным темным камнем, который был необходим в ритуале, - был у нее почти в руках...
Но она не смогла сказать богине об этом.